Чжао Хай к этому времени тоже успокоился.
Он вспомнил всё, что делали братья Лу, и решил, что дела, возможно, не так плохи, как все думают. Потому, когда все немного пришли в себя, он заговорил:
— Думаю, всё не так страшно, как вы себе представляете. Садитесь, выслушайте меня.
Услышав это, все опешили. Затем с недоумением посмотрели на Чжао Хая. Ведь его положение в Союзе Острого Меча было высоко. Все знали: сила его огромна, а искусство кузнеца — тем более. Можно сказать, его авторитет в лагере Острого Меча уже почти догнал Хань Фэна. Потому, едва он заговорил, все замерли, но ничего не сказали и расселись, желая услышать, что он скажет.
Чжао Хай обвёл всех взглядом и негромко произнёс:
— Братья Лу, хоть и подосланы сверху следить за нами, но по их силе видно, что они тоже только что вознеслись и не слишком сильны. Если так, то, вернувшись, они вряд ли расскажут всю правду, а то и вовсе кое-что утаят, не станут докладывать о нас полностью. Потому что это и им невыгодно.
Все опешили, не понимая, что он имеет в виду.
Лишь Цзян Шэнлинь, услышав это, встрепенулся. И взгляд его на Чжао Хая изменился. Он обнаружил, что Чжао Хай слишком проницателен. Не подскажи он, Цзян Шэнлинь и сам бы не додумался. А Чжао Хай понял раньше — значит, он страшен.
Чжао Хай краем глаза взглянул на Цзян Шэнлиня и, ничего не выразив, продолжил:
— Если Лу Мин и Лу Лян доложат о нас всё как есть, это непременно привлечёт внимание людей высшего мира. Скажу без ложной скромности: с моими способностями в формациях и кузнечном деле я, пожалуй, буду заметен даже среди их сект. И как тогда поступят люди высшего мира? Полагаю, меня тотчас переведут, а то и сразу заставят вознестись и вступить в их секту.
Услышав это, Хань Фэн и остальные поняли, к чему он клонит. Хань Фэн взглянул на Чжао Хая:
— Ты хочешь сказать, что если они доложат о тебе, тебя заставят вознестись, и ты станешь одним из них. Но если ты вознесёшься, то, может, станешь им вредить? Не может быть. Если они так сделают, то помогут тебе вознестись. Ты должен быть им благодарен.
Чжао Хай покачал головой:
— Если они расскажут всё как есть, со мной, может, ничего и не случится. Но, братья, вы окажетесь в опасности. Люди высшего мира, чего доброго, займутся вами. А это значит, что они станут моими врагами. Потому что это они нас выдали. И тогда я, возможно, стану им мстить. Даже если такая возможность лишь существует, они не станут рисковать. Потому вряд ли доложат всё полностью.
— Но если они не доложат всего, разве люди наверху не станут с нами разбираться ещё охотнее? Они не знают твоих способностей и не будут опасаться. — Хань Фэн нахмурился. Он соглашался с Чжао Хаем, но всё ещё не понимал, почему тот говорит, что дела не так плохи.
Чжао Хай слегка улыбнулся и обернулся к Цзян Шэнлиню:
— Мне кажется, даос Цзян уже понял мою мысль. Пусть он объяснит главе союза. Даос Цзян, что скажете?
Чжао Хай с улыбкой смотрел на Цзян Шэнлиня. А тот почувствовал холод по спине.
Он сразу понял, что имеет в виду Чжао Хай. Ведь он прибыл в лагерь Острого Меча позже Лу Мина и Лу Ляна. И сам был под подозрением. Значит, Чжао Хай его проверяет, хочет увидеть его отношение. Он понял, что должен высказаться.
Потому, глубоко вздохнув, он негромко произнёс:
— Верно, я примерно понял мысль даоса Чжао. Лу Мин и Лу Лян не посмеют доложить о нас всё, но о создании Союза Острого Меча они наверняка сообщат. А люди высшего мира, получив это известие, задумаются, как с нами поступить. Но способов много. Им не обязательно действовать самим. Они могут просто не обращать на нас внимания, запечатать телепортационную формацию, не давать поддержки — и тогда люди Мира Теней сами с нами разберутся. Им даже не придётся пачкать руки.
Чжао Хай кивнул:
— Верно. Люди высшего мира, скорее всего, так и поступят. Оставить нас здесь для них не проблема. Достаточно запечатать формацию и не пускать нас за линию обороны — и мы для них не опасны. А раз мы здесь, мы отвлекаем на себя натиск Мира Теней. Для них это даже выгодно. Потому им незачем с нами разбираться. Оставят здесь — и люди Мира Теней сами придут за нами. Они от нас отказались, но Мир Теней об этом не знает. Потому Мир Теней будет с нами воевать.
Тут Чжао Хай помолчал, обвёл всех взглядом и негромко продолжил:
— Вот почему я говорю, что дела не так плохи. Если братья Лу умны, они не станут докладывать всё как есть. Тогда нам не придётся бояться, что наверху пришлют кого-то против нас. Более того, мы можем прямо сейчас уничтожить телепортационную формацию. Тогда нам тем более нечего будет опасаться. Они не смогут к нам телепортироваться. Мы сами себя изолируем. Но в худшем случае так и вышло бы. Думаю, нам стоит так и сделать.
Хань Фэн обернулся к остальным и негромко произнёс:
— Чжао Хай прав. Я тоже считаю, что нам стоит так поступить. Как вы?
Хань Фэн действительно считал, что Чжао Хай прав. Но сейчас здесь были только члены Союза Острого Меча. А он, как глава, не мог решать единолично и должен был спросить мнение всех.
Все кивнули. Белоглазый негромко произнёс:
— Я согласен. Чем рисковать, что те люди придут с нами разбираться, лучше уничтожить формацию. Всё равно положение почти то же. Если мы уничтожим формацию, а они всё равно придут, тогда мне и сказать будет нечего.
Все кивнули. Хань Фэн обернулся к Цзян Шэнлиню:
— Старина Цзян, иди уничтожь телепортационную формацию.
От этих слов все опешили. Чжао Хай невольно взглянул на Хань Фэна.
Он всегда считал Хань Фэна не слишком умным. Но по этому поступку выходило, что тот весьма умён. Это была проверка Цзян Шэнлиня и одновременно ответ Чжао Хаю. Он, видимо, заметил, что Чжао Хай сомневается в Цзян Шэнлине. Потому и велел ему уничтожить формацию. Если Цзян Шэнлинь это сделает, значит, он чист. А если он лазутчик, то не станет уничтожать формацию — ведь тогда он не сможет ею воспользоваться и уйти, придётся остаться с ними.
Цзян Шэнлинь, очевидно, понял смысл слов Хань Фэна. Он ни мгновения не колебался, поднялся и кивнул:
— Хорошо, предоставь это мне.
С этими словами он двинулся и бросился к телепортационной формации.
Чжао Хай и остальные не двинулись с места. Они понимали: если Цзян Шэнлинь лазутчик, он воспользуется случаем и уйдёт. Но следить за ним они не стали. Они не хотели его смерти, по крайней мере сейчас. Цзян Шэнлинь был другом Хань Фэна. Ради Хань Фэна они не стали бы его убивать, по крайней мере в этот раз. К тому же если бы Цзян Шэнлинь оказался лазутчиком и они его убили, лица людей высшего мира почернели бы. Они могли бы всерьёз взяться за них. Этого им не хотелось. И самое главное: Цзян Шэнлинь тоже вознёсшийся. Даже если он лазутчик, его вынудили люди высшего мира. Они прощают его один раз — и на этом совесть чиста.
Грохот —
Раздался оглушительный взрыв. Затем фигура Цзян Шэнлиня быстро вернулась к ним.
Увидев его, Хань Фэн улыбнулся. Когда Цзян Шэнлинь приземлился, Хань Фэн расхохотался:
— Хорошо, старина Цзян, молодец! Не зря я считаю тебя другом. Братья вынуждены были так поступить, не сердись.
Цзян Шэнлинь покачал головой и вздохнул:
— Не виню. Честно говоря, на вашем месте я поступил бы так же. Может, даже не разбираясь, сразу убил бы. Ладно, теперь мы с вами в одной упряжке.
Все тихо рассмеялись.
Чжао Хай обвёл всех взглядом и заговорил:
— Сейчас мы в относительной безопасности, но вознестись вам будет труднее. Вы не станете меня винить?
Чжао Хай должен был всё сказать прямо, чтобы потом, когда они одумаются, не винили его. Иначе будет плохо.
Услышав это, все сначала опешили, а затем лица их переменились.
Они культиваторы. Цель вознесения — вечная жизнь. Но они попали на Чёрно-белое поле битвы, то есть не вознеслись по-настоящему. А теперь и вовсе отрезали себе путь к вознесению. Как тут сохранить хорошее лицо? Все замолчали.
Спустя время Хань Фэн вздохнул:
— Чжао Хай, это не твоя вина. Ты тут ни при чём. Неизвестно, зачем люди высшего мира подослали братьев Лу следить за нами, но ясно, что они нам не доверяют. А то, что мы делаем, — лишь самозащита. Если не спасти свою жизнь, какое уж вознесение? В нём нет смысла.
— И честно говоря, если бы не твои инструменты и доспехи, думаешь, многие из братьев ещё имели бы шанс вознестись? Даже я считал это невозможным. Так что ты ни в чём не виноват. Не думай об этом.
(Конец главы)