Ученики секты Кровавой Бойни всё ещё были заняты делом. Они укладывали формации одну за другой, полностью включая только что занятые земли во владения секты. К этому времени ученики секты Кровавой Бойни уже не испытывали ни малейшего отвращения к укладке формаций — можно даже сказать, что они к этому привыкли. Никто больше не тревожился о том, хватит ли припасов секты, — ибо такого в секте Кровавой Бойни попросту не могло случиться. С тех пор как были изобретены Кровавое золото и буддийский металл, металл в секте Кровавой Бойни стал почти неисчерпаем. Раз так, о чём им было беспокоиться? Потому ученики секты Кровавой Бойни не только не противились укладке формаций, но и воспринимали её как отдых.
Во время укладки формаций им не нужно было много думать — лишь ставить формации или формационные символы туда, куда следует. Что до усталости от такой работы — ученики секты Кровавой Бойни лишь пожали бы плечами: никакого напряжения. Это занятие было даже легче совершенствования. Даже вход в Иллюзорный мир реальности был тяжелее.
Хотя вход в Иллюзорный мир реальности и не таил настоящей опасности, каждый раз, выходя оттуда, они чувствовали себя измотанными. Это была не телесная усталость, а духовная. В конце концов, в Иллюзорном мире реальности они словно переживали множество событий, ни на миг не отдыхая, и потому, естественно, уставали.
Именно поэтому ученики секты Кровавой Бойни не считали укладку формаций работой — напротив, воспринимали её как способ отдохнуть. Они работали, перешучиваясь и болтая, и все выглядели очень довольными.
Ли Вэньин в этот момент тоже работал вместе с людьми из Цзито. Его положение теперь отличалось от прежнего — его статус повысился, он стал полноправным учеником секты Кровавой Бойни. Вокруг были люди, с которыми он только недавно познакомился. Поначалу ему было немного непривычно, но после нескольких сражений он привык. Он обнаружил, что с учениками секты Кровавой Бойни и впрямь очень легко ладить — никто его не презирал. Хотя обычно все были заняты совершенствованием, в бою на них можно было полностью положиться. А те, кто был с ним в одном отряде, знали, что он только недавно стал полноправным учеником и недостаточно силён, потому в этих боях всячески о нём заботились и даже специально защищали. Именно поэтому в последних сражениях он почти не пострадал; зато несколько его собратьев-старших погибли и теперь стали расой нежити.
Но они ничуть не печалились — напротив, выглядели довольными. Это немало озадачило Ли Вэньина. Расспросив, он узнал, что в секте Кровавой Бойни раса нежити занимает очень высокое положение. Они не только обладали могучей боевой силой, но и поразительной защитой, и в обычных условиях вообще не могли погибнуть. Пока пламя души не угасло, они не умирали, а их мощь намного превосходила мощь обычного тела. В секте Кровавой Бойни даже бывали случаи, когда ученики сами лишали себя жизни, добровольно становясь нежитью. Это поразило Ли Вэньина.
Хотя прежде Ли Вэньин и был фанатиком совершенствования, он прекрасно понимал: раса нежити секты Кровавой Бойни в любой другой силе называлась бы одним словом — призраки. А все призраки занимают очень низкое положение, их презирают, особенно культиваторы. В глазах культиваторов призрак, пожалуй, значил меньше, чем магический инструмент или демонический зверь. Конечно, в школе демонов, в тех её ответвлениях, что специально занимаются выращиванием трупов или душ, призраки стоят выше, но и там их воспринимают лишь как оружие. А вот чтобы призраки, как в секте Кровавой Бойни, образовывали собственную расу — такого он никогда не видел.
Ещё больше Ли Вэньина поразило то, что в секте Кровавой Бойни есть и раса демонов-оборотней, тоже занимающая немалое положение, и даже отдельная раса големов. Люди из расы големов почти не отличаются от обычных учеников. Впрочем, раса големов делится на два вида: одни — это люди расы големов, они считаются людьми, учениками секты Кровавой Бойни, у них своя система совершенствования, они настоящие ученики секты; другие — обычные големы, они способны выполнять простую работу, но совершенно лишены духовного разума. Эти големы — просто големы, и даже люди расы големов не ставят их на одну доску с собой.
Можно сказать, всё, что Ли Вэньин видел в секте Кровавой Бойни, сильно отличалось от известного ему мира культивации. Хотя в секте Кровавой Бойни тоже была своя система наград и наказаний, здесь, даже не выполняя никаких заданий, можно было обеспечить себе всё необходимое для совершенствования — пусть скорость и уступала бы другим. Конечно, если начиналась межсектовая война, как сейчас, при покорении уровня, участие было обязательным. Не примкнёшь — последует наказание. Но даже так это была лучшая секта из всех, что встречал Ли Вэньин.
Ли Вэньин пока присматривался. Ему хотелось увидеть, какие ещё неожиданные радости приготовила для него секта Кровавой Бойни. Разумеется, сейчас он уже полностью считал себя её членом. Если не вступать в такую секту, как эта, то в какую вообще вступать? То, что он смог присоединиться к секте Кровавой Бойни, — уже удача. Ли Вэньин полностью соглашался с этими словами.
Ли Вэньин занимался своим делом и перешучивался с соседями. Все они сейчас были в приподнятом настроении. Честно говоря, о возможной новой великой битве они ничуть не тревожились. В конце концов, даже если погибнешь один раз, останется ещё три жизни — чего бояться? Потому никто и не придавал этому значения.
Теперь Ли Вэньин наконец понял, что такое секта Кровавой Бойни, и что такое Чёрно-белое поле битвы. Разумеется, он понял и что такое теневая раса. Ли Вэньин и впрямь не думал, что на Чёрно-белом поле битвы произошло такое. А все в секте Кровавой Бойни, оказывается, вознеслись из низшего мира. Хотя он и раньше слышал об этом, но не очень верил; однако, полностью разобравшись в событиях на Чёрно-белом поле битвы, поверил.
Великое сражение Чжао Хая и остальных с шестнадцатью небесными демонами Ли Вэньин тоже видел. Прежде ему не доводилось видеть, как сражаются Вэньхай и остальные. И лишь теперь, когда они выступили, Ли Вэньин понял, насколько могучи их силы. Особенно Чжао Хай — нескольких приёмов хватило, чтобы разделаться с одним небесным демоном. Он справился с ним даже быстрее, чем остальные вместе взятые.
Честно говоря, Ли Вэньин искренне завидовал. Но он также прекрасно понимал: секта Кровавой Бойни родилась благодаря Чжао Хаю. Стоит Чжао Хаю пострадать — и секта падёт. Хотя он пока не достиг того уровня почитания Чжао Хая, что другие ученики секты, он уже занял правильное место. И к Чжао Хаю он относился с глубоким уважением. Теперь он хорошо знал историю секты Кровавой Бойни и понимал, что она почти целиком создана Чжао Хаем. К тому же сила Чжао Хая была беспредельна, и никто не знал, насколько она велика. Всё, чего достигла секта Кровавой Бойни, — заслуга Чжао Хая. Честно говоря, перед таким Чжао Хаем трудно было не преклоняться.
В этот момент Ли Вэньин обратился к одному из соседей:
— Старший брат, ведь глава секты, когда сражался с тем небесным демоном, использовал Восемь Кровавых Битв? Никогда бы не подумал, что эта, казалось бы, обычная техника сабли обладает такой мощью и даже усилением образа. А какие приёмы использовал глава секты в поединке с Гунсунь Даниао? Откуда столько изменений? И тогда он мог использовать меч.
Старший брат слегка улыбнулся:
— Восемь Кровавых Битв — изначальная главная техника нашей секты, потому и мощь её такова. Но обычному человеку достичь того уровня, что у главы секты, невозможно. Не потому, что таланта не хватает, а потому, что Восемь Кровавых Битв — особые. Это техника сабли для боевого строя, созданная для убийства. Чем больше убиваешь, тем сильнее она становится. Когда-то секта Кровавой Бойни именно благодаря ей властвовала над Поднебесной. Хотя потом и случился великий кризис, он с этой техникой не связан. Так что она — одна из сильнейших техник нашей секты, путь от сложного к простому.
Ли Вэньин кивнул. Хотя сила его была невелика, глаз у него был намётан. Он видел: хоть приёмы Восьми Кровавых Битв и кажутся простыми, мощь их огромна. Как и сказал старший брат, это техника, прошедшая путь от сложного к простому.
Старший брат продолжил:
— А мечевая техника, которую глава секты использовал в поединке с Гунсунь Даниао, на самом деле не мечевая техника. Это набор приёмов, которым он пользовался прежде, под названием Шэньцзи. Ты знаешь Шэньцзитан? Она названа в честь этой техники. Говорят, глава секты создал её сам на основе искусства механизмов и формаций — можно сказать, это боевое искусство. Оно бесконечно изменчиво и необычайно мощно. Но изменений в нём так много, что почти никто не может его освоить. А глава секты обычно использует лишь простые приёмы, потому и не применял эту технику так давно.
Ли Вэньин опешил. Он и не думал, что у той техники такое происхождение. И невольно проникся к ней любопытством.
Старший брат, очевидно, заметил это и, слегка улыбнувшись, сказал:
— Техника Шэньцзи на самом деле хранится в нашей Сокровищнице писаний. Но обычно люди учат лишь один-два приёма — больше не осилить. Не то чтобы глава секты не хотел учить, просто, взглянув на технику, сам поймёшь, почему её не выучить. К тому же глава секты оставил в Иллюзорном мире реальности свои наставления по технике Шэньцзи. Если и впрямь захочешь её изучить, сначала загляни в Сокровищницу писаний. Если после этого решишь, что хочешь учиться, — учись. Глава секты не станет тебя останавливать, и другие тоже.
Ли Вэньин откликнулся. В душе он уже твёрдо решил, что обязательно посмотрит технику Шэньцзи. Она ему необычайно понравилась. Когда Чжао Хай применял её, изменения были столь удивительны, а приёмы столь искусны, что ничего подобного Ли Вэньин в жизни не видел. Он непременно должен её изучить.
(Конец главы)