— Пробовали, но тоже без толку, — кивнул Вэньхай.
Люди секты Кровавой Бойни хоть и не слишком хорошо владели искусством проклятий, но вовсе не были с ним незнакомы. Чжао Хай и сам разбирался в проклятиях, к тому же они кое-что изучали о проклятых рунах — как они могли совсем не знать проклятий? Потому, испробовав другие способы атаки и убедившись, что все они бесполезны, они пустили в ход те немногие познания в проклятиях, что у них были. Однако и это не дало результата.
Чжао Хай нахмурился:
— Неужели они ни разу не напали? Эта иллюзия ни разу не атаковала нашу нынешнюю территорию?
Чжао Хай и вправду не верил: иллюзия лишь окружает их, но ни разу не напала. Это было поистине удивительно.
Вэньхай покачал головой:
— Нет, ни одной атаки. Кроме этого пейзажа, у них нет никаких изменений; кроме того, что они оттесняют наши атаки, у них нет никаких других наступлений. Это и меня удивляет. Но иллюзия и вправду не выказывает ни малейшего намерения нападать.
Чжао Хай нахмурился:
— Это и вправду странно. Давайте так: на какое-то время займитесь модернизацией всех Крепостей Кровавой Бойни, а также улучшением Инь-ян громовых прудов во внешних воплощениях всех учеников. Мне нужно уйти в затворничество на некоторое время, а когда выйду — решим, как быть с этой иллюзией. Пока я в затворничестве, если иллюзия начнёт наступать, сдержите её, если сможете; если совсем не выйдет — отступайте. Даже если в конце концов все вернётесь в пространство Сюаньу — ничего страшного. Всё решим, когда я выйду.
Услышав, что Чжао Хай собирается в затворничество, все разом откликнулись. Они прекрасно понимали: каждое его затворничество крайне важно для секты Кровавой Бойни. Потому не считали это чем-то неправильным или плохим и, разумеется, не стали возражать.
Чжао Хай взглянул на их реакцию и кивнул:
— Хорошо, решено. Пока следите за обороной, модернизируйте Крепости Кровавой Бойни и внешние воплощения, а всё остальное — после моего выхода. Идите.
Все разом откликнулись и, развернувшись, ушли.
Когда они удалились, Чжао Хай вместе с Лаурой и остальными вошёл в пространство. Едва оказавшись там, он сразу обратился к ним:
— Лаура, как вы думаете, в чём тут дело? Мне всё это кажется настолько странным. Те пейзажи, прежняя иллюзия, да и то, что появилось на Чёрно-белом поле битвы, — всё вызывает у меня очень странное чувство, словно это как-то связано с китайской культурой на Земле.
Лаура негромко произнесла:
— Хай-гэ, вообще-то мы тоже это заметили. Мы даже кое-что поискали по этому поводу. И знаешь, мы и вправду нашли кое-какие ответы.
С этими словами Лаура взмахнула рукой, и перед ними появилась проекция. На ней были три фигуры: одна — статуя летящей апсары с Чёрно-белого поля битвы, а две другие — те самые гиганты, мужчина и женщина, которых Чжао Хай видел в звуковом пространстве.
Чжао Хай мог говорить с Лаурой и остальными о Земле именно потому, что они об этом знали. Он давно рассказал им — ведь среди плоскостей пространства были и такие, что создавались по образцу Земли, а некоторые — по образцу Китая на Земле. Чжао Хай поведал им о Земле, и они даже неплохо разбирались в её культуре. Потому он и спросил Лауру, не заметила ли она странностей в этих двух плоскостях.
Увидев, что Лаура вывела статую летящей апсары и двух гигантов, Чжао Хай с недоумением взглянул на неё, не понимая, что она имеет в виду и зачем показывает эти изображения.
Лаура взглянула на него и слегка улыбнулась:
— Хай-гэ, ты ведь кое-что знаешь о буддийской культуре Земли. Разве ты не чувствуешь, что эти три фигуры кажутся знакомыми? Или вызывают смутное узнавание? Есть такое?
Чжао Хай кивнул:
— Если ты так говоришь, то действительно есть. Но я чувствую лишь смутное знакомство и не могу сразу вспомнить. Из них статуя летящей апсары мне наиболее знакома; две другие фигуры тоже кажутся знакомыми, но я не помню, где их видел.
Лаура слегка улыбнулась:
— То, что ты их узнаёшь, неудивительно. На самом деле летящая апсара в Китае связана с буддизмом. А те персонажи, которых представляют летящая апсара и эти две фигуры, должны быть тебе хорошо знакомы, можно сказать, на языке вертятся — потому что их очень легко запомнить. Восемь Легионов Дэвов и Нагов. Хай-гэ, это Восемь Легионов Дэвов и Нагов.
Услышав это, Чжао Хай опешил. Первая мысль была о романе «Восемь Легионов Дэвов и Нагов», но затем он сразу понял, что Лаура говорит не о романе, а о буддийских Восьми Легионах Дэвов и Нагов — о защитниках буддийской школы, которые не имеют отношения к роману.
Лаура, глядя на него, слегка улыбнулась и указала на статую летящей апсары:
— Хай-гэ, помнишь? Это Гандхарва из Восьми Легионов, божество ароматов. Потому на Чёрно-белом поле битвы мы чувствовали благоухание. К тому же она божество иллюзий. А эти двое — Кимпуруши из Восьми Легионов. Кимпуруши бывают мужчиной и женщиной: мужчина силён, но с лошадиной головой; женщина прекрасна. Они божества музыки. Потому здесь нас всё время атакуют звуком — ведь они боги музыки, и звуковые атаки не прекращаются.
Тут она остановилась и продолжила:
— Посмотри на атаки, с которыми мы сталкивались за это время. Кроме самых первых, обычных, все последующие были не так просты. Возьми хотя бы ту гору и реку, что в первый раз пробили барьер нашей базы. Разве они не кажутся тебе необычными? Если соединить их, как это называется одной фразой? Хай-гэ, это «Высокие горы и текущие воды».
Лаура помолчала и заговорила снова:
— А вторая атака? Что было в той иллюзии? Дворцы, феи, райский пейзаж. Ты не заметил одной детали: там были только женщины, ни одного мужчины. А как мы разрушили ту иллюзию? Конницей. Тебе это ничего не напоминает?
Чжао Хай опешил, затем нахмурился, подумал и негромко произнёс:
— «Мелодия радужных одежд и перьев»? «Потрясённая мелодия радужных одежд и перьев»? Да, наверное, так. Именно из-за мятежа Ань Лушаня, который повёл войска на Великую Тан, и появилось выражение «потрясённая мелодия радужных одежд и перьев». А Ань Лушань был родом из степей, потому его воины — конница. Значит, конница и есть погибель для той иллюзии. А «Мелодия радужных одежд и перьев» и «Высокие горы и текущие воды» — обе китайские древние пьесы. Кимпуруши — божества музыки, потому они и используют эти мелодии против нас. Выходит, новая иллюзия — тоже музыка? Но, кажется, нет такой мелодии, которая выглядела бы так?
Лаура с улыбкой ответила:
— Одна мелодия, конечно, так не выглядит. Но если мелодий несколько? Помнишь те пейзажи? Не растаявший снег, ранняя весна, рыбак, дровосек, отмель, гуси, императорский дворец Хань, закат — разве ты ничего не вспомнил?
Чжао Хай подумал и негромко произнёс:
— «Белоснежная весна»? «Разговор рыбака и дровосека»? «Гуси на песчаной отмели»? «Осенняя луна над Ханьским дворцом»? «Закат под флейту и барабан»? Ты об этих древних пьесах?
Чжао Хай был человеком весьма сообразительным, просто раньше не думал об этом. Но после слов Лауры сразу вспомнил.
Лаура кивнула:
— Да, именно. Хай-гэ, как считаешь? Думаю, ошибки быть не может. Все эти древние пьесы существуют, и всё сходится с нашими прежними догадками. Если так, мы сможем найти способ противостоять этому.
Чжао Хай неспешно прошёлся взад-вперёд и лишь спустя долгое время заговорил:
— Верно. Если так, мы и вправду можем найти слабое место и разрушить иллюзию. Но сейчас у меня есть одно очень важное дело. Вы можете провести испытания, поискать способ заставить эти иллюзии измениться. Стоит им измениться — значит, мы нашли ключ. Но это непросто.
Лаура кивнула:
— Я займусь. Но, Хай-гэ, тебе не кажется странным? Здешний буддизм отличается от буддизма на Земле, но почему здесь появилось такое место? И такие вещи? Восемь Легионов Дэвов и Нагов — это же Восемь Легионов! Не кажется ли тебе это странным?
Чжао Хай негромко произнёс:
— Мне тоже кажется странным, и я не могу понять, в чём дело. Потому нужно шаг за шагом. Когда мы покорим это место и войдём в Мир Мириад Гор, мы узнаем правду. Как считаешь?
Лаура кивнула:
— Хорошо, с этим действительно нельзя спешить. Будем понемногу искать, рано или поздно узнаем ответ. Хай-гэ, а зачем ты снова уходишь в затворничество? Вроде бы сейчас ничего не происходит?
Лауре и вправду было непонятно, зачем Чжао Хай снова уединяется.
Чжао Хай негромко произнёс:
— Сейчас действительно ничего не происходит. Но у меня есть одна мысль: я хочу соединить Инь-ян громовой пруд с нашими формациями. Тогда он не только поможет нам в культивации, но и ученики больше не будут бояться проклятий. Как считаешь?
Услышав это, Лаура опешила, а затем у неё загорелись глаза:
— Неужели это возможно? Если действительно удастся соединить Инь-ян громовой пруд с нашей магической силой, это будет просто замечательно! Для культивации это огромное благо. Но энергия Инь-ян громового пруда настолько сильна, что если соединить её с нашей магической силой, боюсь, тела не выдержат. Особенно после улучшения.
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Именно поэтому я и ухожу в затворничество. Когда я уйду, вы попробуйте поискать способ. Но не думайте сразу разрушать иллюзию — боюсь, у них есть козырь в запасе.
Лаура и остальные откликнулись. Лишь тогда Чжао Хай ушёл в затворничество.
(Конец главы)