Чжао Хай взглянул на людей внизу, слегка нахмурился и задумчиво произнёс:
— Это и вправду проблема. Впрочем, решение всё же есть.
Он помолчал и продолжил:
— Я могу убрать всех этих призраков. Тогда лагерь освободится. Вы тоже можете перебраться из лагеря внутрь крылатого коня и уступить лагерь им. Пусть потеснятся: в одной комнате разместится больше людей, кто-то поселится снаружи, можно устроить и на крышах. Если посчитать, примерно все и поместятся.
Все выслушали и с беспомощным видом кивнули.
Честно говоря, они и не думали, что однажды будут тревожиться из-за такого. Но Чжао Хай говорил разумно. Если в лагере потесниться, эти люди всё же поместятся. К тому же, кроме времени нисхождения божественного света, им вовсе не обязательно жить в лагере — вполне можно ночевать и снаружи.
Цзян Шэнлинь, однако, заинтересовался:
— Глава союза, ты можешь убрать этих призраков? И куда?
Именно это его и озадачивало. Среди тех, с кем он сталкивался, тоже были люди, управлявшие призраками. Одних призраков можно было убрать, других — нет. Потому он и спросил.
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Помещу их в пространственное снаряжение. Моё пространственное снаряжение достаточно велико: живых оно не вместит, а вот призраков — без всяких проблем. Просто уберу их туда.
Услышав это, все сначала опешили, а затем тихо рассмеялись. Они и вправду позабыли об этом.
Чжао Хай снова взглянул на людей внизу и негромко сказал:
— Время уже почти пришло. Скоро я сниму с них формацию иллюзий, чтобы они увидели нас и всё, что снаружи. Посмотрим, сдадутся ли они. Если не сдадутся — церемониться не стану.
Все кивнули.
Хотя Белоглазый и остальные, как и те люди внизу, вознеслись из низшего мира, близких отношений между ними не было. Всего лишь вознёсшиеся из низшего мира, к тому же в низшем мире они не обязательно принадлежали к одному миру — какие уж тут узы? Потому отсутствие привязанности было естественным.
Увидев, что все готовы, Чжао Хай двинул магический знак.
В великой формации люди разом вздрогнули. Затем начали озираться, и на лицах у них отразилось изумление. Вскоре кто-то заметил тела на земле. Тех мертвецов Чжао Хай не превратил в скелетов, потому их быстро обнаружили. Это изумило их ещё сильнее, и на каждом лице появилась настороженность.
А потом они увидели лагерь Острого Меча, скелетов, сновавших внизу, и, разумеется, заметили Чжао Хая и остальных наверху лагеря.
Они стали ещё настороженнее, каждый сжал оружие. Но никто не напал. Они прекрасно понимали: сейчас опрометчиво лезть в бой — никакой выгоды. Они скорее верили, что видят Чжао Хая и остальных потому, что Чжао Хай сам позволил им увидеть, а не потому, что они взломали чужую формацию.
Чжао Хай стоял наверху лагеря, глядя на людей внизу, и слегка улыбнулся:
— Думаю, все уже поняли, что это за место. Верно, это лагерь Острого Меча. Я нынешний командир лагеря Острого Меча, меня зовут Чжао Хай.
— Я знаю, что все вы прибыли с приказом разобраться с нами. Но теперь прошу вас обернуться — взгляните, на месте ли те старейшины высшего мира, что привели вас сюда.
С этими словами Чжао Хай указал им за спину.
Все услышали его слова. Они не удивились. Люди, повидавшие свет, сами могли пользоваться таким способом передачи голоса. И всё же они обернулись.
Они тоже верили, что Чжао Хай не станет нападать исподтишка, пока они оборачиваются. Ведь их слишком много. Даже если бы он напал, скольких бы он убил? В этом не было нужды.
Но, обернувшись, они обнаружили — все старейшины, что привели их сюда, исчезли.
Все сначала опешили, а затем поднялся шум.
Кто-то тотчас бросился бежать. Но не успел сделать и нескольких шагов, как несколько мечевых лучей метнулись к нему, вошли в грудь и вышли через спину. Те, кто пытался бежать, рухнули на землю и замерли, а следом хлынула кровь.
Это всех ошеломило.
Люди остановились и разом обернулись к Чжао Хаю. Они прекрасно понимали: хотя мечевые лучи прилетели снаружи, выпустил их наверняка Чжао Хай.
Чжао Хай обвёл их взглядом и слегка улыбнулся:
— Господа, будь я на вашем месте, я бы не дёргался. Вы и сами должны понимать: то, что вы видите нас, — лишь потому, что я позволил. А станете дёргаться — не поручусь, что не займусь вами. Так что лучше вести себя смирно.
Услышав это, все замерли.
Но между собой они переглядывались. Некоторые начали медленно собираться вместе. Чжао Хай всё прекрасно видел, но не мешал. Он лишь смотрел на них и заговорил:
— Господа, сейчас я даю вам два выбора.
— Первый: сдаться нам и вступить в лагерь Острого Меча. Впредь будем сражаться плечом к плечу, делить радости и невзгоды.
Тут Чжао Хай сделал паузу и продолжил:
— Второй — проще. Вы можете не идти с нами. Тогда я всех вас убью и превращу в таких же призраков, как они. Так какой выбор вы сделаете?
С этими словами он указал на скелетов внизу.
В лад с его движением скелеты разом поднялись. Их пустые глазницы уставились на людей, отчего по спине пробегал холод.
Люди переглянулись.
Внезапно из толпы раздался голос:
— Мы тебя не боимся, Чжао Хай! Не верю, что ты убьёшь всех нас! У тебя не хватит смелости! Если посмеешь всех нас убить, старейшины высшего мира тебя не пощадят!
Голос шёл из группы людей, и обычный человек не разобрал бы, кто кричит.
Но Чжао Хай с первого взгляда понял, кто это. Он взглянул на них и слегка улыбнулся:
— Можете попробовать. Кстати, чуть не забыл сказать: они ведь тоже были такими же, как вы. А теперь, разве они не стали призраками?
— И ещё, взгляните, что это.
С этими словами Чжао Хай махнул рукой.
Белоглазый и остальные разом показали боевые мандаты.
Едва увидев боевые мандаты, люди заволновались. Они, конечно, знали, что это такое и каково их действие. Потому при виде боевых мандатов невольно испугались.
Ведь боевой мандат мог мгновенно подчинить их и полностью лишить силы сопротивления.
Чжао Хай, глядя на них, слегка улыбнулся:
— Ну что? Какой выбор? Сохранить верность хозяевам или пойти с нами?
— Я знаю, что вас тревожит. Вас тревожит вознесение. Мы тоже вознеслись из низшего мира. Мы тоже хотим вознестись. Но те старейшины высшего мира вовсе не считают нас за людей. Нам остаётся только подняться против них.
— Стоит нам одолеть их, и мы обязательно найдём способ вознесения. И тогда решать, вознесёмся мы или нет, будем мы сами, а не милость старейшин высшего мира.
Слова Чжао Хая заставили всех замолчать.
Честно говоря, все они в низшем мире были великими мастерами, сильными и почитаемыми. Но, попав в высший мир, разом стали пушечным мясом и рабами. Как с этим смириться?
Прежде у них не было сил сопротивляться. Но теперь, услышав Чжао Хая, их давно угасшие сердца начали медленно оживать.
Чжао Хай посмотрел на них, слегка улыбнулся и негромко произнёс:
— Ну что, господа? Делайте выбор.
— Не побоюсь сказать: по-моему, сегодня те старейшины высшего мира привели вас сюда на смерть. Ведь прежде здесь уже погибло пятьдесят тысяч человек. Вот эти самые. Среди них были и старейшины высшего мира. И ещё: на этих старейшинах мы нашли несколько формаций культивации высшего мира.
— Если вы присоединитесь к нам, эти формации вы тоже сможете культивировать.
Едва Чжао Хай это сказал, как среди людей началось волнение.
Приманка была слишком велика. Если они и вправду смогут вознестись и уже здесь освоить более высокие формации, их сила возрастёт. Для них это было крайне важно.
Вдруг один человек заговорил:
— Хочу узнать: если мы вступим в лагерь Острого Меча, как вы с нами обойдётесь? Наложите на нас какой-нибудь запрет?
Уже сам этот вопрос означал, что он подумывает присоединиться. Просто он боялся, что на него наложат запрет. Если так, они окажутся полностью в чужой власти.
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Нет. Если вы вступите в лагерь Острого Меча, мы будем ко всем одинаковы. Впредь все мы братья. И запретов на вас накладывать не станем.
— Но понадобится залог верности.
— Когда мы начнём расширяться, вам не нужно будет открыто сражаться со старейшинами высшего мира. Но нужно будет показаться там, где те старейшины смогут вас увидеть. А если ещё и обругаете их пару раз — будет совсем хорошо.
— Тогда старейшины высшего мира сочтут вас нашими. И даже если вы захотите вернуться, это станет невозможно.
— Как вам такое?
Услышав это, люди невольно вздохнули с облегчением. И одновременно мысленно обругали Чжао Хая за то, что у него слишком ядовитый ум.
Они прекрасно представляли: если они в лицо обругают старейшин высшего мира, те непременно затаят обиду. И даже если потом они захотят вернуться на линию обороны, это будет невозможно.
Старейшины высшего мира не отличались широтой души. Даже если они когда-нибудь вернутся, и старейшины на словах их простят, они наверняка найдут случай свести счёты.
Так что пути назад у них действительно больше не будет.
(Конец главы)