Лаура тихо подошла к Чжао Хаю и, чуть улыбнувшись, произнесла:
— А эти ребята, похоже, рады. Но, Хай-гэ, я вот думаю, что следующие сражения, возможно, их уже почти не коснутся. Не исключено, что все грядущие битвы падут на твои плечи.
Чжао Хай опешил и с недоумением взглянул на Лауру:
— Что ты имеешь в виду?
Он и впрямь не совсем понял её слова. Неужели следующие бои придётся вытягивать ему одному? Он был не против, но почему Лаура так сказала?
Лаура улыбнулась:
— Среди древних китайских мелодий тех, что напрямую связаны с богами и демонами, немного. А те, что с ними связаны, обычно невелики — в них не бывает таких грандиозных произведений, как «Засада с десяти сторон» или «Музыка, как циньский ван разбивает строй». Такие мелодии обычно не созывают огромных армий. Потому я и говорю: скорее всего, следующие бои придётся вести тебе.
У Чжао Хая загорелись глаза:
— Если так, это и впрямь к лучшему. Ученики секты Кровавой Бойни прошли через слишком много великих сражений, пора им как следует отдохнуть. Если дальше всё придётся решать мне, они смогут спокойно восстановиться.
Лаура улыбнулась:
— Да, я тоже так думаю. Так что и ты готовься.
То, что она сказала, было лишь догадкой. Но ей казалось, что эта догадка вполне может сбыться, потому она и поделилась ею с Чжао Хаем. А тот, очевидно, поверил.
Чжао Хай кивнул:
— Я как следует подготовлюсь. Вот только не знаю, какой враг ждёт впереди. Ладно, не будем об этом. Пойдём и мы отдохнём. Через десять дней всё станет ясно.
На душе у него и впрямь было радостно. В этом сражении, кроме поединка с Гунсунь Даниао, он почти ни во что не вмешивался. Хотя Вэньхай и остальные были в том же положении, Чжао Хаю всё равно было не по себе. Если же следующие бои лягут на него, он не только не станет возражать, но будет очень рад.
Время шло.
На этот раз земли, занятые сектой Кровавой Бойни, оказались куда обширнее прежних. Даже отправив множество учеников, они потратили целых пять дней, чтобы покрыть всю территорию формациями. Лишь после этого все смогли передохнуть. И все ждали следующего боя.
Десять дней пролетели незаметно.
В день, когда должно было начаться сражение, ученики секты Кровавой Бойни выстроились в боевой порядок и замерли в ожидании врага. Чжао Хай, как обычно, стоял на спине Сюаньу, ожидая вестей от Улуна. Но, к его удивлению, от Улуна вестей всё не было.
И как раз когда Чжао Хай начал недоумевать, внезапно донеслись звуки музыки.
Мелодия была необычайно нежной, даже таила в себе силу, завораживающую дух. Стоило её услышать, как человек невольно погружался в неё. Чжао Хай вздрогнул и тотчас насторожился, сказав Вэньхаю:
— Вели всем ученикам защитить слух.
Вэньхай откликнулся и немедленно передал приказ.
И тут все увидели, как с края неба прилетел огромный дракон.
У всех дрогнуло сердце, а затем их охватила радость — увидев этого дракона, они убедились, что Чжао Хай был прав: враг, с которым предстоит столкнуться, и впрямь связан с силой мира культивации. Иначе дракон не появился бы; тем более он не мог бы летать.
Дракон приближался.
Вскоре все разглядели — на спине дракона стояли более десяти юных девушек.
Одежды на них было совсем немного. Нижнюю часть тела прикрывали короткие юбки, украшенные множеством кистей; они стояли босиком, и лишь на щиколотках у них были золотые нити с подвешенными колокольчиками. Верхнюю часть тела прикрывала лишь короткая накидка из золотых нитей, а поверх был наброшен тонкий газ. Этот газ, неизвестно как сотканный, был почти полностью прозрачным, но переливался семицветным сиянием. Накинутый на девушек, он лишь слегка прикрывал их, добавляя соблазна.
На головах у них были буддийские венцы из слоновой кости, но выражения лиц хранили отпечаток святости, столь не вязавшийся с их одеждами. И именно этот резкий контраст производил тем большее впечатление, заставляя всех, кто их видел, чувствовать, как закипает кровь.
На спине дракона сидело ещё много девушек. Они тоже были юны, все в тонком газе, с музыкальными инструментами в руках, и непрерывно играли. Именно от них исходили те звуки, что столь ясно доносились до всех.
«Танец шестнадцати небесных демонов».
Чжао Хай взглянул на девушек в лёгких одеждах на спине дракона — он только что пересчитал: их было шестнадцать. Вместе с открывшейся картиной это заставило его вспомнить об одном необычайно известном демоническом танце. Говорили, что этот танец некогда погубил целое государство, — настолько он был силён.
Голос Лауры тоже донёсся:
— Это танец шестнадцати небесных демонов. Хай-гэ, запускай защитный барьер формации, не пропускай звук и не позволяй им войти. Иначе, боюсь, души учеников секты Кровавой Бойни пострадают. И судя по всему, этот танец обычной атакой не разрушить. Хай-гэ, выходи сам.
Чжао Хай с мрачным лицом кивнул. Затем его пальцы сложили магический знак за знаком, и он влил их прямо в великую формацию секты Кровавой Бойни.
В великой формации секты Кровавой Бойни внезапно поднялось бесчисленное множество белого тумана. Туман тотчас прильнул к защитному барьеру, скрыв от учеников внешний мир, и звуки снаружи тоже исчезли.
Покончив с этим, Чжао Хай громко произнёс:
— Линь!
Едва слово-истина сорвалось с его губ, как ученики секты Кровавой Бойни почувствовали, что всё их тело содрогнулось, и тотчас пришли в себя. Все невольно выдохнули мутный воздух и ощутили, что ток силы в теле нарушен — они получили внутренние повреждения.
Это открытие повергло всех учеников секты Кровавой Бойни в изумление.
Ведь они лишь успели разглядеть дракона в небе и девушек на нём — и уже получили внутренние раны. Продолжи они смотреть — и, пожалуй, погибли бы на месте. Но что странно: прежде девушки казались им необычайно прекрасными и соблазнительными, а теперь это чувство исчезло. Даже вспоминая их, они видели лишь обычных девушек — не то что прежде.
Они не знали, что это была сила слова-истины Чжао Хая.
Танец шестнадцати небесных демонов сам по себе завораживал дух и незаметно оставлял в сердце демона. Всякий раз, вспоминая этот танец, ученики секты Кровавой Бойни чувствовали бы его пробуждение. И в конце концов могли бы пасть жертвой отклонения. Потому Чжао Хай и применил буддийское слово-истину, чтобы изгнать демона. Изгнав его, с их твёрдым духом они, даже вспоминая танец, не чувствовали бы ничего, кроме обыденности.
Убедившись, что с учениками всё в порядке, Чжао Хай двинулся и вылетел из защитного барьера.
Он взглянул на дракона в небе и девушек на нём. Те стояли не шелохнувшись. Лишь когда Чжао Хай вылетел из барьера, они заговорили в один голос:
— Танцевать для Ваше Величество.
С этими словами шестнадцать девушек пришли в движение.
Тела их были гибки, будто лишены костей, каждое движение — прекрасно и соблазнительно. Вместе с выражениями лиц и музыкой это поистине заставляло душу трепетать.
Но Чжао Хай был твёрд, как скала.
Он взглянул на шестнадцать девушек, и мечевая ци вырвалась из его руки, устремившись к дракону.
Однако, приблизившись к дракону, мечевая ци исчезла. Одновременно Чжао Хай почувствовал, что на него будто наложили проклятие. Это его удивило. Но проклятие тотчас рассеялось.
Затем он нанёс удар по девушкам — результат тот же: мечевая ци исчезла, а на него снова легло проклятие.
Рассеяв проклятие, Чжао Хай почти понял: на этот раз испытание касается духа. Нужно досмотреть танец до конца, чтобы пройти его.
Чжао Хай уже собрался сесть, но обнаружил, что не может двинуться. И магическая сила не текла. Он мог лишь стоять и смотреть на девушек, не в силах шевельнуться.
Сердце Чжао Хая дрогнуло, и он понял: это часть испытания. Проклятие не даёт применить технику против испытания духа и заставляет смотреть танец. Испытание и впрямь жестокое.
Теперь Чжао Хаю оставалось лишь стоять и смотреть.
Каждое движение девушек было необычайно соблазнительным, и они танцевали всё быстрее, движения становились всё более манящими. Вместе с музыкой это будто уносило в иной мир, в иное блаженство.
Но Чжао Хай не был обычным человеком.
Хотя он не мог двинуться, не мог использовать магическую силу и вынужден был смотреть танец, он хранил свой дух в ясности. Ни музыка, ни танец не оказывали на него влияния. Сейчас он походил на погружённого в созерцание монаха — девушки в его глазах ничем не отличались от скелетов.
Красавицы — те же скелеты, и только.
Его понимание буддийского учения стало ещё глубже.
Девушки всё танцевали, обливаясь потом. Музыка становилась всё нежнее, и даже из их уст вырывались лёгкие стоны. Вместе с движениями это было необычайно соблазнительно. Любой, кто увидел бы это, дрогнул бы духом. В этом и заключалась ужасающая сила танца шестнадцати небесных демонов.
Не будь у него такой магии, разве мог бы он заставить государя погрузиться в него и в конце концов погубить государство?
(Конец главы)