Не успел Чжао Хай договорить, как тот десятитысячный отряд перебежчиков уже почти достиг строя армии Области бессмертных духов.
Старейшины высшего мира, возглавлявшие войско Области бессмертных духов, увидев это, не только не разгневались, но, напротив, просияли. Столько людей разом вырвалось из вражеского строя — ясное свидетельство того, что в стане противника нет единства. Разве это не дар небес? Как они могли упустить такую возможность?
Один из старейшин, по фамилии Хуан, тотчас вышел вперёд и громко крикнул в сторону Фэймачэна:
— Слушайте все на стенах! Я знаю, что вы сдались этим мятежникам по принуждению. Если сейчас вернётесь, мы не станем поминать прошлое и никого не накажем! Люди из лагеря Острого Меча — то же самое! Нам нужна только жизнь Чжао Хая! Вернитесь — и мы вас не тронем!
Едва эти слова прозвучали, как на стенах Фэймачэна началось волнение.
Лишь Белоглазый и его товарищи остались стоять неподвижно, но и на их лицах отразилась тревога. Чжао Хай же стоял на спине крылатого коня не шелохнувшись, не проронив ни слова, с невозмутимым видом — и молча ждал, какой выбор сделают люди.
Вскоре со стен Фэймачэна начали спрыгивать новые и новые люди и устремляться к армии Области бессмертных духов. Это вызвало цепную реакцию: всё больше и больше людей прыгало со стен и перебегало к врагу. В мгновение ока число защитников на стенах сократилось вдвое.
Чжао Хай смотрел на этих людей и ни малейшим движением не пытался их остановить.
Беглецы становились всё смелее: на бегу они разбивали все формационные диски, попадавшиеся на пути. Защитный барьер, стоявший в десяти ли от Фэймачэна, тоже полностью исчез.
Старейшины высшего мира, увидев это, возликовали ещё пуще. Они ведь всего лишь привели этих людей на смерть — и не думали, что подвернётся такая удача. Быть может, и вправду удастся перебить здесь Чжао Хая и всех его людей. Ведь те сейчас находились в новом городе, а за его стенами больше не было защиты формаций. Численным превосходством вполне можно было запереть Чжао Хая и остальных здесь.
Чем больше они об этом думали, тем довольнее становились; на лицах старейшин невольно расцвели улыбки.
А со стен Фэймачэна всё продолжали прыгать люди, присоединяясь к беглецам. Число защитников на стенах стремительно таяло. Чжао Хай же по-прежнему молчал, стоял спокойно, и никто не мог угадать, о чём он думает.
Лица Белоглазого и остальных, напротив, были мрачнее тучи. Они тоже поняли, что, похоже, попали в опасное положение. Ведь это был новый город, и если не удастся отступить отсюда в великую формацию, то с их нынешними силами против армии Области бессмертных духов в сто с лишним тысяч у них не было ни малейшего шанса.
Однако они не проронили ни слова. Все понимали: сейчас здесь по-настоящему решает только Чжао Хай. Слушаться нужно его. Потому они молча ждали, желая увидеть, что он предпримет.
Лишь спустя две четверти часа со стен Фэймачэна перестали прыгать. Теперь на стенах осталось меньше тридцати тысяч, и среди них — Чэнь Чу.
Лицо Чэнь Чу было очень мрачным. Ведь он первым принёс залог верности. Он прекрасно понимал: все остальные могут вернуться в Область бессмертных духов, но только не он. Те слова, что он сказал прежде, были достаточны, чтобы тамошние люди жаждали его смерти. Теперь ему оставалось лишь идти с Чжао Хаем до конца.
Чжао Хай обвёл взглядом оставшихся и вдруг громко расхохотался:
— Хорошо! Кто сегодня остался здесь — отныне все они братья лагеря Острого Меча! Я, Чжао Хай, никогда не обделю братьев! И вы никогда не пожалеете о сегодняшнем решении!
С этими словами он обернулся к армии Области бессмертных духов в десяти ли от города и расхохотался ещё громче:
— Господа старейшины высшего мира, видать, ваши средства не всесильны. У нас здесь ещё несколько десятков тысяч братьев! Ха-ха-ха!
— Вы все эти годы держали в руках путь вознесения, управляли нами через боевые мандаты, обращались с нами как с рабами! Сегодня мы поднимемся против вас! Сегодня вы узнаете, что ваши средства не всесильны! Против нас они не работают!
— Мы добудем всё, чего хотим, собственной силой! Раз уж мы смогли вознестись из низшего мира, значит, сможем вознестись и отсюда — в высший! Погодите! Придёт день, и мы вознесёмся в высший мир! И тогда вы будете бояться одного нашего вида! И ваши секты падут к нашим ногам!
— Ха-ха-ха! Да ты, никак, рассудка лишился? — услышав это, старейшина Хуан громко расхохотался. — С вашими силами — одолеть нас? Вознестись? Пустые бредни! И вы ещё хотите, чтобы наши секты пали к вашим ногам? Смешно! По-моему, ты и вправду спятил! Ты и сегодняшний день не переживёшь, а уже мечтаешь разделаться с нашими сектами да вознестись? Ха-ха-ха, до чего ж смешно, право слово, до чего ж смешно!
Чжао Хай взглянул на старейшину Хуана, холодно усмехнулся и негромко произнёс:
— Я, Чжао Хай, не сошёл с ума. И я никогда не лгу. Скоро ты сам узнаешь, правду ли я говорю.
С этими словами он обернулся к своим людям и негромко произнёс:
— Братья, слушайте мою команду — и ударим все разом!
Услышав это, все на миг опешили, а затем тотчас обнажили оружие, и в глазах у них вспыхнула безграничная убийственная аура. Они уже приготовились биться с врагом насмерть. Они тоже прекрасно понимали: не одолеют врага — не смогут отступить в великую формацию. А не отступив, останется только ждать смерти. От этой мысли они поняли: пришло время драться насмерть.
Люди из Области бессмертных духов тоже заметили движение Чжао Хая и его людей. Старейшина Хуан громко крикнул:
— Готовьтесь к атаке!
Затем он двинул рукой, обнажая оружие, готовый в любой миг ринуться на Чжао Хая. Он верил, что они непременно одолеют Чжао Хая и его людей. Ведь их было в несколько раз больше — они непременно добьются окончательной победы.
И тут Чжао Хай внезапно громко крикнул:
— В атаку!
По его команде Белоглазый и остальные с рёвом спрыгнули со стен и ринулись прямо на армию Области бессмертных духов. Глаза у них налились кровью, словно у раненых зверей, — они приготовились драться насмерть.
А старейшина Хуан, едва Чжао Хай крикнул «В атаку!», тоже громко скомандовал:
— В атаку!
Но не успел он договорить, как услышал за спиной крики боя и предсмертные вопли. Он опешил, обернулся — и увидел, что те самые люди, что перебежали к ним из Фэймачэна, с оружием в руках атакуют армию Области бессмертных духов!
От этой перемены старейшина Хуан остолбенел. Он и подумать не мог, что те, кто предал Чжао Хая, в этот самый миг обратятся против них!
Волнение в армии Области бессмертных духов привлекло внимание и Белоглазого с товарищами. Увидев, что в тылу врага началась смута, они сначала опешили, а затем возликовали. Белоглазый, воспользовавшись моментом, воскликнул:
— Братья! Те, кто только что ушёл, вовсе не предали нас! Это командир лагеря всё устроил! Они сдались притворно! В атаку! Ударим с двух сторон — и перебьём этих тварей!
Люди лагеря Острого Меча разразились радостными криками и ускорили шаг.
И тут они вдруг услышали стремительный перестук копыт. Обернувшись, они увидели, что крылатый конь уже спрыгнул со стены и несётся прямо на армию Области бессмертных духов. А Чжао Хай по-прежнему стоял на его спине.
Глядя на Чжао Хая, стоящего на спине коня, все издали радостный клич, боевой дух их воспрянул ещё сильнее, и каждый ускорил шаг.
А враг в это время уже обратился в полный хаос. Ведь они совершенно не ожидали, что те, кто сдался им, внезапно нападут на них. Потому они были совершенно не готовы, и те перебили множество людей, ввергнув весь строй в полное смятение.
Лица старейшины Хуана и остальных стали пепельно-серыми. Они и вправду не ожидали такого. Это ведь было равносильно тому, что им плюнули в лицо!
От одной этой мысли старейшина Хуан тотчас громко крикнул:
— Все старейшины, за мной! Применим боевые мандаты и поскорее разделаемся с этими тварями!
Старейшины отозвались и тотчас ринулись вслед за старейшиной Хуаном к тем людям.
Вскоре они увидели тех, кто атаковал их армию. Те сжимали в руках оружие и отчаянно наступали на армию Области бессмертных духов, причём бились насмерть. Как бы ты их ни атаковал, они всё равно шли вперёд — каждый удар словно в обмен на собственную жизнь. Такой способ боя наносил им огромный урон, но они не останавливались. Пока человек мог двигаться, он дрался насмерть.
Старейшина Хуан холодно хмыкнул, поднял боевой мандат, и белый луч ударил прямо в нескольких культиваторов, бежавших впереди. Те мгновенно застыли. Старейшина Хуан взмахнул рукой — сверкнул мечевой луч, и головы тех людей слетели.
Затем боевой мандат в его руке вновь испустил белый свет, и ещё больше людей оказалось окутано сиянием. Он громко крикнул:
— Убивайте! Убейте их всех!
Те, кто шёл за старейшиной Хуаном, дружно откликнулись и ринулись на обездвиженных людей. Оружие без пощады обрушилось на них, и в мгновение ока все они были перебиты.
Тем временем боевые мандаты в руках других старейшин тоже пришли в действие: белый свет накрыл тех людей и обездвижил их. Идущие следом воины бросились вперёд и перебили их всех.
Старейшина Хуан и остальные ненавидели этих людей лютой ненавистью, потому и не обращали внимания на их лица.
А лица у этих людей были очень странными. Черты застыли, словно маски, но в глазах застыл безграничный ужас — будто они видели нечто чудовищное. Даже когда старейшина Хуан двинулся на них, в их глазах промелькнула отчаянная тревога, словно они хотели что-то сказать, но не могли.
Но старейшина Хуан не дал им шанса — просто убил.
И в последний миг в их глазах промелькнуло раскаяние. Но было уже поздно — их взгляды окончательно погасли.
(Конец главы)