У Ган смотрел на Фацзина и чувствовал, что этот человек какой-то странный.
Но в чём именно странный — не мог понять.
Лишь услышав, как Фацзин упомянул о своей ране, У Ган немного успокоился. О том, что Фацзин ранен, он знал и раньше. Но Фацзин до сих пор им об этом не говорил. Это невольно вызвало у У Гана подозрение: не начал ли Фацзин их подозревать?
Если Фацзин и вправду начал подозревать, дело плохо.
У Ган прекрасно понимал: его секта Бадао хоть и считается в высшем мире большой сектой, но по сравнению с храмом Баньжо, где состоял Фацзин, Бадао можно считать лишь средней сектой. Храм Баньжо — известная в высшем мире великая секта, и сказать, что он держит в руках всю буддийскую школу, было бы не преувеличением.
А Фацзин, по сути, тоже был сослан на Чёрно-белое поле битвы.
У Ган наводил справки. Фацзин изначально был учеником истинной передачи храма Баньжо, но так как он уже много лет не совершал прорыва, в храме нашлись люди, предложившие отправить его на Чёрно-белое поле битвы — постигать буддийское учение и искать случая для прорыва.
Но, по мнению У Гана, это было полной чушью.
Где угодно можно постигать буддийское учение — зачем непременно ехать на Чёрно-белое поле битвы? Наверняка Фацзин в секте кому-то перешёл дорогу. К тому же его культивация много лет не росла, а его наставник, как говорили, уже умер в медитации, — вот его и сослали сюда. А его место, разумеется, занял кто-то другой.
Именно потому, что Фацзин попал на Чёрно-белое поле битвы позже, он не участвовал в их делах и ничего не знал об их планах. У Ган и его товарищи не смели рассказывать Фацзину о плане — ведь У Ган знал, что храм Баньжо всегда занимал крайне жёсткую позицию по отношению к теневой расе. Любой представитель теневой расы должен быть убит.
Потому он не смел открыть план Фацзину.
Скажи он — и кто знает, что бы сделал Фацзин. Но то, что он не стал бы с ними заодно, — несомненно.
Именно поэтому они никогда не думали сотрудничать с Фацзином в этом деле. Но они боялись, что Фацзин раскроет то, что они делают. Особенно после того, как Чжао Хай произнёс те слова, — они все поняли, что он имел в виду.
Потому У Ган и хотел напасть на Чжао Хая.
На самом деле он хотел убить Чжао Хая. Увы, у него не вышло.
Это его сильно встревожило. Он боялся, что Фацзин из-за слов Чжао Хая начнёт их подозревать. Потому он всё время тайно следил за Фацзином. И именно поэтому сразу узнал о его ранении.
Но, видя, что Фацзин всё не говорит об этом, он тревожился ещё сильнее. Он боялся, не подозревает ли их Фацзин.
Однако теперь, похоже, дело обстояло иначе.
Фацзин, кажется, их не подозревал. Иначе не стал бы говорить о своей ране.
От этой мысли У Ган тотчас принял озабоченный вид и сказал:
— Мастер, вы в порядке? У меня есть кое-какие лекарства для лечения ран. Не желаете ли принять?
У Гана и вправду были целебные пилюли. Он не смел использовать яд против Фацзина — ведь пилюли храма Баньжо были широко известны.
Фацзин с улыбкой ответил:
— Амитабха, благодарю тебя, даос У. Бедный монах в порядке, не тревожься. Всего лишь небольшая рана, уже почти зажила. Думаю, ещё два дня восстановления, и всё пройдёт. Сейчас мы на Чёрно-белом поле битвы, где не хватает припасов. Если только это не тяжёлая рана, лучше не тратить лекарства на пустяки.
У Ган кивнул и с беспомощным вздохом произнёс:
— Мастер прав. У нас здесь и вправду слишком мало припасов, даже пилюли приходится экономить. Неудивительно, что те ученики обирают вознёсшихся из низшего мира. Но, к сожалению, те вознёсшиеся перед вознесением обычно оставляют всё ценное своим ученикам или сектам. Так что даже если и хочешь что-то получить от них, ничего не выйдет. Всем живётся несладко.
Говоря это, У Ган следил за выражением лица Фацзина.
Он знал, что Фацзин должен знать о том, что внизу обирают вознёсшихся. Он хотел увидеть, как Фацзин отреагирует на его слова.
Но, увы, он ничего не заметил.
Фацзин лишь спокойно произнёс:
— Амитабха, ничего не поделаешь. Те благодетели, что вознеслись из низшего мира, даже если и попадут в наш мир, вряд ли достигнут многого. Лучше уж оставить возможность нашим ученикам.
Сказав это, он обернулся в сторону Цзяньбичэна и пробормотал:
— Лишь бы удалось взять этот Цзяньбичэн. Иначе потери могут оказаться очень велики.
У Ган, глядя на реакцию Фацзина, решил, что тот и вправду ни в чём не подозревает, и подхватил:
— Да. И не подумаешь, что у этих людей из низшего мира хватит такой смелости. Мастер, как думаешь, не могли они сговориться с теневой расой? Может, они выступают против нас с поддержки теневой расы? Иначе почему после уничтожения нескольких сотен тысяч теневых теневая раса не стала с ними разбираться?
Услышав это, Фацзин опешил.
Затем он с изумлением посмотрел на У Гана.
Это выражение не было наигранным. Он и вправду изумился. Он не ожидал, что У Ган скажет такое.
Это что, признание, что они сговорились с теневой расой?
Чжао Хай уничтожил несколько сотен тысяч теневых — как теневая раса могла после этого сговариваться с Чжао Хаем? В это никто не поверит. А У Ган сказал это, да ещё так естественно.
Он что, сошёл с ума?
Впрочем, Фацзин, разумеется, не стал высказывать свои мысли вслух, а подхватил:
— После твоих слов, даос, и вправду появляется такая возможность. Похоже, этого Чжао Хая непременно нужно уничтожить. Мы уже всё спланировали — как только придёт время, мы его непременно уничтожим.
У Ган кивнул и негромко произнёс:
— Тогда мы все вместе ударим и непременно уничтожим Чжао Хая. Если на этот раз нам не удастся с ними справиться, нам и вправду будет грозить опасность. Я предлагаю вот что: нужно подготовиться. Чжао Хай не так прост. Мы можем попросить других быть наготове. Если нам не удастся уничтожить Чжао Хая одним ударом, пусть другие тоже придут, и мы ударим вместе. Уверен, общими силами мы непременно одолеем Чжао Хая. Как думаешь, мастер?
Фацзин смотрел на У Гана.
Он не совсем понимал, почему У Ган так настаивает на уничтожении Чжао Хая. Неужели он и вправду считает угрозу со стороны Чжао Хая настолько серьёзной? Или из-за прежних слов Чжао Хая он непременно хочет его уничтожить?
Впрочем, Фацзин не собирался мешать У Гану.
Он прекрасно понимал: Чжао Хая необходимо устранить. Иначе это непременно подорвёт их власть над Чёрно-белым полем битвы.
Теперь он обнаружил, что здесь кто-то сговорился с теневой расой. Он мог вернуться и доложить секте. И тогда, если сверху поступит приказ, положение на Чёрно-белом поле битвы, возможно, изменится. И если они ещё несколько лет как следует обучат вознёсшихся из низшего мира, вполне может статься, что Чёрно-белое поле битвы вернётся к прежнему состоянию, а то и они начнут теснить теневую расу.
Но если позволить Чжао Хаю усилиться, всё будет совсем иначе.
Чжао Хай сам вознёсся из низшего мира. А то, что он хочет сделать, — взять под контроль Область бессмертных духов и собрать всех вознёсшихся под своё начало. Если у него получится, они полностью лишатся власти над Чёрно-белым полем битвы. Более того, если у Чжао Хая получится, то, учитывая его предубеждение против людей высшего мира, он непременно постарается вознестись в высший мир. И тогда он непременно начнёт действовать против сект высшего мира. А это значит, что опасность будет грозить не только Чёрно-белому полю битвы, но и всему высшему миру.
Потому, хоть Фацзин и знал, что У Ган, возможно, сговорился с теневой расой, он всё же мог с ним сотрудничать.
Ведь их цели совпадали — оба хотели разделаться с Чжао Хаем.
Хотя Чжао Хай прежде и сказал ему, что в Области бессмертных духов кто-то может быть в сговоре с теневой расой, и это вызвало у него подозрения, что и помогло ему заметить странности, — это не мешало ему разобраться с Чжао Хаем. Ведь в душе Фацзина Чжао Хай всё же оставался вознёсшимся из низшего мира и не шёл ни в какое сравнение с ними, коренными жителями высшего мира.
Потому Фацзин сложил ладони и, тихо произнеся буддийскую формулу, сказал:
— Амитабха, даос У прав. Чжао Хая и его людей необходимо уничтожить, иначе они станут большой бедой. Поручаю это дело тебе, даос У.
Фацзину хотелось посмотреть, как поступит У Ган.
Услышав это, У Ган слегка улыбнулся и негромко произнёс:
— Хорошо. Тогда, мастер, я от имени всех нас извещу остальных, чтобы они были готовы в любой момент прийти на помощь. Но если посылать письмо, боюсь, ничего не объяснишь. Я собираюсь встретиться с остальными и всё им растолковать.
Фацзин опешил, но всё же кивнул:
— Хорошо, пусть будет по-твоему, даос У.
У Ган кивнул, отсалютовал Фацзину и ушёл.
Фацзин не заметил промелькнувшей на губах У Гана усмешки.
В той усмешке была толика самодовольства, но больше — холод.
У Ган ушёл, но Фацзин не двинулся с места.
Он всё так же стоял, закрыв глаза, и обдумывал слова У Гана.
Он думал: зачем У Ган так поступает? Неужели он и вправду считает, что их сил недостаточно, чтобы разделаться с Чжао Хаем? Если так, то У Ган, пожалуй, слишком уж серьёзно относится к Чжао Хаю.
Неужели Чжао Хай и его люди и вправду настолько трудные противники?
Или у него есть иная цель?
На какое-то время Фацзин погрузился в глубокие раздумья.
Тем временем люди уже построили множество домиков. Хоть они и были разного размера, в них могло поместиться много народу. Ещё немного усилий — и все дома будут построены. Тогда их десятимиллионное войско до прихода нисхождения божественного света обретёт крышу над головой.
Фацзин тоже вздохнул с облегчением.
Затем он перевёл взгляд в сторону Цзяньбичэна, и выражение его лица стало очень сложным.
(Конец главы)