Чжао Хай тоже практиковал базовые формации.
Но его практика разительно отличалась от чужой. Другие, встраивая базовую формацию в Дхарма-образ, оставляли её там мирно покоиться, и больше она не менялась. У него так не выходило. Ему приходилось постоянно сдерживать базовую формацию психической силой, иначе та в любой миг была бы всосана Рунами Неба и Земли. И тогда его Дхарма-образ остался бы всё тем же большим Буддой, но базовая формация исчезла бы бесследно, не принеся никакой пользы.
Эта проблема долго не давала ему покоя.
Возможно, кто-то скажет: раз уж есть Руны Неба и Земли и проклятые руны, зачем нужны эти низкоуровневые формации? Не лучше ли напрямую поглощать силу этих двух рун для культивации?
Но всё было далеко не так просто.
Изначальный Дхарма-образ Чжао Хая был большим Буддой. А Руны Неба и Земли и проклятые руны достигали в этом Будде некоего тонкого равновесия. Будда не мог использовать силу этих двух рун. Сила же этих рун была поистине огромна, и, попытайся Будда напрямую её вызвать, он был бы мгновенно сокрушён этими двумя бурными потоками.
А практикуя базовые формации, Чжао Хай мог делать свой Дхарма-образ всё более величественным и самого себя — всё более сильным. Но для такой практики приходилось постоянно выделять большую часть психической силы на контроль. Иначе она была решительно невозможна.
Эта проблема мучила его долго. Потому Чжао Хай, хоть и практиковал базовые формации, всё время искал способ её решить. Одновременно они занимались выведением всей системы формаций высшего мира — он хотел посмотреть, нельзя ли найти решение собственной проблемы в этой системе.
После многих дней усилий он хоть и не нашёл решения в системе формаций высшего мира, но придумал один способ. Весьма особый способ.
Этот способ, по сути, имел некоторое отношение и к методам телесной практики высшего мира. Можно сказать, что методы культивации высшего мира дали ему подсказку.
Чжао Хай обнаружил, что силы Руны Неба и Земли и проклятой руны достигли равновесия. Но именно это равновесие и не позволяло ему использовать силу этих двух рун. Разумеется, это не значило, что он совсем не мог их использовать — тогда он не смог бы применять никакие техники. Это значило, что он не мог, как другие, использовать эти две силы для усиления Дхарма-образа.
И после многих дней усилий он придумал способ.
Способ был на самом деле прост — отделить от этих двух рун часть и составить из них формации. Затем заставить эти формации непрерывно накладываться друг на друга. Эти формации были как трансформаторы, понижающие огромную энергию двух рун шаг за шагом. Когда энергия становилась меньше, он мог её использовать.
Используя эту уменьшенную энергию, он культивировал свой Дхарма-образ. Так его Дхарма-образ становился всё сильнее. А когда Дхарма-образ усиливался и мог выдерживать больше энергии, можно было постепенно уменьшать число наложенных формаций. Так он мог поглощать всё больше энергии двух рун.
Но при этом и его Дхарма-образ должен был измениться.
Раньше его Дхарма-образ был большим Буддой. Теперь же ему предстояло перемениться. Ведь теперь ему нужно было ещё поглощать и использовать силу проклятой формации. Если использовать в качестве Дхарма-образа одного лишь Будду, это явно вступало в конфликт с силой проклятой формации и не позволяло раскрыть её мощь. Потому он должен был несколько изменить свой Дхарма-образ.
В конце концов Чжао Хай придумал одно решение.
Это была та самая техника Демонической Руки и Сердца Будды — та, что он дал Фацзину. Ядовитая рука и сердце Будды: убивать, чтобы спасать, убить одного, чтобы спасти мириады. Эта техника на самом деле подходила Чжао Хаю даже больше. Но если бы он практиковал её в таком виде, тоже ничего бы не вышло. Ведь энергия, которую он культивировал, отличалась от энергии Фацзина, потому требовались изменения.
Теперь проблема была в том, что Чжао Хай не знал, какой Дхарма-образ ему нужен.
Ведь его практика Дхарма-образа совершенно отличалась от чужой. Другие постепенно добавляли формации в Дхарма-образ; а он должен был постепенно уменьшать их число. Чем сильнее становился его Дхарма-образ, тем меньше формаций ему требовалось; чем меньше формаций, тем более чистую энергию Руны Неба и Земли и проклятой руны он мог поглощать. И тем сильнее становился сам.
Но какими будут эти накладывающиеся формации-понижатели и каким будет Дхарма-образ, он пока ещё не решил. Потому должен был использовать это время, чтобы как следует всё обдумать. Только так он мог по-настоящему поднять свою силу на новую ступень.
Именно потому, что культивация подошла к ключевому моменту, а обучение войска тоже вошло в колею, и способ ведения боя он уже передал Белоглазому и остальным, дальнейшее сводилось к тому, чтобы дать им возможность сражаться по-настоящему.
Ни один полководец не выучивается в академии — все они выковываются в боях.
Чжао Хай и хотел, чтобы Белоглазый и остальные самостоятельно командовали в бою. Только так они по-настоящему научатся командовать.
Сейчас Чжао Хай как раз изучал свои формационные группы-понижатели.
Понижая энергию слой за слоем, сделать так, чтобы можно было использовать силу Руны Неба и Земли и проклятой руны, — это была совершенно новая задача. Её требовалось как следует изучить.
Потому после ухода Белоглазого и остальных Чжао Хай целиком отдался этому делу. Оставив лишь нить божественного сознания, чтобы следить за внешним положением — на случай, если Белоглазый и остальные потерпят поражение и не смогут его известить, — всё остальное внимание он сосредоточил на этом.
Это был поистине грандиозный проект.
Ведь даже люди высшего мира, достигнув самого высокого уровня культивации, не могли обладать силой, подобной Рунам Неба и Земли. А Чжао Хай, чтобы полностью раскрыть силу Руны Неба и Земли, должен был провести бесчисленные понижения.
И для этих понижений нельзя было использовать другие формации — нужно было отделять формации от самой Руны Неба и Земли и понижать слой за слоем. По расчётам Чжао Хая, первый слой понижающих формаций должен был насчитывать не менее миллиона, чтобы дать нужный эффект. Иначе формации были бы просто раздавлены огромной силой, а его Дхарма-образ получил бы чудовищный удар.
Чжао Хай начал шаг за шагом вести расчёты.
Отбросив всё остальное, он сосредоточил на этом все силы.
Вскоре окончательный результат расчётов немало его поразил. Он обнаружил, что для завершения понижения первый слой формационной группы должен состоять из двенадцати миллионов девятисот шестидесяти тысяч формаций.
Это совершенно не укладывалось в его ожидания.
Потому что число было поистине огромным.
Затем Чжао Хай ещё не раз строил планы и вёл расчёты, но результат оставался тем же. А последующие расчёты поразили его ещё сильнее.
Он рассчитал, что таких групп из двенадцати миллионов девятисот шестидесяти тысяч формаций ему придётся выстроить восемнадцать слоёв, чтобы завершить лишь первый шаг.
Вторым шагом было создание групп из трёх миллионов шестисот пятидесяти тысяч формаций. Таких групп тоже требовалось восемнадцать слоёв.
Затем третий шаг — группы из ста двадцати девяти тысяч шестисот формаций. Таких групп тоже нужно было восемнадцать слоёв.
Четвёртый шаг — группы из четырнадцати тысяч восьмисот формаций. Таких групп тоже восемнадцать слоёв.
Пятый шаг — группы из четырёх тысяч шестисот семнадцати формаций. Таких групп требовалось девять.
Шестой шаг — группы из тысячи двухсот девяноста шести формаций. Таких групп тоже девять.
Седьмой шаг — группы из трёхсот шестидесяти пяти формаций. Таких групп тоже девять слоёв.
Восьмой шаг — группы из ста восьми формаций. Таких групп требовалось три.
Девятый шаг — группы из восемнадцати формаций. Таких групп достаточно было одной.
А группа из восемнадцати формаций выделяла уже такую энергию, которую его Дхарма-образ мог выдержать.
Таким образом, формаций, которые ему предстояло выстроить, было поистине великое множество.
Но по этому же можно было судить, насколько могущественна сила его формаций. Его формации могли обратиться в маленькие точки. Эти точки почти не занимали места и могли накладываться друг на друга, словно звёзды в небе.
Но зато и требования к Дхарма-образу становились крайне высоки.
Чжао Хай невольно нахмурился. Ему нужно было подумать, каким же должен предстать его Дхарма-образ на этот раз. Для культиватора Дхарма-образ крайне важен, его нельзя менять по своему усмотрению. Это тесно связано с техникой, которую культивирует человек.
Но Дхарма-образ Чжао Хая как раз должен был измениться.
Как и прежде, его Дхарма-образ был большим Буддой, восседающим на лотосе. Но теперь этот образ ему уже не подходил. Его нужно было изменить.
После ещё одного периода расчётов Чжао Хай наконец определился.
Его формационные группы должны были быть построены по прежним расчётам: девять шагов, сто три слоя, всего требовалось триста один миллион шестьсот тридцать шесть тысяч сорок четыре формации.
Этот проект был поистине огромен.
И Дхарма-образ он тоже выбрал.
На этот раз Чжао Хай выбрал Дхарма-образ Будды с одиннадцатью ликами и восемью руками.
У этого Дхарма-образа Будды с одиннадцатью ликами и восемью руками три передних лика были обликом Гуаньинь, три левых — гневным обликом, три правых — с торчащими собачьими клыками, задний лик — с громким смехом, а самый верхний — обликом Амитабхи.
Среди них три передних лика являли милосердие к добрым существам и радость; три левых — сострадание к скорбящим существам, великое сострадание, радость от стремления к счастью; три правых — редкостную похвалу видящим чистую карму, поощрение к пути Будды; задний лик с громким смехом — насмешку над смешением добра и зла в существах; а верхний образ Амитабхи — проповедь Амитабхи существам, ведение их в буддийскую школу.
Восемь рук тоже были разными.
Две передние руки слагались в печать бесстрашия и печать исполнения желаний. Остальные шесть рук держали магические инструменты: солнечную драгоценность, лунную драгоценность, лотос, сосуд с чистой водой, ваджрный жезл и посох из черепов.
Такой Дхарма-образ был поистине бесподобен, ничей Дхарма-образ не мог с ним сравниться.
(Конец главы)