Чжао Хай смотрел на расу призраков перед собой и, честно говоря, с трудом верил, что это и есть раса призраков.
Не потому, что эти призраки стали настолько слабы, а потому, что они стали сильны — очень сильны, даже сильнее некоторых представителей расы нежити, которых он целенаправленно воспитывал. Это казалось Чжао Хаю невероятным.
Он взглянул на предводителя призраков и понял, что не знает его. Прежде он знал кое-кого из расы призраков, но теперь не узнавал никого.
Чжао Хай спросил — и лишь тогда узнал: некоторые из прежних призраков, оказывается, уже умерли.
Это поразило Чжао Хая.
Он взглянул на стоявшего перед ним призрака. Тот выглядел очень старым, в белом халате, без ног, с белыми волосами и бородой. Но вид у него был бодрый. Жаль только — Чжао Хай и вправду его не знал.
Этот призрак представился: его зовут Чжичжэнь.
Имя было довольно странным — звучало как буддийское. Впрочем, Чжао Хаю сейчас было не до того.
Он взглянул на Чжичжэня:
— Чжичжэнь, разве ваша раса призраков не должна быть бессмертной? Почему же прежние призраки умерли?
Чжичжэнь отвесил Чжао Хаю поклон:
— Докладываю молодому хозяину: хоть у нашей расы призраков и долгая жизнь, но мы не бессмертны.
Он помолчал и медленно продолжил:
— Те прежние старейшины умерли вовсе не потому, что истёк их срок жизни, — они сами выбрали смерть. Они говорили, что ещё до встречи с молодым хозяином прожили бесчисленные годы. А после того как пошли за молодым хозяином, прошли ещё бесчисленные годы, и им стало невыносимо скучно. Потому они не захотели больше жить и сами выбрали смерть.
Он добавил:
— Выбрать смерть — это не значит покончить с собой. Это значит, что их сознание умерло, и потому они мало-помалу умерли.
Услышав это, Чжао Хай опешил.
Затем невольно тихо вздохнул:
— Все эти годы я уделял вам слишком мало заботы. Это я перед вами виноват. Да я дай вам какое-нибудь дело, может, они и не выбрали бы смерть. Это моя вина, я перед вами виноват.
Чжичжэнь покачал головой:
— Нет, молодой хозяин, не так. Хоть те старейшины и сами выбрали смерть, но, по-моему, дело не в этом, а в том, что они считали полную смерть, возможно, лучшим исходом для себя.
Он помолчал и добавил:
— Среди нас многие тоже очень стары, но мы не выбрали смерть. Потому что хотим и дальше идти за молодым хозяином. Потому мы живём хорошо.
Чжао Хай взглянул на Чжичжэня и кивнул:
— У каждого есть право выбирать, как ему жить, — в том числе жить или умереть. Их выбор я уважаю.
Он помолчал и добавил:
— Но вот что мне странно: почему ваша сила так возросла? Это поистине странно.
Чжао Хай смотрел на Чжичжэня — ему и вправду хотелось узнать ответ.
Чжичжэнь, услышав это, улыбнулся:
— Докладываю молодому хозяину: почему наша сила так возросла — мы и сами не знаем. Может, это связано с тем, что мы изучаем. Пока мы это изучали, сила наша незаметно росла.
Чжао Хай опешил, затем с заинтересованным видом произнёс:
— Что же вы изучаете? Хотелось бы взглянуть.
Ему и вправду было крайне любопытно узнать, что такого изучили Чжичжэнь и его люди, что от этого стали сильнее. О таком он не слыхивал.
Чжичжэнь слегка улыбнулся:
— Молодой хозяин, вот эти вещи.
С этими словами Чжичжэнь достал несколько канонических книг и протянул Чжао Хаю.
И Чжао Хай, увидев эти книги, тотчас опешил.
Потому что обнаружил: эти книги вовсе не техники культивации, а настоящие каноны — даосские и буддийские писания, а также конфуцианские канонические тексты и исторические сочинения.
Этого Чжао Хай не ожидал.
Эти книги — не техники культивации. Как они могли, изучая такое, становиться сильнее?
Чжао Хай решил, что книги, которые читают Чжичжэнь и его люди, лишь снаружи каноны, а внутри, возможно, техники культивации. Потому с любопытством взял одну и заглянул.
И обнаружил: те книги и вправду были обычными канонами, а не техниками, как он думал.
Но как же так?
Чжао Хай отложил книги и взглянул на Чжичжэня:
— Чжичжэнь, вы и вправду только изучали эти каноны и от этого стали сильнее? Но ведь это не техники культивации. Как вы могли от них усилиться? Можешь показать мне?
Чжао Хаю и вправду хотелось узнать, как Чжичжэнь и его люди, изучая эти писания, стали такими сильными. Это казалось совершенно необъяснимым.
Чжичжэнь склонил голову:
— Да, молодой хозяин.
С этими словами Чжичжэнь прикрыл глаза и принялся тихо, размеренно читать:
— «Взыскуя древности, государь Яо сказал: Фансюнь, будь почтителен, просвещён, вдумчив и спокоен. Будь искренен, почтителен и уступчив, и свет твой озарит четыре стороны, достигнет верхов и низов. Сумеешь проявить высокую добродетель, дабы сблизить девять родов. Когда девять родов будут в согласии, упорядочишь сотню родов. Когда сотня родов просветлеет, установишь согласие меж десятью тысячами земель, и народ в переменах обретёт покой…»
Это был небольшой отрывок из начала конфуцианского канона «Шан шу». Чжао Хай, разумеется, его читал.
Но когда Чжичжэнь и его люди читали, Чжао Хай обнаружил: в них и вправду произошли заметные перемены.
Словно некая удивительная энергия медленно вторила их голосам, вторила их телам. От этого их тела становились крепче, а сила — больше.
Это изрядно удивило Чжао Хая.
Он внимательно наблюдал за ними и одновременно вслушивался в их голоса. Постепенно он заметил, что его собственная психическая сила мало-помалу пульсирует в такт их чтению. А с пульсацией психической силы она возрастала.
Этого Чжао Хай никак не ожидал.
Впрочем, он не стал тотчас приходить в себя, а дал себе погрузиться в это. Лишь когда Чжичжэнь и его люди остановились, Чжао Хай очнулся.
Он снова проверил свою психическую силу и обнаружил, что она несколько возросла.
Это снова поразило Чжао Хая.
Затем он взглянул на Чжичжэня и его людей. Те тоже пришли в себя. И сила их тоже немного возросла.
Чжао Хай тщательно всё обдумал и наконец понял, в чём дело.
Чжичжэнь и его люди — призраки. У них нет физической оболочки. Они существуют главным образом благодаря двум вещам: во-первых, психической силе, во-вторых, печати души.
Их духовные отпечатки не исчезли в мире неба и земли, а под защитой психической силы стали призраками.
Если бы был только духовный отпечаток, он не мог бы самостоятельно существовать в мире неба и земли. Духовный отпечаток крайне хрупок. В мире неба и земли, боюсь, достаточно луча солнца, дуновения ветра, искры огня или даже столкновения с чьей-то янской энергией — и духовный отпечаток исчезнет.
Но если его защищает психическая сила — дело иное.
Психическая сила может защитить духовный отпечаток. А духовный отпечаток, в свою очередь, может управлять психической силой и позволять ей совершенствоваться. Так психическая сила становится всё сильнее. Вот почему призраки мало-помалу формируются. И призраки тоже, совершенствуя психическую силу, становятся всё сильнее.
Теперь Чжичжэнь и его люди, читая эти каноны, приводили свою психическую силу в определённый резонанс с письменами канонов. Так и образовался удивительный метод совершенствования. Потому они и стали такими сильными.
Этого Чжао Хай никак не ожидал.
Он взглянул на Чжичжэня и его людей и кивнул:
— Хорошо. Ваш метод совершенствования и вправду неплох. Но можно ли применить его в бою?
Чжао Хай и вправду боялся, что их метод совершенствования нельзя применить в бою. Тогда он годился бы лишь для совершенствования, а для боя пришлось бы искать другой способ.
Чжичжэнь кивнул:
— Можно применять в бою. Мы позаимствовали у молодого хозяина его прежний метод — атаку словами-истинами. Только мы заменили слова-истины в атаке на другие письмена. Вот, например: «Остановись».
С этими его словами в небе внезапно появился огромный иероглиф «Остановись» и накрыл Чжао Хая.
И Чжао Хай почувствовал, что тело его разом онемело. Даже духовная энергия и психическая сила словно застыли. Всё существо будто запечаталось, время остановилось.
Но это длилось лишь мгновение. Затем чувство исчезло.
Это потому, что сила Чжао Хая была слишком велика — Чжичжэнь и его люди не могли его удержать.
Чжао Хай не рассердился на то, что Чжичжэнь и его люди внезапно на него напали. Чжичжэнь и его люди были его вернейшими подчинёнными и не могли желать ему зла. Они лишь хотели дать ему лучше ощутить их способ атаки, и ничего более.
Чжао Хай и вправду не рассердился. Он лишь кивнул:
— Вот оно что. Неплохо, очень неплохо. Оказывается, вы используете этот метод. А можно соединить несколько иероглифов и атаковать ими?
Чжао Хай не был чужд этому методу — можно даже сказать, прекрасно его знал. Ведь прежде они именно так и атаковали врагов. Просто мощь была не такой, как у Чжичжэня и его людей.
Чжичжэнь негромко произнёс:
— Можно. Мы можем даже атаковать врага содержанием целого канона. Но такую атаку я один не осилю — нужно, чтобы помогали другие. Молодой хозяин, показать?
Чжичжэнь и не думал ничего дурного. О чём Чжао Хай спрашивал, на то они и отвечали. К тому же им всегда хотелось показать Чжао Хаю лучшую свою сторону.
Это был Чжао Хай. Будь на его месте другой, он мог бы их заподозрить — решить, что они хотят воспользоваться случаем и навредить Чжао Хаю.
Чжао Хай с улыбкой произнёс:
— Хорошо, покажите. Пусть целью буду я. Начинайте.
Чжао Хаю и вправду хотелось узнать, какова мощь такой атаки. Потому он сразу и согласился.
Потому что прекрасно знал: Чжичжэнь и его люди не могут ему навредить. Потому ничуть не боялся. Напротив — будь их атака достаточно мощной, он мог бы её как следует изучить. Тогда у него появилось бы ещё одно средство нападения.
(Конец главы)