Дин Чуньмин стоял в Крепости Кровавой Бойни, не сводя взгляда с проекции. Каждый взмах огромных железных щупалец обращал бесчисленных змей в чёрный дым. Даже змеи со свойствами не были исключением — погибая, они тоже рассеивались чёрным дымом. А энергия, которую они в себя впитали, словно в одно мгновение исчезала.
Дин Чуньмин хоть и недоумевал, но не придавал этому значения. Он и без того не любил вмешиваться в дела — о таком пусть беспокоятся Вэньхай и остальные. Он лишь смотрел на Крепости снаружи — змеи, точно не ведая страха смерти, непрерывно атаковали Крепости Кровавой Бойни. Дин Чуньмин прекрасно понимал: эти змеи — не его цель. Он ждал.
Спустя примерно два часа после вылета Крепостей на проекции внезапно появилась огромная змеиная голова. Она была куда больше обычных змей; пасть широко разинута, и в ней ясно виднелись острые зубы. Дин Чуньмина слегка озадачило то, что зубы в этой пасти разительно отличались от зубов других змей.
У обычных змей во рту немного зубов — самое большее четыре ядовитых клыка. А у этой гигантской змеи пасть была усеяна плотными рядами зубов, страшных, как акульи. Это и впрямь его удивило. Но пока он медлил, гигантская змея уже вцепилась в барьер Крепости.
В тот миг, когда пасть змеи сомкнулась на барьере, Вэньхай услышал пронзительный визг. Он опешил, затем понял: это сигнал тревоги, который издаёт барьер Крепости Кровавой Бойни при мощном ударе, предупреждая находящихся внутри, что нужно направить больше энергии на защиту барьера.
Дин Чуньмин холодно хмыкнул, двинулся — и в следующий миг уже оказался снаружи Крепости. Он холодно взглянул на гигантскую змею. Та как раз готовилась нанести второй удар, разинув пасть, чтобы снова атаковать барьер.
Дин Чуньмин с криком покрылся тяжёлыми доспехами, и в руках у него появились два тяжёлых молота. Он напряг руку, и правый молот тотчас устремился вперёд. К молоту была привязана длинная железная цепь, так что всё оружие походило на огромный метеоритный молот.
Молот устремился прямо к голове змеи. И лишь после того, как он пролетел, воздух огласился звуком, подобным разрываемой ткани, — такова была его скорость. Гигантская змея тоже заметила летящий молот и, похоже, поняла, что он опасен. Она качнулась и уклонилась.
Но едва она увернулась от первого молота, как второй уже достиг цели и обрушился ей на голову. В тот самый миг, когда молот ударил, тело змеи внезапно обратилось в облако красного тумана, и молот прошёл сквозь него, будто не причинив вреда.
Но Дин Чуньмин прекрасно понимал: хотя змея и может обратиться в туман, она не способна полностью свести на нет его атаку. То, что сейчас выглядело как растворение удара, было лишь видимостью — способом змеи уменьшить урон. Не стоит обращать на это внимания, нужно просто продолжать атаковать.
Дин Чуньмин встряхнул рукой, и железная цепь, привязанная к молоту, тоже задрожала. Цепь, точно коса Смерти, непрерывно металась по красному туману. Змея и не думала, что Дин Чуньмин применит такой приём, — теперь она не могла даже восстановить тело. Восстановит — урон будет только больше; не восстановит — от действий Дин Чуньмина ей конец.
Другие змеи, похоже, заметили положение гигантской змеи и тотчас ринулись к Дин Чуньмину. Увидев это, тот холодно хмыкнул, двинул правой рукой, вернул молот и снова метнул его. Но на этот раз метнул недалеко — лишь непрерывно вращал вокруг себя, не давая змеям приблизиться. А молот в левой руке не останавливался, продолжая крутиться в красном тумане.
Хотя змеи вокруг не прекращали атак, Дин Чуньмин одним правым молотом защищался так, что ни одна не могла к нему подступиться. А левый молот не покидал красного тумана. Примерно через время, нужное на то, чтобы сгорела палочка благовоний, красный туман внезапно обратился в чёрный дым и исчез — очевидно, гигантская змея была убита этим способом.
Вэньхай и остальные неотрывно следили за боем Дин Чуньмина. Увидев это, он невольно горько усмехнулся. Чан Цзюнь же заговорил:
— Никогда бы не подумал, что сила старейшины Дина настолько велика — так легко убил гигантскую змею. Это поистине поразительно.
Вэньхай негромко произнёс:
— Ничего удивительного. Сила старины Дина и без того огромна. Все эти годы он почти не вмешивался в дела секты, сосредоточившись на совершенствовании, — потому такая сила вполне естественна. Честно говоря, сейчас во всей секте, кроме главы, вряд ли найдётся кто-то сильнее него. Его сила — не пустой звук.
Чан Цзюнь кивнул и негромко произнёс:
— Да. Старейшина Дин все эти годы держался незаметно. Не выступи он сейчас, в секте вряд ли кто знал бы о его силе. Поразительно, поистине поразительно. Честно говоря, иногда я ему даже завидую — он может все помыслы посвятить совершенствованию.
Вэньхай покачал головой:
— Завидовать тут нечему. У каждого свой путь. То, что он все силы отдаёт совершенствованию, я уважаю, но сам так не могу. Я тоже могу сосредоточиться на совершенствовании, но надолго меня не хватает. А он — телесный практик, с самого начала так тренировался. За столько лет это стало привычкой.
Чан Цзюнь кивнул, затем обернулся к другому и холодно вздохнул:
— Смотри, старейшина Шэнсы выступил. О боже, его атаки слишком блистательны.
Чан Цзюнь и впрямь не находил другого слова, кроме «блистательный», чтобы описать атаки Шэнсы. Они совершенно отличались от атак Дин Чуньмина.
Атаки Дин Чуньмина можно назвать бесхитростными — обычные удары, непрерывные, пока враг не уничтожен, ничего блистательного. Хотя все и признавали, что его молот владеет неплохо, но говорили лишь «неплохо». Потому что приёмы его слишком просты: каждый удар попадает в цель, ничего лишнего, ничего впустую — предельная простота.
Атаки же Шэнсы совершенно иные. Они бесконечно изменчивы, особенно после обретения внешнего воплощения. К тому же он не сражается в ближнем бою — всегда атакует издалека: всевозможные техники, всевозможные сочетания формаций.
Если Дин Чуньмин довёл до предела силу, то Шэнсы довёл до предела искусство. Каждый его удар необычайно красив, будто смотришь снятый компьютером блокбастер — мощно, властно. И пока ты любуешься прекрасной картиной, его враг уже мёртв.
Когда атаки Шэнсы прекратились, Чан Цзюнь с облегчением выдохнул:
— Слишком сильно. Никогда бы не подумал, что его сила настолько велика. Ты видел? Столько техник, столько формаций — как он додумался использовать их все вместе? И угроза огромна. А судя по его виду, он не вчера начал разрабатывать такой способ атаки. Неужели он всегда так сражался? Тогда в исследовании формаций он, пожалуй, не уступает старине Вэню.
Вэньхай кивнул:
— Атаки Шэнсы всегда были такими. Он названый сын главы секты и его ученик. От рождения его психическая сила сильнее, чем у других. Глава секты с самого начала учил его управлять своей психической силой. А когда он полностью овладел ею, начал учить остальному. И чтобы его тело соответствовало психической силе, обучил его техникам телесной практики — ибо его психическая сила была слишком велика, тело не выдерживало. Не встреть он главаря, он бы давно умер.
Чан Цзюнь горько усмехнулся:
— Теперь я понимаю, что, похоже, плохо знал нашу секту Кровавой Бойни. Я всегда думал, что мы — сильнейшие после главы секты. А выходит, что старейшина Дин и остальные, похоже, сильнее нас. И у главы секты, наверное, есть ещё мастера, которых он не выпускал? Мне теперь и впрямь любопытно.
Чан Цзюнь и впрямь так чувствовал: Дин Чуньмин, Шэнсы и другие прежде держались незаметно — кто бы мог подумать, что у них такая боевая мощь? Это было для него полной неожиданностью.
Вэньхай с улыбкой ответил:
— Потом узнаешь. У главы секты бесчисленное множество карт, и он всегда выкладывает нужную в нужный момент. Похоже, на этот раз мы разобрались с этими тварями, больше не о чем беспокоиться. Для нас это огромное благо.
Чан Цзюнь кивнул, ещё раз взглянул на Дин Чуньмина и остальных, затем перевёл взгляд на базу. Там Вэнь Юймин командовал учениками, заменяя одни формации на другие, нужные ему. И Чан Цзюнь заговорил:
— Не знаю, сработает ли Великая формация пяти стихий абсолютного убийства. Если сработает — прекрасно. Если нет — впредь таких боёв будет ещё много.
Вэньхай тоже смотрел на Вэнь Юймина и его людей и негромко произнёс:
— Я верю, что сработает. Не забывай, это формация, которой сам главарь придаёт большое значение, — как она может не сработать? Я верю главарю.
(Конец главы)