Те слова, что Чжао Хай выкрикивал прежде, звучали загадочно, но, если разобраться, ничего сложного в них не было.
Первое, что он выкрикнул — «Цянь», — означало позицию триграммы Цянь. Второе — «Земля-Вода-Войско» — означало, что внутри позиции Цянь люди снова делятся на шестьдесят четыре гуа, и «Земля-Вода-Войско» было одной из них, гуа Войска. Чтобы различать две системы шестидесяти четырёх гуа, первую позицию он называл просто «Цянь», не добавляя полностью «Цянь — это Небо»; а вот для гуа Войска уже произносил «Земля-Вода-Войско». Затем «позиция Чоу» означала одну из двадцати четырёх горных позиций. И наконец «номер сто девять» — сто девятый формационный символ.
Звучит громоздко, но на деле не так уж сложно.
Чжао Хай всё рассчитал: сто тысяч человек делятся на шестьдесят четыре позиции гуа, в каждой примерно тысяча пятьсот шестьдесят два человека; затем эти тысяча пятьсот шестьдесят два человека снова делятся на шестьдесят четыре позиции гуа, по двадцать четыре человека в каждой; а эти двадцать четыре человека распределяются по двадцати четырём горным позициям. Так, стоило ему назвать нужную позицию гуа и указать горную позицию, как он мог обратиться к конкретному человеку.
Поскольку деление шло по двум системам шестидесяти четырёх гуа, он и называл позицию дважды. Потому его команда звучала так: Цянь, Земля-Вода-Войско, Чоу, номер сто девять. Смысл совершенно ясен: человек, находящийся в позиции гуа Цянь, в гуа Войска, на горе Чоу, достаёт сто девятый формационный символ и кладёт его на землю.
Разумеется, это была лишь совместная тренировка ста тысяч. Если бы в ней участвовали все восемьсот тысяч, ему пришлось бы ещё указывать, какой именно из гвардейских корпусов имеется в виду. Например: «во втором корпусе гвардии Ветра, позиция гуа Цянь, гуа Войска, гора Чоу» — только так можно было обратиться к конкретному культиватору.
Изначально Чжао Хай хотел разделить все восемьсот тысяч сразу на шестьдесят четыре позиции гуа. Но потом подумал: такое деление всё же слишком грубое и недостаточно точное. Если поступить так, то командиры гвардейских корпусов вроде Белоглазого окажутся почти бесполезны и не смогут в обычное время управлять войском. Потому Чжао Хай сохранил структуру гвардейских корпусов: каждый гвардейский корпус делился на два корпуса, по сто тысяч в каждом. Так в обычных походах войско могло действовать как цельный корпус, что было удобнее.
С каждой новой командой Чжао Хая на земле быстро складывалась великая формация.
Получалось невероятно быстро. Ведь стоило Чжао Хаю назвать позицию, как стоявшие там люди тотчас доставали символы и клали их на землю. Потому формация и собиралась так скоро.
На самом деле, если бы Белоглазый и остальные разбирались в искусстве магических формаций глубже, они и сами могли бы выстраивать формации таким способом. Достаточно было бы воспользоваться этим методом, чтобы мгновенно понять, куда и какой символ нужно поставить, — и формация сложилась бы. Всё очень просто.
Увы, Белоглазый и его товарищи в формациях разбирались не слишком хорошо, потому сейчас всё приходилось делать под неторопливым руководством Чжао Хая. Но он верил, что в будущем они станут действовать всё быстрее. Пока же приходилось довольствоваться этим.
После одной тренировки, хоть и оставалось много недовольства, результат был кое-как приемлем. Чжао Хаю приходилось с этим мириться.
Затем Чжао Хай объявил роспуск. Однако Белоглазого и ещё троих он отдельно позвал к себе в комнату и вручил им несколько нефритовых табличек, велев после возвращения как следует заучить их содержание. Даже если не поймут смысла — пусть зазубрят наизусть.
Все отозвались и, взяв таблички, тотчас помрачнели.
В табличках оказались способы построения нескольких формаций. Чтобы облегчить запоминание, Чжао Хай полностью описал порядок построения каждой формации словами — тем же способом, что использовал прежде.
Вот, например, самая простая формация была записана так: «Первый корпус, Кунь, Земля-Гора-Уступчивость, Бин, диск двадцать семь».
Смысл: первый корпус, позиция гуа Кунь, позиция Земля-Гора-Уступчивость, гора Бин — положить двадцать седьмой формационный диск. Казалось бы, ничего трудного. Но ведь для одной формации требовалось немало символов и дисков. Несколько сотен — это ещё мало. Потому заучивать приходилось очень много.
К счастью, все они были культиваторами с поразительной памятью. К тому же имелись таблички. Если совсем не запомнится, можно читать прямо с таблички. Стоило Чжао Хаю сказать, какую формацию строить, они читали написанное, и люди внизу сами выстраивали формацию.
Прогнав Белоглазого и остальных, Чжао Хай закрыл глаза и с облегчением выдохнул.
Честно говоря, этот метод он придумал от безысходности. Другого выхода у него не было. Если бы они схлестнулись с людьми из Области бессмертных духов в открытом бою, с их силами они бы, пожалуй, даже Цзяньбичэн не взяли. Потому и оставался только этот способ. Он придумал его как самый действенный.
Отдохнув два часа, миновало и нисхождение божественного света. Чжао Хай вышел из комнаты, созвал всех, и войско тотчас выступило к Цзяньбичэну.
Крылатых коней он не выпустил. На этот раз он не собирался их использовать. Он хотел опробовать новый метод на Цзяньбичэне — проверить, сработает ли.
Войско шло форсированным маршем. Ещё через два часа оно наконец подошло к Цзяньбичэну.
Люди из Области бессмертных духов на стенах тоже их заметили. Они и вправду не ожидали, что Чжао Хай и его люди осмелятся вернуться.
Впрочем, тот великий мастер высшего мира, что прежде стоял здесь, уже ушёл. Теперь в Цзяньбичэне оставалось лишь около миллиона человек. От пятимиллионного войска осталась лишь эта горстка. Все прочие погибли в прошлом великом сражении за Цзяньбичэн.
В том сражении, хоть Лю Цзюнь и его люди в конце концов сбежали, на поле осталось множество скелетов, которые продолжали сражаться. Боевая мощь тех скелетов была огромна. К ним прибавились те, кто погиб от крылатых коней, — скелеты, появившиеся после взрыва коней; затем те, кто погиб, когда вырезали сдавшихся вроде Лю Цзюня, — те, кто пал от рук сдавшихся; а после смерти сдавшихся они сами обратились в скелетов, и от их рук тоже погибли люди... В итоге и осталась лишь эта горстка.
Именно поэтому тот великий мастер высшего мира и покинул Цзяньбичэн.
По его мнению, после такого сражения Чжао Хай и его люди в ближайшее время не осмелятся вернуться к Цзяньбичэну. К тому же в этот раз он хоть и отбил город обратно, но из-за скелетов оказался в крайне невыгодном положении и потерял лицо, потому и ушёл.
Но не ожидал, что Чжао Хай и его люди явятся снова.
Это вызвало в Цзяньбичэне переполох: никто не знал, как справиться с нынешним положением.
Увидев это, Чжао Хай слегка улыбнулся. Затем тотчас приказал:
— Ветер, второй корпус, Кунь, Гора-Небо-Великое Скопление, Кунь, диск восемнадцать. Великое Обладание, Небо-Гора-Отступление, У, диск тридцать три...
С каждой новой командой во втором корпусе гвардии Ветра тотчас начиналась суета. Люди доставали один за другим формационные диски и клали их на землю. Чем больше становилось приказов Чжао Хая, тем больше дисков ложилось на землю.
Когда Чжао Хай наконец умолк, на месте, где стоял второй корпус гвардии Ветра, уже лежало множество дисков. Все они были метр на метр и на земле выглядели неприметно. Люди не понимали, что задумал Чжао Хай.
Но Чжао Хай сложил магический знак, указал пальцем вперёд и громко произнёс:
— Встать!
При этих словах все диски во втором корпусе гвардии Ветра поднялись. Затем они соединились. В мгновение ока во втором корпусе гвардии Ветра появились маленькие домики.
Домики были невысоки и невелики — два метра в поперечнике, квадратные, совершенно неприметные.
Но стоило им появиться, как и на стенах, и под стенами все изумились.
Они и вправду не ожидали, что Чжао Хай сумеет в такой короткий срок создать столько домиков. Хоть домики и были крошечными, нельзя было отрицать: когда придёт нисхождение божественного света, в них и вправду можно будет кого-то укрыть.
Разумеется, домики, созданные Чжао Хаем, не были так просты.
Чжао Хай тотчас приказал:
— Гвардия Ветра, второй корпус, все на позиции Цянь, разделитесь на пять групп, войдите в пять комнат.
Надо заметить, что во втором корпусе гвардии Ветра таких домиков было больше трёхсот. Теперь Чжао Хай велел людям позиции Цянь войти в пять комнат — значит, в каждую комнату должно было войти более трёхсот человек.
Это изумило людей второго корпуса гвардии Ветра.
Впрочем, за дни тренировок они уже поняли: ослушаться Чжао Хая нельзя. Потому более тысячи пятисот человек с позиции Цянь по очереди вошли в пять домиков.
И, к изумлению, более тысячи пятисот человек, войдя в те пять домиков, ничуть их не изменили. Казалось, эти пять домиков обратились в пять бездонных провалов, способных вместить сколько угодно людей.
Чжао Хай удовлетворённо кивнул и громко произнёс:
— Гвардия Ветра, второй корпус, все на позиции Цянь, выходите из комнат.
По команде те снова вышли из домиков. На лицах у каждого было изумление.
Ведь, войдя в домики, они обнаружили, что внутри пространство на удивление велико. Более трёхсот человек вошли, а тесноты не было вовсе. У каждого оставалось немало места для движения. Если бы и вправду кого-то размещать, в таком домике поместилось бы ещё более двухсот человек.
Как тут было не изумиться?
То, что Чжао Хай в столь короткий срок создал столько домиков, уже поражало. А то, что внутри них оказалось внутреннее пространство, поражало ещё больше. А то, что это внутреннее пространство оказалось таким огромным, было уже не просто удивлением.
Это в полной мере показывало силу Чжао Хая.
И для тех, кто стоял на стенах, и для тех, кто был под стенами, это было огромным устрашением.
(Конец главы)