Ван Цзюнь обнаружил, что Цзя Цин исчез, и на душе у него стало неспокойно.
Ещё несколько дней назад он заметил: Цзя Цин хоть и слушал его, но вмешивался редко и почти не выказывал чувств вместе с остальными. Напротив, он всегда смотрел на него оценивающим взглядом. Это было крайне неприятно. А теперь Цзя Цин и вовсе пропал, и тревога Ван Цзюня усилилась.
Но хоть ему и было не по себе, поделать он ничего не мог и уж тем более не мог об этом сказать. Ему оставалось лишь ждать. И он не забывал о своём плане.
Он считал, что справляется неплохо. Он не говорил ничего, что явно было бы в пользу Мира Теней, и не принижал секту Кровавой Бойни. Потому и полагал, что всё в порядке.
Впрочем, Ван Цзюнь заметил и другое: в последнее время в их области селилось всё больше людей. И все — такие же, как они. У всех была запечатана культивация, и все жили здесь.
Кто-то также обнаружил, что им вовсе не запрещено выходить со двора. Они могли выходить, свободно расхаживать по этой области и даже покидать её. Но поскольку летать они не могли, уходить слишком далеко было нельзя — иначе не вернёшься.
Это открытие очень обрадовало Ван Цзюня.
Он решил, что сможет переубедить ещё больше людей. Потому теперь каждый день выходил прогуляться и поболтать с другими.
Ван Цзюнь прекрасно понимал: чтобы люди приняли его мысли, чтобы изменить их взгляды, первым делом нужно стать им другом. Люди всегда больше верят друзьям. Потому, хочешь, чтобы тебе поверили, приняли твои мысли, изменили свои, — сначала добейся доверия и стань другом. Это самое главное.
Но вскоре Ван Цзюнь заметил: кто-то ещё занимается тем же.
Приёмы у того были очень похожи на его собственные. Ван Цзюнь сразу понял: тот, возможно, такой же, как он.
Однако связываться с ним он не стал. Среди них многие друг друга не знали и были очень осторожны. Вздумай он связаться — тот вряд ли ему поверит.
Но у Ван Цзюня был другой способ.
Он всё время наблюдал за тем человеком, чтобы убедиться в своей догадке. Несколько дней — и Ван Цзюнь утвердился: тот и вправду такой же, как он.
Это его очень обрадовало. Он приготовился сделать второй шаг.
Второй шаг Ван Цзюня был, собственно, прост: делать то же, что и тот человек, и делать это у него на виду. Чтобы те люди поняли: они с тем человеком заодно.
Надо сказать, всё это они умели не от рождения — их научили люди Мира Теней. И к самому методу они тоже питали любопытство. Без всяких искусств и техник, прямо так, менять чужие мысли — поистине удивительно.
Впрочем, Ван Цзюнь знал: у этого метода есть и усиленная версия. В усиленной версии добавлялось кое-что — благовоние. Это благовоние можно назвать и ядом. Оно в определённой мере влияет на мысли человека, заставляя его слушаться.
На самом деле метод, которым пользовались Ван Цзюнь и его товарищи, был тем же, что и у прежнего Го Цзюньлина. Го Цзюньлин тоже проходил кое-какое обучение. Но он его не закончил, к тому же слишком торопился, выдал себя, да ещё и применил яд — потому люди секты Кровавой Бойни его и обнаружили.
А Ван Цзюнь и его товарищи на сей раз, чтобы оставить меньше следов, яда не применяли. Они учились дольше, потому их метод был гибче и скрытнее. Обычному человеку и вправду трудно заметить их действия. Потому Ван Цзюнь и его товарищи были весьма уверены в себе.
А тот, за кем наблюдал Ван Цзюнь, тоже вскоре заметил Ван Цзюня.
Он увидел, что Ван Цзюнь делает то же, что и он, и теми же приёмами. Он тоже стал наблюдать за Ван Цзюнем. И, наблюдая, обнаружил, что Ван Цзюнь тоже его заметил.
Но Ван Цзюнь никак не отреагировал. Лишь слегка кивнул — и всё. Но этого кивка хватило, чтобы тот утвердился в своей догадке.
Впрочем, и тот умел держать себя в руках. Он тоже не стал связываться с Ван Цзюнем. Оба продолжали каждый своё, никак не реагируя. Но оба знали о существовании друг друга. И оба понимали: сейчас им не стоит слишком сближаться, иначе это вызовет подозрения секты Кровавой Бойни.
А Ван Цзюнь не знал, что все их действия давно под наблюдением Чжу Юна.
Чжу Юн сидел в комнате. В комнате была проекция. И на этой проекции отображалось всё, что делали Ван Цзюнь и тот второй, которого Ван Цзюнь обнаружил.
Они будто бы непринуждённо болтали с людьми, но всегда в разговоре вызывали к себе симпатию, так что люди быстро их принимали. И слова их на первый взгляд не вызывали вопросов — не заметишь, что они говорят в пользу Мира Теней, будто просто делятся прежними историями. Это не только не отталкивало, но, напротив, располагало.
Рядом с Чжу Юном сидел Цзя Цин.
Лицо Цзя Цина оставалось спокойным. Он лишь смотрел на проекцию, и глаза его беспрестанно поблёскивали.
Честно говоря, такого умения — с ходу завязать разговор и не вызвать неприязни — у него не было. И он заметил: приёмы этих двоих будто вышли из одних рук, будто их специально обучали.
Чжу Юн взглянул на Цзя Цина и слегка улыбнулся:
— Удивлён? Честно говоря, я и сам удивлён. Их метод будто специально изучен. Я даже дал ему имя — искусство сердца-демона. Оно пробуждает в тебе демоническую сущность, но так, что ты этого не замечаешь.
Он помолчал и добавил:
— Тот, кто прежде пользовался тем же методом, тоже был из Мира Теней. Приёмы у него были схожие, но он применял яд, а эти — нет. Их метод, возможно, действует медленнее, но зато надёжен. И от начала до конца не оставляет следов. Потому что это не искусство. Даже если ты в конце концов поступишь так, как они внушили, ты не подумаешь, что это они тебя заставили, — ты решишь, что сам этого захотел. Честно говоря, метод и вправду весьма искусный.
Цзя Цин кивнул.
Он тоже это заметил. Метод и вправду был могуч. И он почувствовал к нему интерес.
Чжу Юн взглянул на них и рассмеялся:
— Но эти господа, похоже, забыли: они на транспортном корабле нашей секты Кровавой Бойни. На корабле бесчисленное множество формаций. У каждой свои задачи. И мы можем в любой момент наблюдать за любым местом на корабле. Их уловки от наших глаз не ускользнут.
Цзя Цин по-прежнему молчал.
Честно говоря, чем больше он узнавал секту Кровавой Бойни, тем страшнее она ему казалась. В секте было слишком много того, чего он не видел и о чём даже не слышал. И то, на что это способно, он прежде и вообразить не мог.
Он до сих пор не мог смириться с тем, что все люди секты Кровавой Бойни могут уместиться на острове Сюаньу. Все они живут на острове Сюаньу. Хоть он там и побывал, принять это было трудно.
Чжу Юн взглянул на него и улыбнулся:
— Ты и слова от меня не дождёшься. Как дела? Судя по твоим темпам, ты уже изменил технику культивации? Уже начал входить в Иллюзорный мир реальности? Что думаешь о нём?
Чжу Юн и вправду ценил Цзя Цина. Ему всегда казалось, что Цзя Цин умён. И теперь это, очевидно, подтверждалось.
Цзя Цин негромко произнёс:
— Иллюзорный мир реальности — величайшее творение. Но я всё думаю: в Иллюзорном мире реальности тоже нужен присмотр. Ведь там тоже можно выведать много сведений. А некоторые из них снаружи добыть трудно. По-моему, это опасно.
Цзя Цин высказал свою мысль.
Он был человеком решительным. Раз уж решил — делал всё как следует. Как сейчас: решил вступить в разведку Чжу Юна — значит, должен делать то, что положено разведке. Потому все эти дни, помимо изменения техники культивации, знакомства с Иллюзорным миром реальности и создания жизненного магического инструмента, он ещё и учился быть полноценным разведчиком — узнавал, в чём их главная задача.
И именно потому, что всё время об этом думал, он и заметил: в Иллюзорном мире реальности есть брешь. Там и вправду можно выведать многое, чего снаружи не узнаешь.
Чжу Юн, услышав это, рассмеялся:
— Не думал, что ты так быстро освоишься в своей роли. Уже заметил эту проблему Иллюзорного мира реальности — значит, ты почти готовый разведчик. По крайней мере, в части уязвимостей безопасности ты разбираешься отлично.
Он помолчал и добавил:
— Но о делах в Иллюзорном мире реальности не беспокойся. Наша Тайная часть может проверять всех в секте и все места. Но есть несколько человек и несколько мест, которых ты никогда не должен касаться. Это приказ молодого хозяина. Раньше я тебе не говорил, думал, ты не так скоро это заметишь. Теперь можно сказать. Запомни.
Услышав это, Цзя Цин посерьёзнел. Затем тотчас кивнул:
— Прошу господина открыть мне это.
Цзя Цин прекрасно понимал: эти слова Чжу Юна очень важны. Они означают, кого здесь можно трогать, а кого нельзя. Потому он должен запомнить.
Чжу Юн взглянул на Цзя Цина и негромко произнёс:
— Не надо так напрягаться. Просто запомни: в секте, кроме молодого хозяина и нескольких госпож, нет никого, кого бы мы не могли проверить. А места, которые нам нельзя проверять, — помимо главного пункта управления на острове Сюаньу и комнат отдыха молодого хозяина и нескольких госпож, — все остальные места нам дозволено проверять.
Он сузил глаза и произнёс, чеканя каждое слово:
— Если только молодой хозяин и госпожи не прикажут иного, нам нет дела ни до кого. Понял? Ни до кого. Даже приказы старейшин Яо Цзяньхао, Чан Цзюня, Вэньхая мы можем не исполнять. Понимаешь?
(Конец главы)