Вэньхай смотрел на Ли Цинтяня и Цао Цзюня, некоторое время молчал, а затем всё же вздохнул.
— Ладно. О вашем желании я доложу главе секты. Но, думаю, он не согласится.
Он помолчал и добавил:
— Вот что: даю вам месяц. Если через месяц вы сможете создать внешнее воплощение, я пойду к главе секты и попрошу, чтобы он позволил вам взяться за этот план. Как вам такое?
Ли Цинтянь и Цао Цзюнь, услышав это, поняли, что это уже лучший из возможных исходов. Оба тотчас кивнули:
— Хорошо, благодарим, старейшина Вэнь. Мы сейчас же вернёмся. Старейшина Вэнь, позвольте откланяться.
С этими словами они отвесили Вэньхаю поклон и направились к выходу.
Едва они ушли, Вэньхай тотчас отправил Чжао Хаю весть, подробно описав всё, что здесь произошло. Выслушав доклад Вэньхая, Чжао Хай лишь кивнул, соглашаясь с его мнением. Как и сказал Вэньхай, сейчас Чжао Хай не позволит Ли Цинтяню и его людям связываться с обитателями Облачного моря — слишком опасно. К тому же не было нужды делать это прямо сейчас. Рано или поздно им всё равно придётся наступать на Облачное море, и тогда можно будет наладить контакт. По правде говоря, сейчас Чжао Хай вовсе не принимал людей Облачного моря всерьёз.
Ли Цинтянь вернулся в свою комнату, Цао Цзюнь последовал за ним. Едва они сели, чтобы поговорить, как послышался стук в дверь. Ли Цинтянь тотчас отозвался:
— Кто там? Входите.
С этими словами голем-слуга подошёл и открыл дверь. Ли Цинтянь увидел, что на пороге стоит человек в одежде ученика секты Кровавой Бойни. На вид ему было около тридцати, совсем молодой, и довольно красивый. Однако Ли Цинтянь его не встречал.
Тут заговорил Цао Цзюнь:
— Старейшина У, вы пришли. За моим учителем, чтобы отвести его выбирать жизненный магический инструмент?
Цао Цзюнь знал этого человека. Его фамилия была У, и он был старейшиной, управляющим их участком. Впрочем, «управляющим» — не совсем верное слово, скорее уж он им прислуживал. Свой жизненный магический инструмент Цао Цзюнь выбрал именно с этим старейшиной У.
Старейшина У улыбнулся:
— Да. Услышал, что старейшина Ли вышел из затворничества, вот и пришёл. Старейшина Ли, прошу за мной — пойдёмте выбирать жизненный магический инструмент. Как только вы его очистите и некоторое время будете пестовать, можно будет приступить к улучшению магического инструмента. А там уже и до внешнего воплощения недалеко. Как только внешнее воплощение будет готово, сможете посадить семя жизни. Лишь тогда вы по-настоящему станете учениками секты Кровавой Бойни.
Ли Цинтянь поспешно отозвался:
— Благодарю, старейшина У. Прошу.
Сейчас ему действительно не терпелось найти самый подходящий для себя жизненный магический инструмент. Раньше у него тоже был инструмент, которым он владел лучше всего, но тот не был его жизненным магическим инструментом. Потому теперь ему требовался новый.
К тому же Ли Цинтянь знал: жизненные магические инструменты в секте Кровавой Бойни отличаются от тех, что были известны ему прежде. Здешние жизненные магические инструменты в будущем предстояло улучшать до внешнего воплощения. Потому требования к ним были чрезвычайно высоки. Обычный инструмент не подошёл бы. Даже тот, что прежде казался Ли Цинтяню инструментом высочайшего уровня, не годился — в нём недоставало некоторых особых материалов, потому использовать его было нельзя.
За годы развития секта Кровавой Бойни выработала совершенно чёткую процедуру превращения жизненного магического инструмента во внешнее воплощение. Какие материалы нужно добавлять в жизненный магический инструмент, какие сочетания материалов легче всего позволяют улучшить его до внешнего воплощения — всё это в секте давно проверили на опыте. Потому нынешние жизненные магические инструменты секты Кровавой Бойни изготовлялись по особой технологии и сильно отличались от традиционных.
Старейшина У привёл Ли Цинтяня к некоему помещению. Оно было построено весьма необычно: квадратное, без окон, с одними большими железными воротами — сразу видно, что склад.
Старейшина У сказал Ли Цинтяню:
— Сейчас на этом транспортном корабле все жизненные магические инструменты находятся здесь. Старейшина Ли, можете войти и выбрать самостоятельно. Запомните: обязательно найдите самый подходящий именно вам, прислушайтесь к своему чувству.
Ли Цинтянь кивнул и поблагодарил. Тогда старейшина У открыл ворота склада. Ли Цинтянь вошёл внутрь, а старейшина У остался снаружи. При выборе жизненного магического инструмента лучше всего было идти одному, чтобы ничто не влияло. Иначе могла выйти ошибка.
Войдя в склад, Ли Цинтянь на миг опешил. Инструментов здесь было поистине множество. Склад был огромен — пожалуй, несколько десятков тысяч квадратных метров. Внутри стояли ряды стеллажей, а на них — один за другим магические инструменты. Самые разные: от обычных мечей и клинков до длинных копий и секир; от луков и стрел до одной-единственной иглы; от счётной доски до игральных костей; попадались даже несколько черепов и костяных палиц — сразу видно, что для тех, кто практикует демонические техники. Разумеется, хватало и инструментов праведного пути. Книги, кисти, бумага, цинь, шахматы, живопись — всё было. Выбирай что душе угодно.
Среди такого множества инструментов, если выбирать только глазами, непременно растеряешься и не поймёшь, что взять. Но Ли Цинтянь уже слышал: при выборе жизненного магического инструмента полагаются на чувство. Чувство верное — значит, верно; чувство неверное — значит, неверно. Обмануть это не может.
Потому Ли Цинтянь лишь на миг изумился, а затем закрыл глаза и стал медленно ощущать всё, что было в этом помещении. Ему хотелось понять, к какому предмету его тянет сильнее всего.
Вскоре он почувствовал: в одном направлении есть некая вещь, что словно бы влечёт его с необычайной силой. Едва ощутив это, Ли Цинтянь тотчас пошёл туда. Вскоре он оказался на месте. Но прежде он лишь приблизительно ощутил направление, а что именно там за предмет — ещё не знал. Потому он снова закрыл глаза и принялся медленно прислушиваться к чувству.
Прошло немало времени, прежде чем Ли Цинтянь открыл глаза. Он взглянул на инструмент, что притягивал его сильнее всего. И, увидев его, опешил. Он не ожидал, что приглянувшийся ему инструмент окажется именно таким.
Это была нефритовая руи.
Вся из белого нефрита, формой напоминающая линчжи, с облачным узором — на вид очень красивая. Но что толку инструменту от одной красоты? Он должен быть ещё и хорош в деле. Почему обычные инструменты делают из металла? Потому что металл твёрд, его можно сплавлять, придавая инструменту множество свойств — прочность, гибкость, многофункциональность. Потому люди и предпочитают металл. Кроме разве что варварского мира, где оружие делают из местного дерева и камня, — но обычно магические инструменты изготовляют из металла.
Разумеется, это не значит, что в мире культивации нет инструментов из других материалов. Есть и каменные, и нефритовые, и деревянные, и даже из костей и шкур животных. Так что разновидностей немало. Но инструменты из особых материалов встречаются редко. Ведь для создания магического инструмента требования к материалу высоки. А для таких особых инструментов — ещё выше. Их труднее найти, чем металл. Потому и выходит так.
И всё же Ли Цинтянь решил взять нефритовую руи в руки. На ощупь она была тёплой и гладкой, словно кусок масла, — удивительно приятно. Почему-то стоило Ли Цинтяню взять её, как он почувствовал сильный отклик, и она ему очень понравилась. Он не мог оторваться, поглаживая её, и лишь спустя долгое время пришёл в себя. Он снова оглянулся на другие инструменты, но ни один больше не привлёк его взгляда. Он сразу направился к выходу.
У дверей его ждал старейшина У. Взглянув на инструмент в руках Ли Цинтяня, он ничего не сказал и негромко произнёс:
— Старейшина Ли, каждый инструмент в нашей секте изготовлен с величайшей тщательностью. Так что о материале можете не беспокоиться. Метод создания жизненного магического инструмента вы уже знаете. Но, вернувшись, сначала несколько дней изучайте его в пространстве. А уж освоившись, приступите к созданию. Знайте: создание жизненного магического инструмента тоже таит в себе некоторую опасность.
Ли Цинтянь отвесил старейшине У поклон:
— Благодарю, старейшина У, я понял.
Старейшина У кивнул, закрыл ворота склада, но провожать Ли Цинтяня не стал. Ли Цинтянь и не думал просить его об этом — лишь кивнул в ответ и пошёл прочь.
Вернувшись в свою комнату, Ли Цинтянь всё ещё не мог выпустить нефритовую руи из рук, любуясь ею. Лишь спустя долгое время он отложил её и принялся за совершенствование. Он только что изменил свою технику культивации, и сейчас ему особенно нужно было усердно тренироваться. Потому каждый день он непременно выделял время на совершенствование.
На следующий день Ли Цинтянь рано вошёл в Иллюзорный мир реальности. Сперва немного поупражнялся в искусстве разделения души, затем уделил время практике создания жизненного магического инструмента. Для него это было крайне важно. А главное — ему предстояло изучить кое-какие инструменты и освоить технику вплавления души в формацию. Работы предстояло немало.
Именно поэтому Ли Цинтянь решил уйти в затворничество на некоторое время. Впрочем, на сей раз он решил просто не выходить из комнаты и усердно совершенствоваться. Выйдет лишь тогда, когда сможет создать внешнее воплощение. Он собирался вложить в это дело все свои силы.
Заодно он сообщил о своём решении Цао Цзюню и остальным. Цао Цзюнь и его товарищи поняли намерение Ли Цинтяня и все кивнули. Затем они тоже решили уйти в затворничество, как и он. Им всем хотелось поскорее создать внешнее воплощение, чтобы можно было взяться за осуществление их плана.
Пока Ли Цинтянь и его люди находились в затворничестве, Чжао Хай прибыл на линию обороны у реки Инь-Ян. В это затворничество он тоже добился немалых успехов. К тому же на пограничной линии обороны, судя по всему, серьёзной опасности не предвиделось. Потому он сразу направился к реке Инь-Ян. Ведь с Вэньхаем и его людьми он не виделся уже очень давно. С тех пор как Вэньхай и его товарищи прибыли в Предел Кровавого Моря, они ни разу не встречались. Чжао Хай непременно должен был повидать Вэньхая и остальных. Вэньхай и его люди были его вернейшими подчинёнными. К тому же они нужны были Чжао Хаю, чтобы помогать ему управлять сектой Кровавой Бойни. Сейчас управляющих в секте было всё ещё маловато.
(Конец главы)