Приведя всё это в порядок, Чжао Хай принялся за подготовку.
Первым делом ему нужно было окончательно определить свой Дхарма-образ. Но едва он это сделал, как тотчас возникла проблема — требовалась техника культивации, соответствующая новому Дхарма-образу.
От этой мысли Чжао Хай сразу перешёл к делу.
Техника для этого Дхарма-образа, на самом деле, была не так уж сложна. Самой первой он культивировал «Звёздное искусство». Эта техника бесконечно изменчива и может сливаться с множеством других техник. Именно поэтому его Дхарма-образ можно было менять снова и снова. На этот раз, чтобы раскрыть свою максимальную силу, Чжао Хай остановился на новом Дхарма-образе. Потому изменить его оказалось не так уж трудно. Впрочем, пришлось внести некоторые изменения и в технику, которую он культивировал.
К счастью, Чжао Хай уже видел методы культивации теневой расы.
Он обнаружил, что методы теневой расы, по сути, похожи на их собственные, только используемая энергия иная, потому и эффект другой. Так у Чжао Хая появилась идея: он полностью слил свои техники в единую первоначальную энергию, и тогда можно будет использовать этот новый Дхарма-образ.
С его визуализацией Дхарма-образ тоже начал медленно меняться.
В конце концов этот Дхарма-образ превратился в высокий и грозный Дхарма-образ с одиннадцатью ликами и восемью руками.
На самом деле, у этого Дхарма-образа с одиннадцатью ликами и восемью руками есть и другое объяснение. Говорят, у ракшасов было десять голов, и они были невероятно дерзки, потому Будда явил одиннадцать голов и усмирил их. Потому в самом этом Дхарма-образе заключено немалое боевое сознание. Именно поэтому он и выглядит столь величественно.
Едва Дхарма-образ сформировался, как аура Чжао Хая претерпела огромную перемену, став необычайно торжественной, а от тела начал исходить буддийский свет. Одновременно за его спиной выросли шесть рук, и в каждой руке было по магическому инструменту. От этого Чжао Хай стал выглядеть ещё величественнее. Любой, увидев его, испытал бы желание пасть ниц.
Затем Чжао Хай двинул мыслью.
Из Руны Неба и Земли и проклятой руны вылетели бесчисленные звёзды. Если бы кто-то увеличил эти звёзды в тысячи раз, он увидел бы, что это на самом деле формации. Эти формации были расположены в строгом порядке, заставляя энергию Руны Неба и Земли и проклятой руны слой за слоем понижаться и слабеть, пока она не достигала уровня, который мог поглотить Дхарма-образ.
В тот миг, когда сформировался последний слой из восемнадцати формаций, Чжао Хай почувствовал, как в его море сознания грянул оглушительный грохот.
На одно мгновение он обнаружил, что его мышление остановилось, всё остановилось. В тот миг он словно не понимал, что произошло, не знал, сколько прошло времени, и лишь затем медленно пришёл в себя.
После этого он взглянул на свой Дхарма-образ и увидел, что тот претерпел огромные изменения.
Теперь его Дхарма-образ состоял из трёх частей: слева — Руна Неба и Земли, справа — проклятая руна, а в середине — Дхарма-образ Будды с одиннадцатью ликами и восемью руками. А между Руной Неба и Земли, проклятой руной и Дхарма-образом мерцали бесчисленные звёзды. От этого Дхарма-образ выглядел необычайно таинственно.
Но в этом Дхарма-образе произошли и другие перемены.
Изначально этот Дхарма-образ с одиннадцатью ликами и восемью руками не имел ничего особенного и не был особенно высок. Но теперь он стал огромным, словно подпирал небо и стоял на земле, а тело его бугрилось крепкими мышцами, казалось невероятно сильным.
И в тот миг, когда психическая сила Чжао Хая соприкоснулась с этим Дхарма-образом, все его удивительные свойства передались Чжао Хаю. Одновременно он понял, почему этот Дхарма-образ стал таким сильным — в нём оказалась частица силы его крови. Потому он и выглядел столь могучим.
Заодно Чжао Хай обратил внимание и на своё пространство Сюаньу.
В тот миг, когда его Дхарма-образ сформировался, в его пространстве Сюаньу появился огромный Будда с одиннадцатью ликами и восемью руками, подпирающий небо и стоящий на земле. Этот Будда был поистине исполинским и, казалось, присутствовал повсюду. Все в пространстве Сюаньу могли видеть этого Будду. Одновременно от него исходил невероятно сильный буддийский свет, мгновенно озаривший всё пространство Сюаньу.
И все люди секты Кровавой Бойни в пространстве Сюаньу в тот миг почувствовали, будто их тело и дух омыли чистой водой. Сознание стало небывало ясным, все нечистоты в теле словно вымылись в то мгновение. Всё тело ощущалось невероятно лёгким.
Одновременно в то мгновение, казалось, множество людей услышало буддийское песнопение. Этот звук заставил всех почувствовать, будто весь их духовный уровень поднялся. Все невольно пали на землю, закрыли глаза и ощущали благо, приносимое этим буддийским светом. Дух их был небывало спокоен и умиротворён.
А божественная черепаха Сюаньу тоже изменилась.
От её тела тоже начал исходить золотой свет, на панцире появились бесчисленные письмена, которые затем медленно впитались в её тело. В то мгновение черепаха словно обрела безграничную природу Будды и стала выглядеть ещё более одухотворённой.
А Чжао Хай не знал, что в тот миг, когда сформировался его Дхарма-образ, с центром в Цзяньбичэне над городом внезапно появился огромный призрачный образ Будды с одиннадцатью ликами и восемью руками.
Затем безграничный буддийский свет разлился во все стороны.
В тот миг, когда появился буддийский свет, вокруг произошли потрясающие перемены. Вся великая формация внезапно пришла в движение сама собой, бесчисленные письмена тотчас засветились, буддийские печати на формации испустили сияние в десять тысяч чжанов. В следующее мгновение все войска теневой расы и силы законов теневой расы в пределах десяти тысяч ли за формацией были отброшены. Все теневые исчезли, не оставив даже чёрного дыма. А силы законов теневой расы, казалось, получили тяжёлые раны — после того как их отбросили, они больше не смогли сразу вернуться. Напротив, они словно боялись мест, озарённых буддийским светом, и не смели приближаться к его границе.
А до появления буддийского света войско теневой расы как раз наступало на великую формацию лагеря Острого Меча. Белоглазый и остальные тоже отражали атаку.
Это был уже пятый день их борьбы с войском теневой расы.
Иначе говоря, Чжао Хай уже пять дней был в затворничестве.
За эти пять дней они ни разу не видели Чжао Хая. Они тоже были культиваторами и понимали, что он, возможно, ушёл в затворничество. Однако они всё время думали, что Чжао Хай восстанавливает силы, и не смели его беспокоить.
Даже Тан Инъи вёл себя так же.
Он уже завершил перестройку всех новых городов, но не смел снова просить Чжао Хая проверить, успешно ли расставлены формации. Он лишь попробовал запустить формации в тех городах. В результате в двух военных постах формации дали сбой, а все остальные сработали. Это сильно укрепило уверенность Тан Инъи. За эти дни он полностью починил формации в тех двух постах. Формации в них были запущены. Все города стали городами с внутренним пространством. Условия проживания в лагере Острого Меча значительно улучшились.
Теперь же, когда появился буддийский свет, все почувствовали, будто всё их тело омылось.
Затем у них возникло ещё одно ощущение — будто между ними и этим пространством Чёрно-белого поля битвы появилась некая смутная связь. Они обнаружили, что стали словно ближе к этому пространству.
Это чувство было очень странным. Как они могли чувствовать близость к пространству? Но они действительно это чувствовали. Это их озадачило. Одновременно, увидев того огромного Будду, они испытали безграничное благоговение и невольно пали на колени.
Этот огромный Будда простоял снаружи целый час, а затем медленно исчез.
Но хотя Будда исчез, письмена на великой формации не пропали, буддийские печати на формации не исчезли и по-прежнему излучали буддийский свет. А войско теневой расы уже полностью исчезло.
Когда Чжао Хай открыл глаза, он наконец увидел, что происходит снаружи.
Он обнаружил, что письмена и буддийские печати на формации снаружи светятся. Он также увидел стоявших на коленях людей лагеря Острого Меча. Сначала он опешил, а затем сразу вошёл в пространство и понял, что произошло.
Он двинулся и прямо выскочил из внутреннего пространства крылатого коня на его спину. Затем огляделся.
Все люди лагеря Острого Меча вокруг увидели Чжао Хая. Они тоже поняли, что случившееся наверняка связано с ним. Потому все, кто видел Чжао Хая, пали на колени, не смея поднять на него глаза.
Чжао Хай огляделся и произнёс:
— Белоглазый, вы четверо, идите в пространство моего крылатого коня.
С этими словами он двинулся и вернулся в пространство крылатого коня.
Белоглазый и остальные отозвались и в кратчайший срок через телепортационную формацию прибыли в пространство крылатого коня Чжао Хая.
Когда они пришли, Чжао Хай взглянул на них:
— Сколько времени я был в затворничестве? Как у вас дела?
Чжао Хай и сам не ожидал, что на этот раз всё пройдёт так гладко. Дхарма-образ сформировался сразу, и те сотни миллионов понижающих формаций тоже создались сами. Этого он никак не предполагал. Он думал, что на это уйдёт много времени. Но не ожидал, что стоит ему двинуть мыслью, как Руна Неба и Земли и проклятая руна сами помогут создать эти формации. Это поистине превзошло его ожидания.
Можно сказать, если бы Руна Неба и Земли и проклятая руна не помогли ему создать понижающие формационные группы, он не знал бы, когда завершит расчёты сотен миллионов формаций. Даже при высокой скорости на это ушли бы месяцы. Но всё решилось за несколько дней. Это было для него полной неожиданностью.
Разумеется, он не мог позволить Белоглазому и остальным узнать, что он знает, сколько времени был в затворничестве, потому всё же спросил.
Белоглазый тотчас ответил:
— Глава союза, вы были в затворничестве пять дней. Все эти пять дней теневая раса непрерывно атаковала нас, но мы все атаки отбили. Хотя некоторые ученики получили раны, в целом все прошли настоящий бой и сильно продвинулись.
Чжао Хай удовлетворённо кивнул.
Затем он обернулся к ним и негромко произнёс:
— Какова сейчас обстановка снаружи?
Чжао Хая сейчас больше всего волновало, что происходит снаружи. Хотя он знал, что здесь появился Дхарма-образ Будды с одиннадцатью ликами и восемью руками, он не знал, что сейчас с теневой расой за пределами великой формации. Потому и спросил.
(Конец главы)