Ли Цинтянь растерянно смотрел на Шангуань Цина. Прошло немало времени, прежде чем он длинно выдохнул.
— От кого ты это услышал?
Он и вправду не понимал. Как Шангуань Цин мог сказать такое? До какой же степени надо быть наивным, чтобы произнести подобное? Он решительно не мог взять в толк, о чём думают эти люди из Облачного моря.
Шангуань Цин негромко произнёс:
— А разве это нужно, чтобы кто-то говорил? Старина, ты что, и вправду веришь в то, что сам же рассказывал? Будто люди Мира Теней и вправду превращают целую плоскость в мир рабов-солдат? Будто те звери-рабы и вправду были культиваторами? Не может быть. Это всё люди секты Кровавой Бойни тебя обманывают. Люди Мира Теней так не поступают. Мы им всё ещё нужны. Не только людям Мира Теней мы нужны — людям секты Кровавой Бойни мы тоже нужны. Потому они нас не тронут.
Услышав это, Ли Цинтянь невольно вздрогнул.
Он тотчас понял: дело, возможно, не так просто, как ему казалось. Он ведь уже подробно рассказал Шангуань Цину о том, что творит Мир Теней. Тогда Шангуань Цин ему поверил. А теперь он не верит, говорит такое, да ещё и словно бы в защиту Мира Теней.
Такие слова никак не могли родиться в голове самого Шангуань Цина. Кто-то ему это сказал, внушил. А если так — кто именно? Какова цель того человека? Не стоит ли за этим Мир Теней?
От этой мысли лицо Ли Цинтяня невольно изменилось. Затем он спокойно взглянул на Шангуань Цина:
— Шангуань, кто тебе это сказал? Кто сказал, что люди Мира Теней не превращают людей в зверей-рабов, что они не превращают Облачное море в мир рабов-солдат?
Услышав это, Шангуань Цин на миг отвёл глаза, а затем негромко произнёс:
— Все так говорят. А что тут не так? Разве это не так?
Шангуань Цин, разумеется, знал, кто ему это сказал. Но он не сказал Ли Цинтяню правду. Потому что слова того человека казались ему разумными. К тому же он и сам думал, что Ли Цинтянь и вправду стал таким, как говорил тот человек, — полностью встал на сторону секты Кровавой Бойни и вовсе не хочет им помогать. Ли Цинтянь думает только о секте, а не о них. Он изменился.
Ли Цинтянь заметил этот взгляд Шангуань Цина и встревожился ещё сильнее.
Он взглянул на Шангуань Цина:
— Старый друг, мы знакомы немало лет. Можно даже сказать, что род Ли и род Шангуань — дружеские семьи. Разве я, Ли Цинтянь, когда-нибудь тебя обманывал? Могу сказать тебе со всей определённостью: всё, что я говорил в главном лагере, — правда, ни капли лжи. Люди Мира Теней и вправду не позволят нам вернуться в Облачное море. Они и вправду превратят Облачное море в мир рабов-солдат. Те звери-рабы и вправду были культиваторами.
Шангуань Цин смотрел на Ли Цинтяня. Лицо Ли Цинтяня было спокойным, взгляд — твёрдым, без малейшего колебания.
Это удивило Шангуань Цина. Затем он задумался. И наконец взглянул на Ли Цинтяня:
— Старина Ли, ты говоришь правду? Ты и вправду меня не обманывал?
Ли Цинтянь горько усмехнулся и вздохнул:
— Если бы всё было так, как говорит тот человек, разве секта Кровавой Бойни стала бы вот так противостоять Миру Теней? Ты что, думаешь, секта Кровавой Бойни всегда была такой сильной? Если бы она была такой сильной прежде, разве Мир Теней смог бы в неё вторгнуться?
Он помолчал и добавил:
— Старый друг, ты и сам должен понимать, как люди Мира Теней обращались с вами в главном лагере. Даже сейчас люди Мира Теней посылают людей Облачного моря в атаку на линию обороны секты Кровавой Бойни. Ясно же, что прорвать её они не могут. Мир Теней уже не наступает, но всё равно гонит людей Облачного моря в бой. Зачем? Неужели они и вправду верят, что люди Облачного моря прорвут линию обороны секты Кровавой Бойни? Не может быть. Они просто хотят истощить силы мастеров секты.
— Что? Люди Мира Теней до сих пор гонят людей Облачного моря в атаку на секту Кровавой Бойни? Как это возможно?
Услышав это, Шангуань Цин изрядно поразился. Неудивительно, что он ничего об этом не знал. Они всё это время жили на острове Сюаньу. К тому же все, кто здесь жил, были из Облачного моря. Вдобавок они были заняты созданием внешних воплощений и почти не общались с людьми секты Кровавой Бойни. Потому ничего не знать о внешних событиях было вполне естественно.
Ли Цинтянь взглянул на Шангуань Цина и горько усмехнулся:
— Старый друг, разве я тебе не говорил? Теперь ты можешь входить в Иллюзорный мир реальности. Ты можешь разузнать о внешних делах. Вы можете получить много сведений. Неужели ты и вправду ничего не выяснил?
Услышав это, Шангуань Цин невольно покраснел. Он и вправду ничего не выяснял. Всё это время они были заняты изучением искусства магических формаций и вовсе не думали тратить время на разузнавание. Потому о внешних делах знали немного.
Глядя на него, Ли Цинтянь невольно вздохнул. Затем заговорил:
— Старый друг, вы что, всё это время не покидали этого места? Кажется, глава секты не ограничивал вашу свободу. Вы можете свободно уходить отсюда и разузнавать о внешних делах. Почему вы не пошли?
Шангуань Цин опешил:
— Мы можем уходить? Нам никто не говорил. К тому же мы каждый день заняты созданием внешнего воплощения, нет времени выходить. Потому никто и не выходил. Всё это время мы сидели здесь.
Ли Цинтянь вздохнул.
Он понял, в чём дело.
Шангуань Цин и его люди только что пришли из Облачного моря в Предел Кровавого Моря — место совершенно незнакомое, как и секта Кровавой Бойни. Люди секты привели их сюда, чтобы они лучше создали внешние воплощения. А после этого дали бы им задания или распределили по отделениям. Но кто-то воспользовался этим случаем и рассказал им о мнимых благах Мира Теней, очернил секту Кровавой Бойни и даже внушил им мысль, будто Облачное море может стать независимым. Так у Шангуань Цина и появились эти несбыточные фантазии.
Ли Цинтянь прекрасно понимал: захватит ли Облачное море секта Кровавой Бойни или Мир Теней — в любом случае они не отдадут Облачное море этим людям. Мясо, попавшее в рот, обратно не выплёвывают. Это невозможно. Значит, тот, кто говорил Шангуань Цину такие вещи, имел злой умысел.
Впрочем, Ли Цинтянь понимал и то, почему Шангуань Цин поверил тому человеку. Они попали в незнакомую среду, к тому же замкнутую. Это порождало в душе смутную тревогу. А тревога заставляла их невольно держаться вместе. И в этом процессе стоило кому-то выдвинуться, как он становился их опорой. Они невольно начинали его слушать. А тот человек в этом процессе постепенно промывал им мозги, внушая такие мысли.
И судя по тому, как Шангуань Цин теперь держится, он ещё и защищает того человека. Значит, с этим нужно разобраться. Потому что Ли Цинтянь подозревал: если он не ошибается, тот человек — из Мира Теней, уже окончательно перешёл на их сторону. Иначе не стал бы говорить Шангуань Цину такое.
Ли Цинтянь взглянул на Шангуань Цина и негромко произнёс:
— Старый друг, глава секты поселил вас здесь для создания внешнего воплощения, чтобы вы поскорее его обрели и получили несколько жизней. Так вы будете в большей безопасности. Он не ограничивал вашу свободу. Здесь ведь не передовая — зачем ограничивать? Вы вполне могли бы выходить и разузнавать о внешних делах. Могли бы даже подать заявку и отправиться на передовую посмотреть на бои. Всё это дозволено. Сейчас на передовой почти нет боёв. А вы сами себя заперли. Что это такое?
Он помолчал, и голос его зазвучал ещё тяжелее:
— И могу сказать тебе прямо: что бы в будущем ни сталось с Облачным морем, тебе больше не о чем думать. Ты стал человеком секты Кровавой Бойни — думаешь, секта позволит вам уйти? Вы вступили в секту, получили столько благ — и теперь вас отпустят? Думаешь, это возможно? Не только секта Кровавой Бойни — любая секта такого не допустит. Даже в прежнем Шанцине за такое тебя осудили бы как изменника секте.
— А то, что я говорил о зверях-рабах и Мире Теней, — в секте Кровавой Бойни есть все подробные материалы. И эти материалы подготовлены не для тебя одного — для всех учеников секты. Там множество доказательств. Можете в любой момент посмотреть.
— Скажу тебе только одно: не водись больше с теми людьми. Хоть они и из Облачного моря, но не обязательно желают тебе добра. Не забывай тех, кто атаковал линию обороны. Они ведь тоже из Облачного моря. И были самыми ярыми противниками Мира Теней. А в итоге атаковали линию обороны и едва не погубили и меня.
— Старый друг, больше мне нечего сказать. У меня есть дела, нужно уходить. Подумай хорошенько.
С этими словами Ли Цинтянь повернулся и вышел.
Шангуань Цин смотрел ему вслед, но ничего не сказал. Он лишь тихо обдумывал его слова.
Прошло немало времени, прежде чем он пришёл в себя. Но на лбу у него уже выступил холодный пот.
Он тоже не был глупцом. Вскоре он понял: в этом деле что-то сильно не так. Здесь крылось что-то очень серьёзное.
От этой мысли Шангуань Цин тотчас громко произнёс:
— Эй, кто-нибудь! Передайте приказ: с сегодняшнего дня я, Шангуань Цин, закрываю двери для гостей! Без моего приказа никому не выходить! Никому не общаться с посторонними! Нарушивший будет осуждён как изменник рода!
На его голос тотчас кто-то отозвался и поспешил исполнять.
Но Шангуань Цин всё ещё не успокоился. Он лично собрал всех членов рода и сам отдал этот приказ.
Это изрядно удивило людей рода Шангуань — они не поняли, что он имеет в виду. Но, видя мрачное лицо Шангуань Цина, никто не посмел ничего сказать. В роду Шангуань слово Шангуань Цина было законом. Потому все отозвались, и никто не посмел нарушить его приказ.
(Конец главы)