Отряд старейшины Дуаня медленно шёл вперёд, и лица у всех были мрачны.
Они думали, что это простая задача, но результат оказался совсем иным. Презрительный взгляд Чжао Хая, его лёгкий, но более ранящий, чем клинок, тон — всё это заставило их почувствовать небывалое унижение.
Как и сказал Чжао Хай, они никогда не считали вознёсшихся из низшего мира за людей. В их глазах те были рабами, пушечным мясом, чем-то, что даже не считается человеком. К таким, естественно, не было и полкапли уважения. Старейшина Дуань даже говорил, что вознёсшиеся из низшего мира — их псы: захочется — бросишь кость, посмотришь, как они виляют хвостом и выпрашивают, — вот это забавно.
Но сегодня всё изменилось.
Чжао Хай ни во что их не ставил. И справиться с ним они не могли. Только теперь они вдруг поняли: они ничуть не благороднее Чжао Хая. Те, кто вознёсся из низшего мира, в своё время были владыками целых миров. По положению, по статусу — не ниже, а то и выше их.
На самом деле они, возможно, давно это знали. Но подсознательно, чем яснее знали, тем сильнее хотели втоптать тех в рабов. Подумать только: использовать владыку мира как раба — какое удовольствие!
Однако сегодня всё это разбил Чжао Хай. Он совершенно их не принимал всерьёз. Тот пренебрежительный взгляд, словно ледяные иглы, глубоко вонзился в сердце старейшины Дуаня. Ему казалось, что его достоинство растоптали, а по лицу надавали пощёчин.
И тут раздался голос:
— Тан Инъи, куда ты собрался? Почему самовольно покидаешь строй?
Голос прозвучал внезапно. Старейшина Дуань, погружённый в мрачные мысли, вздрогнул и обернулся. Один из вознёсшихся из низшего мира, пришедших с ним, отделился от отряда.
Старейшина Дуань взглянул на Тан Инъи и нахмурился.
Тан Инъи был одним из тех, кого он ценил: смышлёный, умел ладить с людьми, всегда хорошо с ним обходился. Старейшина Дуань даже даровал ему место для вознесения, считал своим доверенным лицом. И в лагерь Острого Меча он взял его с собой. А до этого в лагере Тан Инъи как раз попал в энергетическую верёвку Чжао Хая и едва не погиб.
Увидев, что Тан Инъи хочет покинуть строй, старейшина Дуань удивился, затем уставился на него:
— Тан Инъи, что ты задумал?
Старейшина Дуань действительно разозлился.
Сегодня он уже потерял лицо, а теперь ещё и Тан Инъи выкидывает такое. Как тут не разъяриться? В душе у него проснулась жажда убийства. Хотя прежде он благоволил Тан Инъи, в его глазах тот всё равно был всего лишь псом. Пёс слушается — дашь кость; не слушается — прибьёшь.
Тан Инъи взглянул на старейшину Дуаня, потом на остальных старейшин и негромко произнёс:
— Отвечу старейшине Дуаню: я просто ранее получил рану и потому шёл медленнее, а не собирался покидать отряд. Прошу старейшину Дуаня и остальных старейшин принять это во внимание.
Говоря это, он отвешивал старейшинам поклоны.
Услышав это, старейшина Дуань разъярился ещё больше. Он холодно фыркнул:
— Ты что, издеваешься надо мной? Упрекаешь, что я не справился с лагерем Острого Меча и позволил вас ранить?
С этими словами он направился к Тан Инъи. На его лице уже проступила убийственная аура.
Тан Инъи, казалось, не замечал его реакции. Он снова поклонился и заговорил:
— Старейшина, я совершенно…
Не успел он договорить, как его фигура внезапно отпрянула назад.
Прежде чем остальные старейшины успели среагировать, Тан Инъи отлетел на несколько десятков чжанов, полностью вырвавшись из окружения старейшины Дуаня, и остановился.
Затем он взглянул на старейшину Дуаня и остальных и холодно произнёс:
— Да, я упрекаю вас в некомпетентности.
— Я давно хотел сказать: вы, люди, совершенно никчёмны. Если высший мир весь состоит из таких, как вы, то он поистине разочаровывает.
— Думаете, я не вижу? Вы опозорились в лагере Острого Меча и ни за что не хотите, чтобы об этом узнали. Потому вы непременно убьёте нас, чтобы замять дело.
— То, что вы до сих пор не начали, объясняется лишь тем, что ваши боевые мандаты отобрал Чжао Хай. Если бы вы на нас напали, мы бы тотчас дали отпор, и кто-нибудь наверняка сбежал бы. Без мандатов вы не можете перебить нас всех, потому и терпите.
— Но стоит вернуться в оборону, как вы тотчас за нас возьмётесь. Потому я не хочу идти с вами.
Тут он помолчал и продолжил:
— Раньше я не был уверен, что вы задумали, теперь уверен. Если бы вы не собирались с нами разобраться, зачем бы вы следили за мной? Даже если я чуть отстал, вы это замечаете.
— Хорошо, что я был настороже. Иначе даже не узнал бы, как умер.
— Братья, не ждите! В обороне вас ждёт только смерть! Бегите, я ухожу первым. Я иду в лагерь Острого Меча, попрошу их приютить нас. Прощайте!
С этими словами он двинулся и отступил назад. Несколько прыжков — и он исчез.
Остальные, пришедшие со старейшиной Дуанем, переглянулись. Затем кто-то крикнул «бежим», и все бросились врассыпную. В мгновение ока они исчезли, оставив старейшину Дуаня и нескольких старейшин с потемневшими лицами.
Спустя время старейшина Дуань стиснул зубы:
— Проклятие! Эти твари должны умереть! Как они посмели? Как посмели!
Он бушевал. Лица остальных тоже были мрачны.
Как и сказал старейшина Дуань, они и представить не могли, что эти люди из низшего мира осмелятся так с ними поступить.
Но, как и сказал Тан Инъи, у них не было боевых мандатов. С их силами они не могли справиться с теми, кто решил бежать. Даже догнать не могли.
Потому они и были в ярости.
Спустя время старейшина Дуань тяжело выдохнул:
— Идём. Возвращаемся. Немедленно соберём войска и уничтожим лагерь Острого Меча! Пока не уничтожу его своими руками, не успокоюсь!
Он повернулся и полетел к линии обороны. Остальные поспешили за ним.
Оставим пока старейшину Дуаня, который возвращался собирать войска. Поговорим о Тан Инъи и остальных.
Те двести с лишним человек, что пришли со старейшиной Дуанем, теперь разбежались. Убедившись, что погони нет, они постепенно собрались вместе и направились к лагерю Острого Меча.
Они ясно понимали: сбежав от старейшины Дуаня, они больше не могут вернуться в Область бессмертных духов.
Хотя Область бессмертных духов огромна и людей много, у людей высшего мира есть свои методы управления. Они не могли просто так уйти в другое место. Стоит попытаться присоединиться к другим — и их тотчас обнаружат. А тогда их ждёт только смерть.
Они не хотели умирать.
Потому выбор был один — лагерь Острого Меча.
Ведь они понимали: сдаться теневым нельзя. Хотя некоторые и сдавались, все они в конце концов погибли от рук теневых. Потому к теневым им путь закрыт.
Оставался только лагерь Острого Меча.
К счастью, они были недалеко. Вскоре они подошли к внешней границе лагеря.
Но тут случилось странное — они не нашли лагерь Острого Меча.
Хотя шли той же дорогой, что и раньше, теперь лагеря не было видно. Они растерялись.
Собравшись вместе, несколько главарей посмотрели на Тан Инъи.
Один из них негромко произнёс:
— Старина Тан, что происходит? Почему не находим лагерь? Если не найдём, нам конец.
— Мы сбежали от старейшины Дуаня, в оборону возвращаться нельзя — смерть. К теневым идти — тоже смерть. Теперь и лагерь не найти. Что делать?
— Если не найдём лагерь, нам конец. Нисхождение божественного света приходит точно по времени. Если не укроемся в лагере, не протянем и нескольких дней.
Лицо Тан Инъи тоже было мрачным. Он подумал и негромко произнёс:
— Должно быть, лагерь использует формацию. Иначе мы бы его нашли.
— Будем искать. Рано или поздно найдём. В оборону возвращаться нельзя ни в коем случае. Из-за сегодняшнего и из-за лагеря — если вернёмся, старейшина Дуань нас убьёт.
— Потому нужно найти лагерь. Ищите внимательнее. Как только найдём формацию, у нас будет путь к жизни.
— Не нужно искать. Наш командир просит вас войти в лагерь.
С этими словами справа, в десяти шагах от них, вдруг появился человек.
Он словно вышел из пустоты. Только что там ничего не было — и вот он уже стоит.
Все изумлённо уставились на него. Но вскоре узнали — они его видели. Он стоял рядом с Чжао Хаем, хоть и молчал, но запомнился. К тому же внешность у него была приметная.
Увидев его, все вздохнули с облегчением.
(Конец главы)