Вернувшись в свою комнату, Чжао Хай немного подумал, затем снова вышел и направился прямо к комнате Белоглазого. Он уже знал, где та находится. Подойдя к двери, Чжао Хай негромко окликнул:
— Белоглазый, ты здесь?
Теперь Чжао Хай и вправду звал его Белоглазым — тот сам настоял.
Белоглазый, услышав голос Чжао Хая, тотчас отозвался:
— А, это Чжао Хай? Заходи.
Чжао Хай откликнулся и вошёл. Оказавшись в комнате Белоглазого, он опешил: внутри оказалось немало вещей — несколько подушек для медитации, да ещё несколько звериных шкур на полу. По здешним меркам это было уже много. Ведь в чужих комнатах такого не было, даже у командира лагеря.
Белоглазый, заметив выражение лица Чжао Хая, слегка улыбнулся:
— Не удивляйся, это не что-то ценное. Я же говорил: раньше я служил у нескольких старейшин, потом меня подставили, и я попал в лагерь Острого Меча. Эти вещи — дар от того старейшины. Садись.
Чжао Хай покачал головой:
— Неплохо. Я пришёл просить о помощи. Командир дал мне задание, и я должен его выполнить. От этого зависит жизнь всех в лагере Острого Меча. Потому хочу спросить: где копать землю? Неужели можно прямо в городе?
Услышав это, Белоглазый улыбнулся:
— В городе нельзя. Земля в городе твёрдая, нужно за городом. Там можно копать где угодно. Идём, я тебя провожу.
С этими словами он повёл Чжао Хая наружу. Тот поспешил за ним.
Вскоре они подошли к северной стороне города. Там были небольшие городские ворота — единственные во всём городе. Обычно они не выходили через них. Даже если нужно было покинуть лагерь Острого Меча, можно было спрыгнуть со стены, а не идти через ворота. Потому воротами почти никто не пользовался — только Белоглазый, когда убирал тела.
Выйдя за ворота, они прошли ещё около двух ли, и Белоглазый остановился, огляделся:
— Здесь можно. Копай где угодно. После нисхождения божественного света всё восстановится. И земля везде одинаковая, далеко идти не нужно.
Чжао Хай кивнул, присел и потрогал землю. Она казалась твёрдой. Чжао Хай слегка надавил, и тотчас послышался хруст. Присмотревшись, он увидел множество трещин. Это его удивило: земля оказалась твёрдой, как камень.
— Не смотри так, здесь вся земля такая. В городе ещё твёрже. Копай спокойно, — сказал Белоглазый, видя его замешательство.
Чжао Хай кивнул и взмахнул рукой. На земле появилась яма диаметром в метр и глубиной в метр. Стенки ямы были гладкими, словно отполированными.
— Хорошо! — не удержался Белоглазый.
Сделать яму мог и он, но так легко, да ещё с такими гладкими стенками — никогда. Это означало, что Чжао Хай владеет силой в совершенстве. Такого уровня даже Белоглазый в лучшие годы не достиг бы.
Чжао Хай улыбнулся и обернулся:
— Белоглазый, пойдём обратно.
Он не придал похвале значения. Для него это было так же просто, как есть и пить.
Белоглазый кивнул, с улыбкой глядя на него:
— Твоя сила поистине превзошла мои ожидания. Думаю, во всём лагере Острого Меча никто не сравнится с тобой в управлении силой.
Это была правда. Он был в лагере несколько лет и знал всех. В управлении силой никто не мог сравниться с Чжао Хаем, даже командир.
Чжао Хай улыбнулся:
— Ничего особенного. Не будь у меня этого, я бы не справился с теневыми. Иногда умение управлять силой — тоже сила. Но, к сожалению, сейчас моя сила только такова. Если явится ещё какой-нибудь мастер из Мира Теней, я не справлюсь.
Белоглазый покачал головой:
— Не скажи. Так изящно управлять силой — уже впечатляет. Раз ты одолел командира теневых, это видно. Жаль, что ты не в другом месте лагеря Острого Меча — был бы блестящий путь.
Чжао Хай улыбнулся:
— Что? Неужели в лагере Острого Меча нет военных заслуг? Неужели мы сражаемся насмерть и ничего не получаем?
Он и вправду не знал, что на уме у высшего мира. Не слишком ли жестоко они обходятся с вознёсшимися?
Белоглазый покачал головой и вздохнул:
— В других местах, убив теневого, получаешь военные заслуги. Здесь от них мало толку, но в высшем мире их можно обменять на очки вклада секты. А у нас в лагере Острого Меча военных заслуг нет. Все мы сосланы сюда под разными предлогами. Сколько бы теневых мы ни убили, заслуг не получим.
Лицо Чжао Хая помрачнело:
— Досадно. Разве убитые нами теневые — не теневые? Если посчитать, лагерь Острого Меча убил их больше всех. А заслуг нет. Как досадно.
Белоглазый горько усмехнулся:
— Говорят, раньше и у нас были заслуги. Но бои здесь слишком частые, теневых убиваем слишком много, вот высший мир и перестал их считать. Впрочем, кое-что есть: если продержимся десять лет, дадут сто тысяч очков заслуг и позволят покинуть лагерь Острого Меча. Но это лишь слух — до сих пор никто не выжил десяти лет.
Тут Белоглазый тяжело вздохнул.
Чжао Хай ничего не сказал. Сейчас он в высшем мире, и как бы ни был недоволен, придётся следовать здешним правилам. Их устанавливает высший мир. А он ещё не может с ним ссориться. Хочешь изменить правила — стань тем, кто их устанавливает. Пока у него нет силы, придётся подчиняться.
Белоглазый горько усмехнулся и замолчал. Он тоже был недоволен, но ничего не мог поделать. Он даже не знал, сколько проживёт. Думать о таком было слишком далеко. Потому он просто хотел протянуть подольше.
Чжао Хай шёл и разговаривал с Белоглазым. Вернувшись в город, они расстались. Чжао Хаю нужно было в свою комнату — заняться испытаниями кузнечного дела, а Белоглазому — культивировать. Потому они быстро разошлись.
Оказавшись в комнате, Чжао Хай взмахнул рукой и достал землю, которую набрал. Но это был белый каменный столб диаметром в метр и высотой в метр. Чжао Хай знал, что этот столб не такой твёрдый, как настоящий камень, но почти. Белый, красивый.
Чжао Хай отломил кусок, помял в руке, проверяя твёрдость. Затем сжал ладони, и камень медленно превратился в пыль. Пыль оказалась очень мелкой. Это удивило Чжао Хая. Затем он взмахнул рукой, и перед ним появился ком земли. Чжао Хай добавил воду в пыль, перемешал, затем обжёг ком огнём.
Когда он убрал огонь, ком превратился во что-то похожее на керамику. Поверхность гладкая, белая, блестит, как керамика, на ощупь тоже. Чжао Хай разбил этот шар и убедился: действительно, как керамика. Это ещё больше разожгло его любопытство.
Он обнаружил: хотя материал стал похож на керамику, твёрдость его намного выше. После обжига твёрдость не уступает стали. Хотя нет вязкости стали, твёрдости достаточно. Это превзошло его ожидания.
У Чжао Хая загорелись глаза — нужно провести больше испытаний. Если из этого можно делать керамику, это отличный материал. Но он сразу подумал: не повлияет ли на него нисхождение божественного света? Если да, будет плохо. Тогда и формации не сделать.
При этой мысли Чжао Хай встал и вышел. Вскоре он был за городом. Он разделил осколки керамического шара на две части: одну закопал в землю, другую оставил на поверхности. Затем вернулся в город. Он собирался послезавтра, после нисхождения божественного света, посмотреть, как поведут себя осколки.
Вернувшись в комнату, Чжао Хай не стал сразу заниматься кузнечным делом, а вошёл в пространство Сюаньу. Он хотел посмотреть, как там дела, всё ли нормально в секте Кровавой Бойни, и выполняет ли Вэнь Юймин его указания. Разумеется, это не значило, что он собирается выпустить людей секты Кровавой Бойни на Чёрно-белое поле битвы. Он ещё не разобрался, что здесь к чему, и не станет втягивать секту.
(Конец главы)