Белый домик, в котором жил Чжао Хай, стоял недалеко от городской стены — из комнаты её было видно. На стене ещё оставались пятна крови, оставшиеся после недавнего боя. Чжао Хай как раз хотел проверить, действительно ли нисхождение божественного света так чудесно, как о нём говорят, и сможет ли оно стереть эти пятна. Если да, то этот свет и вправду действует как обновление.
Вскоре нисхождение божественного света началось.
С неба внезапно хлынул белый свет. Он был настолько белым, что в тот миг, когда он падал, Чжао Хай почувствовал, что зрение ему отказывает, а божественное чувство теряет силу: оно не могло выйти за пределы комнаты, а снаружи, между небом и землёй, всё стало сплошной белой пеленой — ничего не разглядеть. Это и вправду превзошло ожидания Чжао Хая.
К счастью, свет пришёл быстро и ушёл быстро. Примерно через четверть часа белизна исчезла. Чжао Хай снова мог видеть снаружи. Всё вернулось к прежнему виду. Чжао Хай тотчас взглянул на стену. Он заранее запомнил самые заметные пятна крови, и теперь хотел проверить, действительно ли свет так чудесен.
Нет. Их действительно не стало.
Там, где прежде была кровь, её больше не было. Стена стала белоснежной. Увидев это, Чжао Хай невольно вздрогнул. Он первым выскочил из комнаты и прямо поднялся на стену. Кое-где стена была повреждена в бою. Но теперь повреждения восстановились, а кровь со стены исчезла. Всё выглядело так, словно ничего и не было.
Чжао Хай легонько коснулся стены — твёрдая, и не скажешь, что здесь недавно шёл бой и несколько мест было разбито. Лицо Чжао Хая невольно переменилось. Он ощутил чудесные свойства божественного света. Но именно поэтому ему показалось, что Чёрно-белое поле битвы — место непростое.
— Удивляешься? Я, когда только пришёл, чувствовал то же самое.
Внезапно раздался голос. Чжао Хай обернулся и увидел говорившего: невысокого, лицо в морщинах, да ещё и большая голова — весь его облик вызывал странное ощущение. Но Чжао Хай сразу узнал его — это был тот самый человек, которого командир лагеря называл Белоглазым.
Чжао Хай тотчас поклонился ему:
— Приветствую, даос. Да, я впервые вижу такое, и это поистине чудесно. Стена сама восстановилась, и кровь на ней полностью исчезла. Поразительно, просто невероятно.
Белоглазый взглянул на Чжао Хая и слегка улыбнулся:
— Не стоит так церемониться. Если хочешь, зови меня, как все, — Белоглазый. Ты ведь Чжао Хай? Я слышал, как ты говорил с командиром лагеря — кажется, тебя зовут Чжао Хай. Если бы не твой вид, я бы и вправду подумал, что ты не только что вознёсся.
Чжао Хай опешил, затем с недоумением взглянул на Белоглазого:
— О? Почему так? Брат Бай, ты ведь носишь фамилию Бай, а называть тебя просто Белоглазый — как-то невежливо.
Чжао Хаю и вправду было неловко называть его Белоглазым — явно нехорошее прозвище, в нём слышалось пренебрежение.
Белоглазый махнул рукой и улыбнулся:
— Какие церемонии? Где мы находимся? Это лагерь Острого Меча — место, куда никто не хочет попадать, с самой высокой смертностью, сущий ад. Здесь не до вежливости. Зови меня просто Белоглазый, так и хорошо. Я и вправду ношу фамилию Бай, но настоящее имя говорить бесполезно — всё равно никто не запомнит.
Под конец в его голосе послышалась горечь.
Чжао Хай взглянул на Белоглазого и негромко произнёс:
— Мне просто очень любопытно, что здесь за Чёрно-белое поле битвы. Здесь всегда так? И ещё: того брата, что погиб в бою, ты похоронил? Здесь действительно никто не следит? Погиб — и никаких объяснений?
Белоглазый негромко произнёс:
— За городом есть одно место, я похоронил его там. Это почти наш общий последний приют. Всех погибших хоронят там. С каждым нисхождением божественного света погребённые там исчезают, становясь частью Чёрно-белого поля битвы. Мы тоже в каком-то смысле с ним едины. А что до того, следит ли кто за погибшими, — забудь. Кто мы такие? Всего лишь только что вознёсшиеся. Попав сюда, мы лишь пешки в чужих руках. Их не волнует, живы мы или мертвы.
Чжао Хай помолчал, затем тихо вздохнул:
— Никогда не думал: совершенствовался изо всех сил, вознёсся, надеялся на вечную жизнь — а в итоге такой конец. Хе-хе, забавное это вознесение.
Чжао Хай сказал это, чтобы сблизиться с Белоглазым. Он прекрасно понимал: слова Белоглазого уже показали, что тот недоволен Чёрно-белым полем битвы. И его собственные слова пришлись тому по душе. Он верил, что Белоглазый проникнется к нему симпатией.
И верно: услышав это, Белоглазый вздохнул и негромко произнёс:
— Да. В низшем мире мы культивировали изо всех сил, мечтая вознестись. Кто бы мог подумать, что вознесение обернётся таким итогом. И не знаешь, правильно ли было возноситься.
Чжао Хай кивнул и обратился к Белоглазому:
— Брат Бай, хочу ещё спросить: тот Лю Ин, с которым я повздорил, он ведь тоже вознёсся? Если да, то он выглядит слишком молодым.
Чжао Хаю и вправду было любопытно. Лю Ин на вид лет двадцать с небольшим, да и остальные в лагере Острого Меча выглядели не старыми. Только у Белоглазого лицо в морщинах. Потому он и спросил.
Услышав это, Белоглазый усмехнулся:
— Лю Ин, конечно, вознёсся. Он подлец, и тебе не повезло с ним связаться. Разве ты не заметил? Все вознёсшиеся помолодели. Каким бы старым ты ни был в низшем мире, попав на Чёрно-белое поле битвы, выглядишь лет на двадцать с небольшим. Командир лагеря кажется старше только потому, что долго здесь. На самом деле он тоже был не стар. А я — исключение: я и в молодости так выглядел.
Услышав это, Чжао Хай не знал, что и сказать. Белоглазый и вправду выглядел старше своих лет. Если в молодости он походил на старичка, то каким же он стал теперь? Впрочем, Чжао Хай легонько коснулся своего лица и не заметил особых перемен. Его внешность почти не изменилась.
Чжао Хай опустил руку и продолжил:
— Неужели, попав в лагерь Острого Меча, мы уже не можем выйти? Я читал в табличке: если пробыть на Чёрно-белом поле битвы лет десять, можно отправиться в высший мир. Разве здесь не так?
Чжао Хаю и вправду было любопытно.
Белоглазый горько усмехнулся:
— Лагерь Острого Меча — не то, что другие места. Хотя правило такое есть, кто мы такие? Всего лишь вознёсшиеся. Кому до нас дело? Люди высшего мира нас давят, и даже если захотим в высший мир, не выйдет. К тому же я не слышал, чтобы кто-то продержался в лагере Острого Меча десять лет. Мы с командиром — из тех, кто здесь дольше всех. Я здесь четыре года, командир — пять. Остальные — от силы год-два, и таких меньше сотни. Прочие здесь всего месяц-два, а несколько — всего на пару дней больше тебя.
Чжао Хай вздохнул и негромко произнёс:
— А я хочу посмотреть, смогу ли продержаться десять лет. Хе-хе, пусть только этот Лю Ин попадётся мне под руку, тогда… хм.
Чжао Хай не договорил, но убийственная аура в его словах была отчётливо ощутима.
Белоглазый взглянул на Чжао Хая и слегка улыбнулся:
— Я сразу понял, что ты не обычный человек. У только что вознёсшихся сила обычно средняя. Те, кто пришёл раньше тебя, в этом бою сражались по несколько человек против одного теневого и всё равно суетились. Не будь стариков рядом, их бы почти убили. А ты только пришёл, сразу в бой, против теневых — ничуть не растерялся, с теневыми генералами обменялся несколькими приёмами и не уступил. Твоя сила совсем не похожа на силу только что вознёсшегося.
Чжао Хай улыбнулся, ничего не сказал и только спросил:
— Я читал в табличке, что старейшины Области бессмертных духов все присланы из высшего мира. Они разве не возвращаются? Неужели, вернувшись, они всё ещё будут управлять Чёрно-белым полем битвы?
Чжао Хаю и вправду было любопытно. Неужели те не боятся, что, обидев кого-то здесь, потом, когда тот попадёт в их секту, у них будут неприятности?
Белоглазый негромко произнёс:
— Они, конечно, возвращаются. Обычно раз в три года происходит смена. Вернувшись в секту, они больше не занимаются делами Чёрно-белого поля битвы. Да и не снисходят до них. Я слышал, все эти старейшины — ключевые ученики своих сект, занимают высокое положение. Они приходят сюда лишь для испытания: секта хочет научить их управлять учениками и дать им возможность вблизи узнать теневых. Потому, вернувшись, они точно больше не станут вмешиваться.
Чжао Хай кивнул и с любопытством спросил:
— А в сектах высшего мира управление такое же, как у нас в низшем? Почему тоже есть ключевые ученики?
Чжао Хай не ожидал, что в мире культивации у всех сект один и тот же порядок. Неужели даже здесь нельзя придумать что-то новое?
Белоглазый покачал головой:
— Говорят, так же, но я там не был. Слышал, у них тоже есть периферийные ученики, внешние ученики, внесённые в списки, ученики истинной передачи и ключевые ученики — как и у нас в низшем мире. Но разве это плохо? Если нам доведётся попасть в высший мир, привыкнуть будет легче. Жаль, шансов у нас мало.
Под конец он вздохнул.
(Конец главы)