Вскоре Чжао Хай и Белоглазый вернулись в башню.
Цзян Шэнлинь всё ещё ждал там. Прежде, когда Чжао Хай рассказывал обо всём остальным, он велел Белоглазому собирать людей в одном месте, по тридцать-пятьдесят человек за раз, потому и управился так быстро. Если бы он ходил к каждому по отдельности, сколько времени ушло бы на тысячу с лишним человек? К тому же было бы слишком шумно, и Хань Фэн непременно что-то заподозрил бы.
Когда они вернулись, теневые уже почти не наступали. Но закон неба и земли не исчез. Похоже, Мир Теней не собирался отступать так скоро. Впрочем, с приходом нисхождения божественного света им придётся уйти, даже если не захотят.
Странно, но нисхождение божественного света Мира Теней не действовало на территории, занятые миром культивации. Свет мира культивации мог появляться на землях, занятых культиваторами, а свет Мира Теней — только на землях, полностью занятых теневыми. Два вида света не конфликтовали. Даже под разными законами неба и земли они не сталкивались. Это было очень странно.
Цзян Шэнлинь, увидев, что оба вернулись, кивнул им:
— Вернулись. Похоже, вы уже всё всем рассказали. Сяо Хай, какие у тебя планы? Рассказать сейчас — а если Хань Фэн узнает и применит боевой мандат против нас, что тогда?
Чжао Хай улыбнулся:
— Не беспокойся. Все думают так же, как мы. На этот раз глава союза предал всех, это вызвало всеобщее возмущение. Никто не встанет на его сторону. Когда теневые отступят, мы пойдём к нему и потребуем, чтобы он покинул лагерь Острого Меча.
Цзян Шэнлинь, услышав это, разочаровался ещё больше. Он взглянул на Чжао Хая:
— Сяо Хай, неужели ты хочешь только выгнать его из лагеря? А если он уйдёт и отправится в оборону к старейшинам высшего мира? Если он найдёт их, они придут за тобой.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Ничего. У нас ведь есть этот лагерь. Старейшины высшего мира не смогут пробиться. Теневые не могут, и старейшины не смогут. Не беспокойся.
С этими словами Чжао Хай закрыл глаза, показывая, что больше не хочет об этом говорить.
Видя это, Цзян Шэнлинь покачал головой и горько усмехнулся. Он не понимал, о чём думает Чжао Хай. Разве это так просто?
Выгнать Хань Фэна — значит полностью с ним рассориться. А если люди высшего мира узнают о способностях Чжао Хая, они сделают всё, чтобы его заполучить. Тогда и теневые, и высший мир пойдут против них. Разве маленький лагерь устоит против двух сил? Невозможно.
Но Чжао Хай настаивал. Это было слишком самоуверенно, даже самонадеянно.
Цзян Шэнлинь взглянул на Белоглазого и увидел, что тот вовсе не тревожится, а смотрит на Чжао Хая с каким-то особым смыслом. Это озадачило Цзян Шэнлиня. Неужели в поступке Чжао Хая есть что-то ещё?
Он подумал, но так и не понял.
Самое хлопотное — боевой мандат Хань Фэна. Мандат может обездвижить человека через закон неба и земли. Его создали люди высшего мира, чтобы контролировать строптивых вознёсшихся. Потому все из низшего мира боялись сопротивляться. Мандат стал обязательным для всех, кто имел положение в Области бессмертных духов. У Хань Фэна как командира лагеря он тоже был.
С мандатом он мог обездвижить всех в лагере. Это и было самой большой проблемой.
Цзян Шэнлинь не понимал, откуда у Чжао Хая уверенность, что он сможет выгнать Хань Фэна. Разве это не слишком рискованно? Неужели он думает, что числом можно одолеть Хань Фэна?
Он не понимал. Совсем не понимал.
В конце концов Цзян Шэнлинь перестал думать. Всё уже случилось, конфликт в лагере Острого Меча неизбежен. Каким будет результат — никто не знает. Он сделал выбор, и отступать поздно. Оставалось идти шаг за шагом.
Трое молча сидели в башне.
Сколько прошло времени, неизвестно, но вдруг все трое ощутили, что стало светло. Они опешили, открыли глаза и увидели, как с неба хлынул белый свет, и всё вокруг стало белым. Глаза перестали видеть.
Увидев это, Цзян Шэнлинь пробормотал:
— Нисхождение божественного света… Не думал, что оно уже наступило. Теневые не смогли нас одолеть. Мы победили, мы победили.
Под конец он разволновался. Белоглазый тоже. Лишь Чжао Хай сидел спокойно.
Через четверть часа свет исчез, всё вернулось в норму.
Чжао Хай и остальные огляделись и обнаружили, что закон неба и земли Демонического предела, давивший на них, полностью исчез. Лагерь Острого Меча вернулся к прежнему виду, даже площадь не изменилась. Закон неба и земли Демонического предела отступил на прежние позиции.
Увидев это, Цзян Шэнлинь тихо вздохнул:
— И вправду, нисхождение божественного света могущественно. Стоит нам занять место, и в радиусе тысячи ли всё становится нашим. Свет возвращает нам земли. Но сколько лет такого не было. Жаль, очень жаль.
Чжао Хай слегка улыбнулся и негромко произнёс:
— Все вышли. Похоже, пора всё решить. Идём, посмотрим.
Он первым поднялся и вышел. Вскоре он оказался снаружи. Остальные в лагере тоже вышли. Хань Фэн, разумеется, тоже.
Но Хань Фэн улыбался. Увидев Чжао Хая, он расхохотался:
— Сяо Хай, мы победили! Видишь, мы победили! Ха-ха-ха, отлично, просто отлично!
И снова расхохотался, радуясь.
Но окружающие почти не улыбались. Многие смотрели на Хань Фэна враждебно.
Хань Фэн заметил это. Улыбка исчезла. Он обвёл всех взглядом и негромко произнёс:
— Что такое? Мы победили, а вы не рады?
Чжао Хай взглянул на Хань Фэна и слегка улыбнулся:
— Рады, конечно, рады. Только боюсь, что ты, глава союза, не рад. Глава союза, твой план брат Цзян мне рассказал. Можешь не притворяться. Ты хотел меня контролировать и продать старейшинам высшего мира? Глава союза, я действительно не ожидал, что ты так поступишь.
Под конец Чжао Хай горько усмехнулся, с видом глубокой печали.
Лицо Хань Фэна переменилось. Рука его уже легла на боевой мандат. Затем он взглянул на Цзян Шэнлиня и холодно фыркнул:
— Цзян Шэнлинь, не думал, что я считаю тебя другом, а ты меня продашь. Разве моя мысль неправильна? Я же ради вознесения. А ты так поступил. Бесстыдно.
— Я бесстыден? — Цзян Шэнлинь тоже разозлился. — Хань Фэн, ты предал столько братьев в лагере Острого Меча, лишь бы угодить людям высшего мира, ещё и хотел подчинить Чжао Хая ядом, только ради своего вознесения. Разве твоя мысль не бесстыдна? А теперь ты ещё смеешь говорить, что я бесстыден. Ты и вправду бессовестен.
Хань Фэн холодно усмехнулся:
— Не для себя — не для людей. Я делаю это для себя. В чём я виноват? К тому же вы думаете, что победили? Говорю вам, нет. У меня боевой мандат, никто из вас не может меня тронуть.
Чжао Хай взглянул на Хань Фэна и тихо вздохнул:
— Глава союза, ты знаешь, наш лагерь создавался, чтобы всем жилось лучше, чтобы все выжили. А ты предал всех братьев.
— По правилам нашего союза тебя должны казнить. Но у тебя боевой мандат, и мы не хотим враждовать, множить потери. Потому мы даём тебе шанс — покинь лагерь Острого Меча.
Хань Фэн взглянул на Чжао Хая и вдруг расхохотался:
— Покинуть лагерь? Ха-ха-ха, не мечтай! Чжао Хай, ты идёшь по пути смерти! Это всего лишь малая атака теневых, а мы уже дрожим. А что будет при более яростных? Чем ты будешь защищаться? Этой формацией? Этим лагерем? Не мечтай!
— Только мой путь — единственный путь к жизни. Но не каждый по нему пройдёт. Те старейшины не станут из-за тебя выводить всех нас из лагеря Острого Меча в оборону. Потому я так и поступил.
— Сейчас даже лучше. Ты показал мне, кто враг, а кто друг. Теперь я знаю, кто мне верен.
С его словами некоторые в лагере начали стягиваться к Хань Фэну.
Увидев это, Чжао Хай сначала опешил, затем лицо его переменилось. Он взглянул на них и горько усмехнулся:
— Не думал, что вы, зная, что Хань Фэн предал нас, всё равно пойдёте за ним и предадите меня.
— Я действительно не понимаю, зачем вы это делаете. Неужели вам так нравится быть псами людей высшего мира? Вам так приятно?
— С таким настроем, даже попав в высший мир, чего вы добьётесь? Сможете ли продвинуться на пути культивации?
(Конец главы)