Цзя Цин молча слушал и не говорил ни слова.
Он не знал, кто такой Чжу Юн, и о внутренних делах секты Кровавой Бойни был осведомлён мало. Но одно было несомненно: этот человек занимает немалый пост и непременно близок к главе секты. Хоть он и называл себя «слугой», Цзя Цин ничуть его не презирал. Он прекрасно понимал: иные важные лица доверяют своим слугам больше, чем ученикам.
Чжу Юн взглянул на выражение лица Цзя Цина, и улыбка его стала ещё шире.
— Метод, которым пользовался тот Ван Цзюнь, мы прежде и вправду не замечали. Только недавно обнаружили, — негромко произнёс он. — Мы выяснили: способ этот крайне любопытен. Это не какое-либо искусство, не какая-либо техника — у него даже нет постоянной формы. Но действует он чрезвычайно мощно: незаметно меняет мысли человека. А это уже нешуточно.
Тут Чжу Юн слегка сузил глаза и взглянул на Цзя Цина.
— О том, как ты попал в секту Кровавой Бойни, я кое-что знаю. Честно говоря, ты первый, кто вошёл в секту Кровавой Бойни с флагом сохранения жизни. Я заметил, что ты будто давно подготовился и всё ждал случая. Так ведь?
Он и вправду изучал положение этих людей. С флагом сохранения жизни в секту Кровавой Бойни вошёл только Цзя Цин. И только Цзя Цину удалось благополучно войти с этим флагом.
Цзя Цин негромко произнёс:
— Да. Я давно подготовился. Собственно, едва узнав, что на мне запрет, я уже начал готовиться. Я наблюдал за людьми Мира Теней, наблюдал за людьми Облачного моря. Позже узнал и о том, как старейшина Ли Цинтянь привёл людей в секту Кровавой Бойни. Но поскольку тогда я был малоизвестен, старейшина Ли ко мне не обратился, и я упустил тот случай. Потом я всё искал возможность и в конце концов придумал такой способ.
Он не лгал.
Он прекрасно понимал: сейчас решительно не время лгать. Он был умным человеком и точно знал своё место: он только что вступил в секту Кровавой Бойни. И будь он хоть мастером уровня Владыки острова, сейчас он должен держаться скромно. Иначе хорошего не жди.
Чжу Юн взглянул на Цзя Цина и негромко произнёс:
— Расскажи о своём происхождении поподробнее. Мне и вправду очень любопытно.
Ему и вправду было крайне любопытно. Судя по его многолетнему опыту в разведке, этот Цзя Цин непременно умный человек, причём умнейший. А такие люди, собственно, отлично подходят для разведки. Он и вправду проникся симпатией к этому таланту.
Цзя Цин отозвался и ничего не утаил. Он рассказал Чжу Юну, как был верным рабом и как шаг за шагом стал мастером уровня Владыки острова, — не скрыл ничего.
Потому что прекрасно понимал: сейчас он должен говорить правду. Ему казалось, что собеседник будто испытывает его.
Выслушав, Чжу Юн слегка постучал пальцами по столу и негромко произнёс:
— Могу дать тебе шанс — вступи к нам. Но для вступления есть одно условие: ты должен стать слугой молодого хозяина. Молодой хозяин наложит на тебя формацию. Согласен?
Чжу Юн так и не сказал, чем именно они занимаются, лишь предложил Цзя Цину вступить к ним и стать слугой Чжао Хая.
На такое условие обычный человек не согласился бы. Но Чжу Юн шёл на риск — он ставил на то, что Цзя Цин умён и понимает, чем они занимаются.
Цзя Цин и вправду уже почти догадался, чем занимаются Чжу Юн и его люди.
Разведывательная организация.
Едва взглянув на их методы, Цзя Цин понял: Чжу Юн и его люди — разведывательная организация. В его прежней секте тоже была разведка, но он лишь знал о ней, а дела с ней не имел. И всё же по манере Чжу Юна и его людей он видел: это и вправду разведывательная организация.
И теперь, когда Чжу Юн предложил ему вступить, Цзя Цин на миг заколебался.
Но тотчас негромко произнёс:
— Согласен.
Он колебался лишь мгновение. Но в это мгновение он быстро взвесил все за и против.
Разведывательный отдел секты обычно не раскрывается вовне, и о нём почти никто не знает. Но этот отдел непременно состоит из приближённых главы секты. Обычно он незаметен, но у него немало привилегий. Можно сказать, что и положение его в секте весьма высоко.
Разумеется, это была лишь одна из причин, по которым Цзя Цин решил вступить к Чжу Юну и его людям.
Другая причина — собственная безопасность.
Цзя Цин не знал, станут ли Чжу Юн и его люди расправляться с ним, если он откажется. Возможно, ради сохранения тайны они и расправятся. И тогда ему конец.
Сейчас он всего лишь человек, только что вступивший в секту Кровавой Бойни. Здесь у него нет друзей и нет никакого влияния. Захоти Чжу Юн и его люди его убить — это проще простого. Им даже предлога не понадобится: достаточно, чтобы он беззвучно исчез, и никто не станет разбираться.
Именно из этих соображений Цзя Цин тотчас согласился на условие Чжу Юна и сразу согласился вступить к нему.
Цзя Цин был именно таким человеком. Ради одного дела он мог терпеть и ждать случая — как в деле с уходом из Мира Теней: он всё терпел и ждал. Но решение покинуть Мир Теней он принял в одно мгновение.
Так было и теперь. Он в одно мгновение решил вступить к Чжу Юну и его людям.
Услышав согласие Цзя Цина, Чжу Юн слегка опешил. Затем расхохотался:
— Хорошо! Молодец!
С этими словами он достал переговорный артефакт и негромко произнёс:
— Молодой хозяин, у меня тут новичок. Я на него очень надеюсь. Прошу принять его в слуги.
Сказав это, он сразу отложил переговорный артефакт.
Цзя Цин с недоумением смотрел на Чжу Юна.
И тут внезапно белый свет окутал Цзя Цина. В этом белом свете появилась и весьма сложная магическая формация.
Затем Цзя Цин услышал голос Чжу Юна:
— Не сопротивляйся. Раз ты согласился стать слугой молодого хозяина, не сопротивляйся. Чем больше сопротивляешься, тем больше мучаешься. Если ты и вправду всем сердцем хочешь стать слугой молодого хозяина, ты, напротив, не почувствуешь боли.
Хоть Цзя Цин и не понимал, в чём дело, но знал: Чжу Юн говорит правду. Ведь Чжу Юну вовсе не нужно было ему вредить. Захоти Чжу Юн с ним разделаться — нашёл бы любой способ, но не такой.
Потому он решил послушаться Чжу Юна, не сопротивлялся и просто закрыл глаза.
Затем Цзя Цин почувствовал, как по телу прошла струйка ледяной энергии. И тут же обнаружил: все запреты на нём сняты. Он мог пользоваться своей магической силой.
Это открытие ошеломило его.
Затем он с недоумением открыл глаза.
Едва открыв глаза, он увидел, что Чжу Юн с улыбкой смотрит на него.
Цзя Цин с недоумением взглянул на Чжу Юна. Чжу Юн расхохотался:
— Хорошо, хорошо! Похоже, ты и вправду всем сердцем хочешь вступить к нам, и вправду хочешь стать слугой молодого хозяина. Иначе сейчас тебе бы несдобровать.
Он помолчал и добавил:
— Прежде немало людей притворялись, будто всем сердцем хотят стать слугами молодого хозяина. Но когда формация входила в тело, они корчились от боли, по нескольку раз теряли сознание, прежде чем всё завершалось. А у тебя всё прошло разом, без малейшей боли. Хорошо, очень хорошо!
Услышав это, Цзя Цин тотчас отвесил Чжу Юну поклон:
— Господин, раз я согласился вступить, то, разумеется, всем сердцем. Прошу господина не сомневаться.
Раз уж он согласился вступить к Чжу Юну и его людям, то, разумеется, должен называть Чжу Юна «господином». И переменил он обращение очень быстро.
Чжу Юн взглянул на Цзя Цина и улыбнулся:
— Неплохо. Нрав твой мне очень по душе. Сейчас ты только что вступил в секту Кровавой Бойни и ещё плохо с ней знаком. Оставайся пока здесь, знакомься с положением секты, а заодно получишь всё, что тебе положено. А потом поговорим об остальном.
Последнюю фразу он прокричал в сторону двери:
— Эй, кто-нибудь!
Тотчас кто-то открыл дверь. Тот человек отвесил Чжу Юну поклон:
— Господин.
Очевидно, он всё время стоял за дверью и ждал зова Чжу Юна. Впрочем, слышать, что говорится в комнате, он не мог. Люди в комнате слышали его лишь тогда, когда хотели; а когда не хотели — не слышали ничего.
Чжу Юн кивнул тому человеку и сказал:
— Это старейшина Цзя. Старейшина Цзя только что вступил в нашу секту Кровавой Бойни и теперь уже старейшина нашего филиала. Проводите старейшину Цзя, устройте ему жильё и научите всему, чему следует. И ещё: внешнее воплощение, семя жизни — всё это старейшине Цзя тоже надлежит устроить. Идите.
Услышав это, тот человек опешил. Но тотчас кивнул и негромко произнёс:
— Да. Старейшина Цзя, прошу.
С этими словами он посторонился и жестом пригласил Цзя Цина. Цзя Цин отвесил Чжу Юну поклон и повернулся к выходу.
Когда Цзя Цин вошёл в свою комнату, тот ученик дал ему несколько нефритовых табличек и рассказал, что ему теперь надлежит делать. Затем приставил к Цзя Цину голема-слугу. После этого тот человек удалился.
Когда он ушёл, Цзя Цин принялся изучать те нефритовые таблички.
И, принявшись изучать, уже не мог остановиться.
Те нефритовые таблички были куда подробнее, чем те, что давали прочим вступившим в секту Кровавой Бойни. В них весьма подробно описывалось положение в секте Кровавой Бойни, а также техника культивации, которую ему предстояло изменить, то, как создавать внешнее воплощение, сажать семя жизни, и тот Иллюзорный мир реальности. Всё это было изложено для Цзя Цина с величайшей подробностью.
Когда Цзя Цин внимательно изучил содержимое нескольких табличек, он долго не мог успокоиться.
Он не думал, что секта Кровавой Бойни окажется настолько могущественной и что у неё столько хорошего.
И уж тем более он не думал, что секта Кровавой Бойни может дать культиватору вторую жизнь, а то и третью, и четвёртую.
Каждый ученик секты Кровавой Бойни, если пожелает, может иметь четыре жизни.
Четыре жизни.
Это ведь не что-нибудь — это жизнь. Жизнь в любое время драгоценнее всего. А четыре жизни — это бесценное сокровище.
Четыре жизни для культиватора означают четыре шанса. У других всего один шанс, а у людей секты Кровавой Бойни — четыре.
От такого любой дрогнул бы.
И от такого соблазна не устоял бы ни один культиватор.
(Конец главы)