За линией обороны у реки Инь-Ян раскинулась пустошь.
На ней тихо выстроились более десяти тысяч человек. Во главе стоял Ли Цинтянь. А перед ними — Чжао Хай.
Эти люди не были Чжао Хаю чужими. Изучая искусство разделения души, они видели проекцию Чжао Хая и получали от неё наставления. Но то была лишь проекция. Теперь же перед ними стоял сам Чжао Хай.
Чжао Хай взглянул на этих людей из Облачного моря и слегка улыбнулся:
— Вы вступили в секту Кровавой Бойни уже несколько месяцев. А я всё не приходил к вам, не уделял вам достаточно внимания — это моя вина. Разумеется, ещё и потому, что секта Кровавой Бойни сейчас занята. Так что не вините меня.
Услышав это, все опешили, а затем поспешно произнесли:
— Не смеем.
Как они могли винить Чжао Хая? Чжао Хай был главой секты Кровавой Бойни, и его силу они уже видели. Честно говоря, до сих пор в их сердцах таился страх. Ибо сила Чжао Хая была поистине велика.
Чжао Хай взглянул на них и снова улыбнулся:
— Знаю, прежде в Облачном море вы занимали высокое положение. А придя в секту Кровавой Бойни, словно бы разом перестали быть в чести. Потому в душе у вас накопилось некоторое недовольство сектой. Это в природе человеческой, я могу понять.
Он по-прежнему говорил с улыбкой. Но эти слова, упав в уши собравшихся, заставили всех вздрогнуть. Они снова хором произнесли:
— Не смеем.
Чжао Хай махнул рукой:
— Тут нечего стыдиться. Это нормально. Но, господа, вам следует понимать: секта Кровавой Бойни не похожа на те секты, где вы были прежде. Вступив в неё, вы, можно сказать, не совершили ни малейшей заслуги. Я не могу вдруг дать вам слишком высокие места. Это вызовет недовольство многих. В конце концов, в секте Кровавой Бойни таких мастеров, как вы, немало. Я не могу создавать в собственной секте подобные противоречия.
Тут Чжао Хай помолчал и продолжил:
— На сей раз мы идём наступать на Облачное море. Многие из вас, возможно, почувствуют жалость. Ведь это ваша прежняя плоскость. А вы теперь идёте на неё войной.
Взгляд его медленно прошёлся по всем.
— Но я скажу вам и другое: если мы не нападём, Облачное море попадёт в руки людей Мира Теней. У Мира Теней станет ещё одной плоскостью больше. Они смогут взрастить бесчисленных рабов-солдат. Их сила возрастёт. А наша жизнь станет ещё тяжелее.
— Да, в Облачном море у вас есть родные, друзья, ученики, соратники по секте. Идя туда, вы можете столкнуться с ними. Этого вы не хотите видеть. Честно говоря, и я не хочу. Но ничего не поделаешь. На сей раз мы имеем дело с Миром Теней.
Голос Чжао Хая потяжелел.
— Каков Мир Теней, вы все слышали. Возможно, вы не верите. Но, думаю, придя в Облачное море, вы поверите моим словам. Потому что сейчас за линией обороны у реки Инь-Ян уже появились звери-рабы. И эти звери-рабы — только что созданные. Если я не ошибаюсь, этих зверей-рабов люди Мира Теней создали в Облачном море. Придя туда, вы увидите, как они их создают.
Он помолчал, и взгляд его слегка заострился.
— Больше говорить не буду. Вы — первые, кто войдёт в Облачное море. Вы будете глазами и ушами нашей секты Кровавой Бойни. Надеюсь, вы раскроете глаза пошире, навострите уши и хорошенько посмотрите на нынешнее Облачное море. Верю, что тогда вы сами захотите, чтобы наша секта Кровавой Бойни наступала на Облачное море.
Чжао Хай взглянул на людей Облачного моря. На их лицах отражалось всё что угодно. У кого-то — решимость, у кого-то — сомнение, у кого-то — даже тень презрения.
Чжао Хай продолжил:
— Что нужно было сказать — я сказал. Придя в Облачное море, какой выбор сделать — решайте сами. Я лишь надеюсь, что вы запомните: вы культиваторы, люди секты Кровавой Бойни — тоже культиваторы, а люди Мира Теней — нет. Не забывайте, что вы культиваторы, и не забывайте гордость культиватора. Мы, культиваторы, смеем бросать вызов небу, смеем идти против небес. Чего же нам бояться?
Он поднял руку, указывая в сторону телепортационной формации.
— Идите. Ступайте в Облачное море и посмотрите.
С этими словами Чжао Хай махнул рукой.
Все отозвались, отвесили Чжао Хаю поклон и направились к приготовленной для них телепортационной формации. В следующее мгновение они исчезли.
Чжао Хай взглянул на опустевшую формацию и негромко произнёс:
— И мы пойдём. Проложим путь для остальных.
С этими словами он вместе с Дин Чуньмином и Чэн Ваньчунем вступил на формацию. Вместе с ними шли и некоторые ученики секты Кровавой Бойни. В следующее мгновение они тоже исчезли.
Теперь на телепортационной формации уже не было белого света. Это было новое достижение секты Кровавой Бойни — при использовании телепортационная формация больше не вспыхивала белым. Так её было труднее заметить.
Едва Чжао Хай вступил на формацию, за ним последовали и остальные люди секты Кровавой Бойни. Они тоже шли наступать на Облачное море и, разумеется, отправлялись вместе с Чжао Хаем. Первой остановкой были заповедные земли. Там им предстояло провести несколько дней, дождаться, пока все соберутся, а также вестей от Ли Цинтяня, и лишь затем наступать на Облачное море.
А Ли Цинтянь и его люди уже появились в тех заповедных землях.
Заповедные земли хоть и были небольшими, но отнюдь не крошечными. Некоторые из них были даже крупнее больших островов прежнего Предела Кровавого Моря. Потому более десяти тысяч человек, вошедших в них, не составляли труда.
На сей раз секта Кровавой Бойни получила координаты тридцати двух заповедных земель Облачного моря. Из этих тридцати двух, за исключением нескольких особенно глухих, секта послала людей во все. Всего в двадцать восемь заповедных земель вошли ученики секты Кровавой Бойни. Потому те десять с лишним тысяч человек, войдя в эти двадцать с лишним заповедных земель, не то что не составляли толпы — напротив, казались совсем немногочисленными.
В одной из заповедных земель стояли триста человек.
Все триста — мастера. Но среди них не было Ли Цинтяня. Во главе стоял старейшина монастыря Трёх Чистых из Облачного моря. Он и прежде в Облачном море был довольно известен. Позже вместе с Ли Цинтянем он ушёл в секту Кровавой Бойни. А так как он происходил из монастыря Трёх Чистых, то быстро стал главарём для некоторых. И те, кто пришёл с ним в эту заповедную землю, были теми, кто ещё в секте Кровавой Бойни его поддерживал.
В секте Кровавой Бойни он держался очень тихо. Но те, кто шёл за ним, знали: этот человек презирает людей секты Кровавой Бойни. Он всем сердцем хотел независимости. Хоть его даосским именем и было Кунлинцзы, но пустоты и покоя в нём не было ни на грош. Он всем сердцем хотел уйти из секты Кровавой Бойни и возродить монастырь Трёх Чистых.
И те, кто шёл за ним, думали так же. Впрочем, все они готовились вступить в монастырь Трёх Чистых и стать его старейшинами. В конце концов, монастырь Трёх Чистых был одной из крупнейших сект Облачного моря. А главное — Кунлинцзы сказал: как только они возродят монастырь Трёх Чистых, все они станут его верховными старейшинами, равными ему по положению.
Кунлинцзы огляделся и удовлетворённо кивнул:
— Неплохо. Это как раз та заповедная земля, что я выбрал. Отсюда до монастыря Трёх Чистых недалеко. У меня в монастыре немало верных учеников. Стоит нам выйти отсюда и призвать их в монастыре Трёх Чистых — и мы соберём множество людей. И тогда сможем отделиться.
Остальные с горящими глазами смотрели на Кунлинцзы.
Кунлинцзы взглянул на них и слегка улыбнулся:
— Думаю, люди секты Кровавой Бойни и представить не могли, что у нас есть такая вещь, как камень снятия запретов. Об этом камне обычные люди и не слыхивали. Он снимает любые запреты в мире. И запреты Мира Теней, и запреты секты Кровавой Бойни — всё снимает.
Он помолчал и добавил:
— Раньше, в секте Кровавой Бойни, я этого не делал. Боялся, что люди секты заметят. Теперь бояться нечего. Все подойдите. Я сниму с вас запреты. Телепортационную формацию разрушьте, чтобы люди секты Кровавой Бойни не пришли слишком скоро. Это даст нам больше времени.
Тотчас кто-то отозвался и пошёл разрушать формацию.
Затем Кунлинцзы достал прозрачный, словно хрусталь, камень. Он влил в него магическую силу. Камень тотчас испустил белый свет, окутавший всех. Затем свет исчез, и Кунлинцзы втянул свою магическую силу обратно.
Втянув силу, Кунлинцзы взглянул на камень снятия запретов в своей руке. И обнаружил, что камень ничуть не изменился. Это заставило его тихо удивиться.
Остальные с недоумением смотрели на него.
Кунлинцзы озадаченно произнёс:
— Камень снятия запретов не отреагировал. Если бы на вас были запреты, после их снятия в камне появилось бы немного чёрного. Словно он впитал бы ваши запреты в себя. Но сейчас камень никак не отреагировал. Неужели секта Кровавой Бойни не наложила на нас запретов? Не может быть?
Все тоже уставились на камень снятия запретов в руке Кунлинцзы. И увидели, что камень по-прежнему прозрачен, ни единой чёрной крапинки. Это тоже озадачило их.
Однако затем Кунлинцзы рассмеялся. Он громко произнёс:
— Хорошо! Прекрасно! Не думал, что люди секты Кровавой Бойни окажутся настолько глупы! Просто так подарили нам две жизни! Нам на роду написано разбогатеть! Идём, выходим, направляемся в монастырь Трёх Чистых! Стоит мне снять запреты с оставшихся в монастыре Трёх Чистых, и мы сможем, опираясь на его силы, стать владыками своего края и даже возродить монастырь Трёх Чистых, превратив его в такую же силу, как секта Кровавой Бойни!
Все дружно отозвались.
Но несколько человек при этом едва заметно переглянулись. У них появились другие мысли. Особенно после того, как они узнали, что секта Кровавой Бойни не наложила на них запретов, их мысли переменились. Они не считали секту Кровавой Бойни глупой — они считали её искренней. Секта Кровавой Бойни и вправду видела в них своих. А то, что они делали сейчас, было предательством, настоящим вероломством.
Кунлинцзы же ни о чём таком не думал. Он уже всецело упивался своей мечтой. Он думал о возрождении монастыря Трёх Чистых, о превращении его в такую же силу, как секта Кровавой Бойни. И тогда он станет героем, коего будут славить в веках. Все культиваторы запомнят его имя. Он станет бессмертным.
(Конец главы)