В душе Вэньхая клокотала ярость, но наружно он оставался лишь мрачен. Он закрыл глаза и принялся гонять технику, изображая, будто усваивает ту метку. Он не знал, может ли эта метка за ним следить, потому должен был отыграть как следует. Прогнав технику несколько кругов, он медленно остановился, сел в позу лотоса и мысленно связался с Чжао Хаем.
На деле изначально он не мог напрямую связаться с Чжао Хаем. Это Дин Чуньмин неким способом оставил в его теле отпечаток, и лишь тогда он получил возможность говорить с Чжао Хаем напрямую. Ведь прежде он не был слугой Чжао Хая, не входил в его пространство и, разумеется, не имел этого канала.
Вэньхай подробно рассказал Чжао Хаю о недавних событиях. Он не просил Чжао Хая немедленно снять запрет, а хотел выяснить: может ли этот запрет за ним следить? Если да — впредь ему придётся быть особенно осторожным. Если нет — он может хоть немного успокоиться.
Чжао Хай велел ему подробно описать запрет и проверить собственные ощущения, а затем заключил: этот запрет не может за ним следить. Только тогда Вэньхай перевёл дух. После этого он рассказал о недавних делах в пределах Облачного моря и закончил связь с Чжао Хаем.
Затем Вэньхай передал это Дин Чуньмину и остальным, велев им тоже быть готовыми. Если в секте на кого-то наложат такую же метку, ни в коем случае не сопротивляться, иначе последствия непредсказуемы.
На деле Вэньхай не слишком тревожился о Дин Чуньмине и остальных. Все они знали, на что способен Чжао Хай, и верили ему. Потому никаких лишних действий не предпримут — просто будут ждать. Дождутся начала тысячелетней войны, вернутся к Чжао Хаю и тогда как следует разберутся с этими ребятами.
Тревожился Вэньхай о Ли Цинтяне. Он верил: Юйцинцзы ни за что не пощадит Ли Цинтяня, потому должен рассказать ему об этом. Иначе, узнав правду, Ли Цинтянь, чего доброго, поднимет шум. Ли Цинтянь не был невеждой — он знал, что эта метка и есть запрет, и ни за что не согласился бы, чтобы её на него наложили.
Вэньхай записал нефритовую табличку, подробно изложил всё и отправил Ли Цинтяню. Ему было любопытно, как тот отреагирует. Так или иначе, он сделал всё, что должен, а дальше — выбор Ли Цинтяня.
Ли Цинтянь получил табличку, прочёл содержимое, и лицо его разом стало мертвенно-бледным. Глядя, как табличка в его ладони медленно обращается в каменную пыль, он пробормотал:
— Вот и пришло… Наконец-то пришёл этот день. Предки секты Шанцин, думали ли вы, что у секты Шанцин будет такой день? Нашу секту Шанцин вот так взяли и подчинили… Поистине небо незряче.
К концу этих слов Ли Цинтянь невольно прослезился.
Лишь спустя какое-то время он справился с чувствами, достал нефритовую табличку и написал Вэньхаю ответ. Он знал: сейчас нельзя действовать опрометчиво. Действуй он — и секте Шанцин конец, оборвётся наследие. Потому нужно ждать, дождаться настоящей войны и тогда разобраться с этими ребятами из Мира Теней.
Он также знал: впредь Юйцинцзы и его люди непременно постараются наложить метку и на него, а он не сможет возразить. Он прекрасно понимал: возрази он — и это вызовет подозрения Мира Теней, и тогда всему конец. Потому нужно терпеть. Письмо Вэньхая говорило о том же.
На деле Ли Цинтянь и прежде думал: отчего великие мастера высшего мира великих сект пределов Облачного моря не замечают перемен в пределах Облачного моря? Неужели они и впрямь хотят видеть, как пределы Облачного моря становятся вотчиной Мира Теней? Он и Вэньхая об этом спрашивал. Ответ Вэньхая был таков: великие мастера высшего мира пределов Облачного моря, вероятно, уже все погибли.
Услышав это, Ли Цинтянь крайне поразился. По его мнению, те великие мастера высшего мира были невероятно сильны — как они могли погибнуть? Но когда Вэньхай сказал, что и великие мастера высшего мира Предела Кровавого Моря тоже все погибли, Ли Цинтяню пришлось поверить. Ведь не погибни те великие мастера, они ни за что не позволили бы Миру Теней хозяйничать в пределах Облачного моря. Они непременно вмешались бы. А раз они до сих пор не вмешались, остаётся лишь одно — те великие мастера и впрямь уже погибли.
К тому же дело это, весьма вероятно, рук Мира Теней. Иначе они не посмели бы напасть на пределы Облачного моря и тем более действовать так открыто. Значит, это точно дело Мира Теней — только они осмелились бы на такое. Именно поэтому Ли Цинтянь должен терпеть. Он знал: ему не одолеть Мир Теней, и людям пределов Облачного моря тоже не одолеть Мир Теней. Сейчас их надежда — лишь тот Чжао Хай, что так долго сдерживает Мир Теней и вынудил его идти через пределы Облачного моря, чтобы ударить с двух сторон. Он — их последняя надежда.
Ли Цинтянь это знал, а другие — нет. Ныне весь мир Облачного моря погрузился в крайне странную атмосферу. Они словно полностью доверились Миру Теней, видели в нём самого надёжного союзника и давно забыли, что при первом соприкосновении Мир Теней принёс с собой войну и убийства. Это поистине странно.
Видя это, Ли Цинтянь ничего не мог поделать. Как ему хотелось выйти и сказать людям пределов Облачного моря: вас всех обманули, эти ребята из Мира Теней замышляют недоброе, теперь на всех учениках запреты, и стоит Миру Теней их запустить — и вы пойдёте у них на поводу.
Но он не мог сказать и не смел. Он прекрасно понимал: скажи он — и не только не привлечёт ничьего внимания, но тут же попадёт в беду. Потому что сейчас все в пределах Облачного моря верят Миру Теней. Скажи он такое — никто не поверит.
Бессилие. Какое бессилие. Знать правду и не сметь её открыть, лишь смотреть, как любимая секта шаг за шагом идёт в бездну. Это чувство поистине невыносимо. Кроме затворничества, Ли Цинтянь и впрямь не мог придумать, что ещё делать.
Впрочем, Ли Цинтянь всё же проявил смекалку. Объявив о затворничестве, он на деле не остался на своём острове, а сразу ушёл. Он хотел найти тихое место и спокойно ждать. Потому что не желал, чтобы Мир Теней наложил на него запрет, — даже ценой смерти не желал.
Не прошло и двух месяцев с ухода Ли Цинтяня с острова, как Юйцинцзы прислал за ним людей. Хоть на острове и сказали, что он в затворничестве, люди Юйцинцзы настояли, чтобы Ли Цинтянь вышел из затворничества, — мол, есть важное дело для обсуждения. Когда же они вошли в комнату покоя Ли Цинтяня, там никого не оказалось.
Ли Цинтянь ушёл, не оставив ни слова. Это крайне удивило всю секту Шанцин и самого Юйцинцзы. Впрочем, Юйцинцзы больше ничего не сказал. В конце концов, Ли Цинтянь был старейшиной, к тому же не предал секту, и обвинить его было нельзя. Но это дело заставило сердце Юйцинцзы сжаться. Он почувствовал: с Ли Цинтянем могут быть перемены.
Вэньхай тоже узнал об уходе Ли Цинтяня. Услышав, он тоже удивился, но ничего не сказал. Он понимал, что имеет в виду Ли Цинтянь. Будь возможность, он и сам поступил бы так же. Но не мог — положение у него было иное, чем у Ли Цинтяня.
Ли Цинтянь был коренным человеком секты Шанцин. Он родился в секте Шанцин, вырос в ней, имел в ней учеников и корни. Потому он не предаст секту Шанцин, и люди секты не станут его подозревать. А Вэньхай — другое дело. Вэньхай вознёсся из низшего мира, и у него теперь лишь двое учеников истинной передачи. Уйди он — и секта Шанцин непременно заподозрит неладное. А начни секта расследование — чего доброго, раскроются все люди секты Морской Разведки, и тогда всё выйдет наружу. Потому Вэньхай не мог уйти, как Ли Цинтянь.
Впрочем, хоть Вэньхай и не мог уйти, он и не хотел вмешиваться в это дело. К тому же на нём уже была метка Мира Теней, и люди Мира Теней ему в какой-то мере доверяли. Он вполне мог уйти в затворничество, продолжать играть своего фанатика боевых искусств, и никто бы его не заподозрил. Потому Вэньхай снова ушёл в затворничество.
Вэньхай также заметил: люди Мира Теней и впрямь не солгали. Эта метка хоть и была запретом, но в культивации и впрямь немного помогала. Потому Вэньхай больше ничего не говорил и просто культивировал в полную силу. Ему было любопытно посмотреть, что ещё предпримет Мир Теней.
К его удивлению, Мир Теней больше не предпринимал крупных действий. Просто всё больше мастеров пределов Облачного моря получали запреты. Можно сказать, запусти Мир Теней запреты сейчас — и как минимум половина мастеров пределов Облачного моря полностью потеряла бы способность к сопротивлению, а более семи десятых обычных учеников — тоже. Это было крайне страшно.
Впрочем, у Вэньхая не было желания играть в Спасителя. По его мнению, жить или умереть людям пределов Облачного моря — ему не слишком важно. Он сам не был из пределов Облачного моря — с чего бы ему переживать? Прежде, в секте Морской Разведки, он вместе с Чжао Хаем покорил столько миров, и сколько людей погибло от их рук — не счесть. Его сердце давно стало как железо и камень — разве станет оно переживать о таких потерях? Потому он и не собирался вмешиваться.
Люди Мира Теней, очевидно, тоже не хотели, чтобы пределы Облачного моря сейчас узнали, что их подчинили, — ведь это вызвало бы отпор. Хоть на большинстве в пределах Облачного моря и стояли запреты, но поднимись они по-настоящему — Миру Теней тоже пришлось бы несладко. Мир Теней хотел, чтобы люди пределов Облачного моря сами пошли на Предел Кровавого Моря.
(Конец главы)