Те слова на первый взгляд и вправду походили на праздную болтовню.
Но стоило вдуматься — и в них всегда чувствовался какой-то неправильный душок. Словно исподволь, незаметно они говорили окружающим: мол, Мир Теней к таким культиваторам, как они, на самом деле неплох. Стоит послужить Миру Теней — и сам великий мастер высшего мира Мира Теней тебя наставит; и дела Мира Теней вершатся по справедливости — сделай что нужно, и получишь соответствующую награду.
Разумеется, всё это было ложью. Обманом.
Помимо этого, тот человек время от времени говорил и другое.
— Люди Мира Теней такие глупцы. Их запрет, оказывается, ещё и помогает совершенствоваться. Скажу вам: сначала я и до уровня Владыки острова не дотягивал, и мой учитель говорил, что мне вовек Владыкой острова не стать. А потом люди Мира Теней наложили на меня запрет — и я стал Владыкой острова! Мой учитель тогда перепугался до смерти. Ха-ха-ха-ха.
Слова эти звучали так, будто человек говорит о глупости людей Мира Теней.
Но если вдуматься, он говорил вот что: запрет Мира Теней помогает человеку совершенствоваться, приносит ему пользу. А секта Кровавой Бойни до сих пор запечатывает им культивацию. В сравнении выходило, что в Мире Теней, пожалуй, даже лучше, чем в секте Кровавой Бойни.
Цзя Цин, не подавая вида, наблюдал за тем человеком.
Он заметил, что остальные уже подпали под его влияние и начали втайне испытывать недовольство сектой Кровавой Бойни. А тот человек, заметив, что недовольство сектой у всех растёт, даже на миг выказал в глазах самодовольство.
Едва Цзя Цин увидел это самодовольство, как сразу понял: этот человек непременно с изъяном.
Он долго наблюдал за культиваторами Облачного моря. И заметил: узнав, что на них наложен запрет Мира Теней, культиваторы Облачного моря обычно реагировали двояко.
Одни отчаянно сопротивлялись. Даже если не открыто, то втайне готовились, думали, когда смогут вырваться из-под контроля Мира Теней. Ради этого они готовы были рисковать и даже многим пожертвовать. Как он сам — рискнул даже стать слугой секты Кровавой Бойни, использовал флаг сохранения жизни, чтобы вступить в неё.
Другие же душой и телом шли за Миром Теней. Такие становились псами Мира Теней. А главное — они могли получать разные задания. Кто-то прямо изображал крайнее негодование Миром Теней и выпытывал реакцию окружающих; кто-то же просто скрывался в тени, наблюдал за другими, а после доносил Миру Теней.
Таких людей Цзя Цин видел не одного и не двух.
Потому теперь, едва услышав того человека, он понял: с ним что-то не так. Впрочем, он не сказал об этом, а лишь молча наблюдал.
Прошло ещё три дня.
Цзя Цин наконец уверился: с тем человеком и вправду неладно.
Может, оттого, что за эти дни все успели мало-мальски познакомиться, тот человек говорил всё больше. И слова его всё чаще были в пользу Мира Теней. Способ оставался прежним, но мысли остальных он понемногу менял.
Цзя Цин понял: надо что-то делать. Иначе его могут втянуть.
В тот вечер все разошлись по комнатам отдыхать. Цзя Цин в одиночку вышел со двора.
Все эти дни они сидели во дворе. Потому что лишились магической силы и не знали, как к ним относится секта Кровавой Бойни, — потому никто и не выходил.
Именно эта относительная замкнутость и дала тому человеку возможность. Потому он и говорил те слова, и остальные поддавались их влиянию.
Но Цзя Цин не собирался больше ждать.
Он должен покинуть двор. Он должен пойти на этот риск. Потому что боялся: продолжатся так дальше — и те люди что-нибудь натворят. А тогда пострадает и он.
Цзя Цин вышел со двора и обнаружил, что снаружи почти никого нет.
Вокруг хоть и было несколько дворов, и в тех дворах горел свет, но снаружи никто не ходил. Это озадачило Цзя Цина — он не увидел ни единого человека из секты Кровавой Бойни.
Неужели секта Кровавой Бойни не запрещает им покидать двор?
От этой мысли Цзя Цин невольно призадумался. И, призадумавшись, обнаружил: люди секты Кровавой Бойни, кажется, и вправду ничего такого не говорили.
Это озадачило его ещё больше.
Неужели люди секты Кровавой Бойни и вправду настолько им доверяют? Не запрещают выходить? Куда хочешь — туда и иди?
Уж слишком это вольно.
Размышляя так, Цзя Цин шёл наружу.
Он ещё при прибытии заметил: это архитектурный комплекс, способный вместить около тысячи человек. Кто здесь жил прежде — неизвестно, но дома были вполне хорошие.
Отойдя отсюда ещё немного, он увидел небольшую гору. На горе росли деревья. Честно говоря, если бы его не привели сюда и не провели с открытыми глазами, он бы ни за что не поверил, что это — внутреннее пространство корабля.
Потому что здесь было поистине красиво и огромно. Совсем не похоже на внутреннее пространство корабля.
Цзя Цин тихо шёл вперёд.
Он верил: люди секты Кровавой Бойни не оставят их без присмотра. Где-нибудь обязательно будет кто-то, кто за ними следит. Стоит ему выйти за пределы этой области — и он увидит людей.
Потому он не спешил, а просто медленно шёл вперёд.
Когда Цзя Цин вышел за пределы области, где они жили, к нему подошёл культиватор в одежде ученика секты Кровавой Бойни, с самой заурядной внешностью, отвесил ему поклон и заговорил:
— Прошу старейшину Цзя следовать за мной.
С этими словами тот повернулся и пошёл впереди, указывая дорогу.
Он не сказал, куда ведёт Цзя Цина, и не сказал, зачем тот понадобился. Он лишь велел Цзя Цину идти за ним, будто и не боялся, что тот сбежит.
Цзя Цин взглянул на него, тоже ничего не сказал и просто пошёл следом.
Вскоре оба добрались до одного из дворов впереди. Двор был недалеко от области, где они жили. Двор тоже был большим и на вид ничем не примечательным.
Но, приведя Цзя Цина в тот двор, его сразу провели в одну из комнат. А в той комнате стояла телепортационная формация. Цзя Цин и тот человек встали на формацию, и в следующее мгновение их фигуры исчезли.
За всё время тот человек произнёс лишь одну фразу. Цзя Цин не сказал ни слова — всё время молчал. И даже исчезая в формации, он молчал.
Цзя Цин прекрасно понимал: этот человек непременно занимает немалый пост. И это подтверждало его догадку — за ними там не то чтобы не следили. Просто те, кто следил, оставались незаметными.
Когда оба появились на другой телепортационной формации, Цзя Цин обнаружил, что и эта формация стоит в комнате.
Тот человек вывел Цзя Цина из комнаты. И тут Цзя Цин обнаружил, что их комната находится в пещере. Но здесь было очень светло, и росло много растений — ничуть не мрачно.
И пещера была огромной. В пещере стояло множество строений. Они вышли именно из одной из комнат.
Тот человек подвёл Цзя Цина к дверям ещё одной комнаты. Затем подошёл и тихо постучал.
Изнутри послышался голос:
— Входите.
Тот человек открыл дверь и жестом пригласил Цзя Цина войти. Цзя Цин тоже ничего не сказал и просто вошёл.
Едва войдя в комнату, Цзя Цин быстро окинул взглядом её убранство.
Комната была небольшая, всего около сорока квадратных метров. Обстановка — самая простая. У нескольких стен стояли стеллажи. На стеллажах — всевозможные нефритовые таблички. Лишь напротив двери стоял большой письменный стол. За столом сидел человек.
На вид человек был не стар, и внешность у него была самая заурядная. Он сидел там в обычной одежде секты Кровавой Бойни, похожий на обычного её ученика.
Но сейчас тот человек смотрел на Цзя Цина.
Едва Цзя Цин встретился с ним взглядом, как невольно опустил голову. Он не смел смотреть тому в глаза. Потому что чувствовал: глаза того человека словно пронзают его насквозь, проходят сквозь тело и видят самую его душу.
Чувство это было неприятным.
Потому он невольно опустил голову.
Тот человек взглянул на Цзя Цина и негромко произнёс:
— Цзя Цин, верно? Ты, надо думать, вышел искать людей? Хочешь поговорить о Ван Цзюне?
Голос его был совершенно спокойным.
Хоть это и звучало как вопрос, на деле это было утверждение. Он явно был совершенно уверен, зачем пришёл Цзя Цин.
Цзя Цин кивнул.
Того человека, что всё время нахваливал Мир Теней, звали Ван Цзюнь. Самое обычное имя. Поначалу Цзя Цин его даже не заподозрил. Лишь когда тот без конца стал говорить те слова, Цзя Цин насторожился.
Впрочем, теперь Цзя Цин мог утверждать: за ними давно следили. Каждый их шаг не ускользал от глаз людей секты Кровавой Бойни.
Тот Ван Цзюнь ещё думал, что всё делает отлично, а не знал, что всё, что он делал, было у всех на виду.
Тот человек взглянул на Цзя Цина и слегка улыбнулся:
— Интересно, отчего я знаю о Ван Цзюне? Ну, ты, надо думать, догадался: мы не можем оставить вас без присмотра. А раз так, то должен понимать: узнать о Ван Цзюне для нас не составило труда. Ты тоже счёл, что с Ван Цзюнем что-то не так, и потому пришёл к нам доложить?
Цзя Цин негромко произнёс:
— Да. Я уверен: с этим Ван Цзюнем непременно что-то не так. Когда он говорит, это выглядит как праздная болтовня, но он расхваливает Мир Теней и очерняет секту. Потому я и решил: с ним непременно что-то не так. Возможно, он из тех, кто душой и телом идёт за Миром Теней.
Тот кивнул:
— Неплохо, ты довольно бдителен. Меня зовут Чжу Юн. Ты, возможно, не слышал этого имени. На самом деле сейчас в секте Кровавой Бойни многие ученики его не слышали. Но это не важно. Достаточно того, что я — слуга молодого хозяина.
Он помолчал и добавил:
— Молодой хозяин, о котором я говорю, — это глава секты. А тот Ван Цзюнь — мы его давно приметили. На самом деле и прежде в нашу секту Кровавой Бойни уже проникал один такой, как он, и едва не вызвал мятеж. Мы не можем дважды споткнуться на одном и том же.
(Конец главы)