Лю Цин был учеником секты Кровавой Бойни.
Разумеется, он не был обычным учеником. Он был заместителем командира одного из боевых отрядов секты Кровавой Бойни и вместе с командиром управлял тысячей обычных учеников. От природы он не блистал талантом, но в секте Кровавой Бойни мог изучать технику, идеально ему подходящую, и получать нужные ресурсы, потому скорость культивации была немаленькой. Во время великой войны секты Кровавой Бойни с теневой расой он проявил себя хорошо и в конце концов стал заместителем командира. А затем вместе со всеми людьми секты Кровавой Бойни вознёсся.
Честно говоря, Лю Цин и во сне не мог представить, что вознесётся таким образом.
Изначально он был обычным учеником обычной секты в пределах Облачного моря, а позже вступил в секту Кровавой Бойни. Он думал, что будет не спеша совершенствоваться в секте. Если однажды повезёт, возможно, и вознесётся — ведь техника, которую он культивировал, идеально ему подходила, к тому же были ресурсы и внешнее воплощение, так что шансы казались неплохими.
Но он не ожидал, что однажды вознесётся вместе с Чжао Хаем. Это означало, что Чжао Хай вознёс всех их. Он и подумать не мог, что будет так. И в самый миг успешного вознесения он ясно почувствовал, будто тело промыли изнутри, — стало невероятно легко.
Затем через небо пространства Сюаньу они могли узнать, что происходит снаружи, что делает Чжао Хай.
Каждый раз, видя дела Чжао Хая снаружи, он не мог не проникнуться восхищением. Он боготворил Чжао Хая — считал его поистине выдающимся: куда бы тот ни попал, мог переворачивать облака и дождь одной рукой. Такое умение дано не каждому.
Но пару дней назад он вдруг получил извещение: Чжао Хай набирает пятьсот тысяч человек на Чёрно-белое поле битвы, чтобы, не раскрывая себя, влиться в четыре крупных корпуса, которые тот создал, и стать низовыми управленцами — проще говоря, командирами.
Лю Цин, не раздумывая, записался. Его отобрали, переодели, и он тотчас оказался на Чёрно-белом поле битвы, а затем влился в корпус Ветра — один из четырёх крупных корпусов. Командиром корпуса Ветра был как раз Белоглазый.
В последующие дни переформирования и обучения он проявил себя так хорошо, что Белоглазый привёл его к Чжао Хаю. Вместе с ним к Чжао Хаю пришли и другие ученики секты Кровавой Бойни. Они знали друг друга, но должны были делать вид, что незнакомы.
Затем их, учеников секты Кровавой Бойни, собрали и отвели к Чжао Хаю.
Чжао Хай, увидев их, очень обрадовался и прямо сказал: отныне их дело — как можно скорее завершить переформирование и обучить войско, управлять им, но не раскрывать своего истинного лица; а также лучше освоить, как под его командованием строить формации.
Лю Цин и остальные понимали, что имеет в виду Чжао Хай.
В пространстве Сюаньу они видели, как Чжао Хай командует людьми лагеря Острого Меча при построении формаций. Честно говоря, это казалось им удивительным. Чжао Хай придумал такой способ построения формаций. Так они возводились очень быстро и без ошибок. Но требования к людям были чрезвычайно высоки — пожалуй, только Чжао Хай был на это способен.
Лю Цин и остальные, конечно, восхищались Чжао Хаем ещё больше.
Они также получили от него нефритовые таблички. Вернувшись, они заучили формации из табличек. Ведь они были учениками секты Кровавой Бойни и изучали формации в Иллюзорном мире реальности, потому быстро запомнили часто используемые формации Чжао Хая, а также распространённые формационные символы и диски. Для них это не составило труда. Просто не было случая применить на практике.
Но вскоре такой случай представился.
В тот день Белоглазый, вернувшись от Чжао Хая, сразу вызвал всех стариков из прежнего лагеря Острого Меча, умевших строить формации, и одновременно отобрал несколько человек — к каждому старику приставили двух новичков.
Лю Цину повезло — его тоже отобрали и поставили рядом с одним стариком из лагеря Острого Меча. Он также заметил, что многие выходцы из секты Кровавой Бойни оказались рядом со стариками.
Поначалу Лю Цин не понял, в чём дело. Но вскоре понял — услышал, как Белоглазый сказал, что они будут учиться строить формации. Он и ещё один вознёсшийся шли рядом со стариком. Втроём они отныне были как один. Им предстояло находиться при старике и учиться слушать приказы, выкладывать формационные символы или диски.
Увидев это, Лю Цин сразу всё понял.
Белоглазый хотел начать с них, командиров, чтобы они сначала научились строить формации по приказу Чжао Хая, а затем обучили остальных. Так они быстро все освоят построение. И Лю Цин сразу понял, что этот способ придумал Чжао Хай. Он обрадовался ещё больше — верил, что сможет освоить построение в кратчайший срок.
Лю Цин шёл за стариком по имени Го Ли.
Он знал этого Го Ли. Тот раньше тоже был из Области бессмертных духов, потом его отправили нападать на лагерь Острого Меча, он попал в плен к Чжао Хаю и сдался. В тот раз нашлись люди, которые стали подбивать их на бунт. Го Ли тоже собирался присоединиться, но замешкался и, увидев, что вокруг есть те, кто не двинулся, не посмел буянить. В итоге он избежал беды и стал одним из стариков, которых в лагере Острого Меча ценили.
Именно поэтому Го Ли всем сердцем пошёл за Чжао Хаем. Теперь его положение было даже выше, чем у Лю Цина и его товарищей. Потому его и выбрали — ведь Лю Цин и остальные ещё не умели строить формации и должны были у него поучиться.
Го Ли повёл Лю Цина и его товарищей вместе с остальными собираться. Затем все вышли за город и встали внутри великой формации.
Они уже знали: сегодня Чжао Хай собирается наступать, одним ударом отбросить теневую расу с фронта и возвести за пределами великой формации ещё одну формацию. Так они займут ещё большую территорию.
Но сейчас они все немного нервничали.
Ведь нисхождение божественного света уже миновало. Судя по времени, когда теневая раса обычно нападает, скоро она должна пойти в атаку. Уже было видно, как войско теневой расы собирается за формацией. Честно говоря, при виде такого огромного войска Го Ли всё же сильно нервничал.
Только Лю Цин и другие выходцы из секты Кровавой Бойни не нервничали — напротив, на их лицах было воодушевление.
Секта Кровавой Бойни вознеслась после того, как уничтожила теневую расу в низшем мире. Великих битв с теневой расой у них было немало. Именно в этих битвах Лю Цин проявил себя и стал заместителем командира. Но потом большая война закончилась, новых заслуг не было, и повышения он не получил. Теперь снова предстояло сражаться с теневой расой — как тут было не радоваться?
Хотя положение Чжао Хая изменилось, вражда с теневой расой никуда не делась.
Люди секты Кровавой Бойни понимали теневую расу лучше, чем Го Ли и другие вознёсшиеся из иных миров. Они прекрасно знали: мирно с теневой расой сосуществовать невозможно, одна сторона должна погибнуть. Потому перед лицом теневой расы у них не было колебаний — только одно слово: убивать.
А Чжао Хай уже поднялся на стену Цзяньбичэна.
Глядя на войско теневой расы, медленно собирающееся за стенами, он холодно усмехнулся. Затем двинул рукой, сложил печать и послал её прямо в формацию.
Буддийские печати в формации вновь загорелись, письмена тоже засветились. Огромные золотые письмена сверкали золотым светом, не подпуская чёрный туман. И теневая раса, увидев золотые письмена, на лицах отразила отвращение.
И тут теневая раса издала клич, и все воины ринулись к великой формации лагеря Острого Меча.
В этот миг печать в руке Чжао Хая внезапно изменилась. Он стоял на месте, одной рукой указывая в небо, другой — в землю, и вид его был необычайно торжественен. Затем он громко произнёс:
— На небе и на земле — только я достоин почитания.
Слова звучали невероятно самонадеянно. Но каждое слово несло безграничную силу Будды. Эта сила вливалась прямо в буддийские печати и письмена. Печати и письмена вспыхнули ярким золотым светом. В следующее мгновение вся великая формация лагеря Острого Меча словно обратилась в золотое солнце, испуская мириады лучей.
Бесчисленные лучи, подобные мечам, разлетелись во все стороны. Все воины теневой расы, которых коснулся золотой свет, обратились в чёрный дым — и даже чёрный дым исчез под этим светом.
Золотой свет взметнулся в небо, сияя на десять тысяч чжанов. Все воины теневой расы вокруг великой формации лагеря Острого Меча исчезли. Именно исчезли, не оставив даже чёрного дыма. В одно мгновение в пределах тысячи ли за формацией не осталось ни одного теневого. Даже законы неба и земли теневой расы отступили, и чёрный туман, разумеется, исчез без следа.
Впрочем, золотой свет появился лишь на миг и тут же пропал.
А Чжао Хай стоял на стене, и лицо его было бледным. Он потратил слишком много.
Едва он произнёс те слова, как почувствовал, что вся магическая сила из его тела хлынула наружу, прямо в великую формацию. И формация всё продолжала её всасывать. Если бы пространство Сюаньу не поставляло ему магическую силу, его бы в то мгновение выпили досуха.
Чжао Хай знал, в чём дело.
Те слова, звучавшие столь самонадеянно, на самом деле были произнесены Буддой, это было истинное слово Будды, потому и обладали такой мощью. Но нынешняя его сила была ограничена, и он не достиг того уровня, потому и мощь оказалась мала. Будь он настоящим Буддой, вероятно, одним словом очистил бы всё Чёрно-белое поле битвы от теневой расы.
Но даже так его едва не выпили досуха. К счастью, пространство Сюаньу давало ему магическую силу, потому он лишь потратил слишком много, но не пострадал и даже мог дальше строить формации. Иначе он бы прямо погиб.
Это ясно дало Чжао Хаю понять: его нынешняя сила ещё не соответствует той фразе.
(Конец главы)