Чжао Хай, услышав вопрос Цзян Шэнлиня, чуть приподнял уголок рта, затем посерьёзнел и негромко произнёс:
— Сможем. Конечно, сможем. На самом деле вовсе не мы должны одолеть людей из Области бессмертных духов — это они сами хотят себя одолеть. Раньше я этого не понимал, но только что вдруг осознал.
Цзян Шэнлинь опешил и с недоумением посмотрел на него:
— Глава союза... что ты имеешь в виду? Я не совсем понимаю.
И вправду не понимал. Как это люди из Области бессмертных духов могут сами себя одолеть?
Чжао Хай слегка улыбнулся, и взгляд его устремился вдаль, словно сквозь пелену белого тумана он видел нечто сокрытое:
— Помнишь, что нас всё время озадачивало? Люди из Области бессмертных духов прекрасно знают, что сто тысяч против нас ничего не решат, и всё же снова посылают только сто тысяч. Это всех ставило в тупик. Теперь я понял.
Он помолчал и тихо вздохнул:
— Не знаю, ради чего именно, но так или иначе люди из Области бессмертных духов больше не хотят держать оборону. Они не хотят больше враждовать с Теневым Демоническим Пределом. Они хотят вернуться в высший мир или хотят отказаться от Чёрно-белого поля битвы. Но просто взять и отказаться не могут — люди высшего мира явно не позволят. Потому они и хотят понемногу проигрывать Теневому Демоническому Пределу. Так они смогут открыто отказаться от этих земель. Но для этого нужен процесс. И тут появились мы. Они решили, что это хорошая возможность. Они вполне могут нашими руками истощить собственные силы.
— Иначе говоря, те сто тысяч, которых они послали против нас, изначально были отправлены на смерть. Они хотят проиграть нам, потом проиграть снова и снова, пока не лишатся сил и воевать с нами, и воевать с теневой расой. А когда теневая раса нападёт, они смогут открыто отступить.
Цзян Шэнлинь слушал, остолбенев, почти не веря. Если всё так, как говорит Чжао Хай, это было поистине ужасно. Они стали ножом в руках тех людей, а те этим ножом убивали себя. Когда те вернутся в высший мир и доложат обо всём сектам, секты не станут их винить, а наоборот, свалят всё на них.
А если они в будущем и вправду вознесутся, то, поднявшись в высший мир, столкнутся с лютой враждой всех сект. И это не сулило им ничего хорошего. Но был ли у них выбор? Не воспротивишься — останется только ждать смерти; воспротивишься — станешь ножом в чужих руках. Тупик, можно сказать, пути назад нет. Зная, что впереди яма, всё равно приходится прыгать.
Лицо Цзян Шэнлиня помрачнело. Он не был глупцом — просто раньше об этом не думал. Теперь, после слов Чжао Хая, он сразу всё понял и полностью поверил. Иначе и вправду невозможно было объяснить поведение старейшины Хуана и остальных.
Чжао Хай, глядя на него, слегка улыбнулся:
— Удивлён? На самом деле удивляться нечему. Те люди из высшего мира больше не хотят здесь оставаться, хотят всё бросить, но им нужен благовидный предлог. А мы — подоспевшая помощь. Как они могли ею не воспользоваться?
Он тихо вздохнул и пробормотал:
— И не подумаешь, что у тех людей из высшего мира могут быть такие мысли. Может, это связано с их положением. Все они — ученики истинной передачи или ключевые ученики своих сект. Тот предок, что когда-то установил правило посылать ключевых учеников на Чёрно-белое поле битвы, хотел дать им настоящее испытание — возможность сразиться здесь с теневой расой. Но за столько лет эти люди давно перестали хотеть сюда являться, а не являться не могут. Потому и придумали такой способ, и шаг за шагом его осуществляют, причём весьма успешно.
Цзян Шэнлинь не знал, что сказать. Теперь он не сомневался в словах Чжао Хая. Даже если Чжао Хай не совсем верно угадал их истинные намерения, в том, что те хотят отказаться от Чёрно-белого поля битвы, Цзян Шэнлинь не сомневался. Иначе они не стали бы так поступать.
И вдруг Цзян Шэнлинь подумал об одном: о способностях Чжао Хая. Если Чжао Хай и вправду раскроет свои умения, как поступят с ним старейшины высшего мира? Неужели и вправду сразу позволят ему вознестись в высший мир? Или постараются как можно скорее избавиться от него, чтобы секты не потребовали, чтобы Чжао Хай построил на Чёрно-белом поле битвы формации против теневой расы? Если второе, то старейшины высшего мира непременно захотят его смерти — и это всё объясняет.
От этой мысли Цзян Шэнлинь в душе вздохнул и понял, что уступает Чжао Хаю отнюдь не самую малость. Но больше ничего не сказал, лишь взглянул на Чжао Хая:
— Глава союза, так что же, мы и вправду станем тем ножом, которым они убивают себя?
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— А почему бы и нет? Если мы не станем этим ножом, на что нам тогда развиваться? Даже если они не воспользуются нами, чтобы убить себя, теневая раса всё равно их перебьёт. Чем отдавать земли теневой расе, лучше уж мы их примем. Это называется «отвергнутое другими — беру я». Хе-хе, с этими землями мы сможем выгнать теневую расу с Чёрно-белого поля битвы. А тогда, имея за спиной Чёрно-белое поле битвы, я не побоюсь ничего, что ждёт нас в высшем мире, — у нас будет путь к отступлению.
Цзян Шэнлинь кивнул:
— Ты и раньше так говорил, а я тогда не очень-то верил. Но теперь, пожалуй, начинаю верить.
И вправду начинал верить. Он чувствовал решимость Чжао Хая и понимал, что тот давно всё рассчитал. Чжао Хай будет идти по своему плану, и, судя по тому, что он уже сделал, у него неплохие шансы на успех.
Чжао Хай слегка улыбнулся и сказал:
— Ладно, хватит об этом. Всё нужно делать шаг за шагом. Покажу тебе кое-что — вот эту пластину доспеха. Это мой пробный образец, и, по-моему, неплохо. Взгляни.
С этими словами Чжао Хай протянул Цзян Шэнлиню пластину доспеха.
Цзян Шэнлинь взял её, и она оказалась на ощупь холодной — холоднее крепкого льда. Он изумился, внимательно рассмотрел пластину и проверил её твёрдость. Твёрдость была необычайной, а что удивило его ещё больше — пластина оказалась на диво упругой. Он даже смог её согнуть. Как тут было не изумиться?
Отложив пластину, Цзян Шэнлинь с изумлением сказал Чжао Хаю:
— Глава союза, эту пластину тоже ты изготовил? Из здешней земли?
Он и вправду был поражён. Прежний способ, которым Чжао Хай изготавливал доспехи, казался ему уже пределом совершенства. Честно говоря, он и подумать не мог, что из одной лишь здешней земли можно создать такие доспехи. А теперь эта пластина оказалась ещё прочнее тех доспехов. Как тут было не изумиться?
Чжао Хай кивнул:
— Верно, она из здешней земли. Только способ изготовления особый. Я хочу этим способом изготовить крылатого коня. Как думаешь?
Таковы и вправду были мысли Чжао Хая. Он уже заметил, что Цзян Шэнлинь хочет к нему приблизиться, а значит, мог сделать его своим доверенным лицом. Что до Белоглазого — тот давно уже был доверенным лицом Чжао Хая. Белоглазый говорил с Цзян Шэнлинем именно потому, что так велел Чжао Хай. В этом мире не только Белоглазый владел техникой передачи голоса — Чжао Хай, конечно, тоже. А Белоглазый давно всем сердцем шёл за Чжао Хаем, потому и делал всё, что тот велел. Сейчас Белоглазый не был рядом с Чжао Хаем лишь потому, что ему ещё предстояло убеждать других.
Цзян Шэнлинь, разумеется, ничего этого не знал. Но раз Чжао Хай спросил, он, конечно, сразу ответил:
— Отлично, просто отлично! Такой материал — уже самый лучший. Если и вправду изготовить из него крылатого коня, эффект будет ещё лучше. Глава союза, это вполне осуществимо.
Чжао Хай кивнул:
— Эта пластина стала такой упругой потому, что и огонь, которым её изготавливали, и вода, в которой закаливали, — вещи особые. Именно из-за особого огня и воды пластина получилась такой упругой и при этом твёрдой. Я собираюсь обучить этому способу скелетов, чтобы они изготавливали крылатых коней.
Цзян Шэнлинь опешил, а затем нахмурился:
— Глава союза, у этих скелетов нет разума. Разве они справятся с кузнечным делом? По-моему, лучше выбрать нескольких человек из братьев лагеря Острого Меча и поручить им изготовление крылатых коней. Скелеты, боюсь, не справятся.
Чжао Хай взглянул на Цзян Шэнлиня и негромко произнёс:
— Скелеты — самые послушные. Что я велю, то они и делают. Я собираюсь разделить процесс изготовления на несколько частей и поручить их скелетам. Как думаешь?
Эти слова Чжао Хая были уже совершенно ясны — он всё ещё не вполне доверял людям из лагеря Острого Меча.
Цзян Шэнлинь посерьёзнел и негромко произнёс:
— Глава союза, если ты и вправду хочешь завоевать всё Чёрно-белое поле битвы, одними скелетами не обойтись. Нужно опираться на этих братьев. Сейчас у братьев на душе неспокойно — и всё из-за твоего запрета. Если ты теперь не станешь их приближать, только усилишь смуту. Все лишь ещё больше увеличатся в мысли, что ты хочешь управлять ими через запрет. А если ты приблизишь их, наоборот, все успокоятся.
Чжао Хай взглянул на Цзян Шэнлиня:
— Но если те типы решат, что я потому и передал им этот способ, что полностью им доверяю после наложения запрета, не выйдет ли обратный эффект? Ведь то, что я им даю, — всё хорошее. Этот материал не только отличный для кузнечного дела, но и как оружие весьма силён. А если они используют это против меня — что тогда?
(Конец главы)