«Дан — дан — дан — дан — дан — дан!»
Серия ударов металла о металл взорвалась в воздухе, и учеников секты Кровавой Бойни разом оттеснили назад. Всех пронзила одна мысль: враг способен их поразить! Это открытие было не из приятных. Они тотчас собрались и схлестнулись с людьми в чёрном.
Чжао Хай на миг замер, а затем исчез со спины Сюаньу. В следующий миг он уже стоял в одной из формаций у края защитного барьера секты Кровавой Бойни и неспешно направился к Гунсунь Даниао, говоря на ходу:
— Гунсунь Даниао, люди за твоей спиной, кажется, не твои ученики?
Он намеренно прощупывал почву. Раз уж Гунсунь Даниао способна говорить, возможно, с ней можно и договориться. Честно говоря, уже то, что человек из проклятого иллюзорного пространства умеет разговаривать, немало его поразило; а если с ней и впрямь удастся побеседовать — тем более.
Гунсунь Даниао взглянула на Чжао Хая и негромко произнесла:
— Ты вторгся в наши земли, значит, ты наш враг. Они и впрямь не мои ученики — их прислал Ваше Величество, чтобы отнять твою жизнь. Идём, дай мне отведать твоего мастерства.
Её правая рука уже лежала на рукояти меча, готовая в любой миг вступить в бой.
Чжао Хай опешил, затем слегка улыбнулся. Похоже, проклятие, использованное на этот раз, и впрямь могущественно — Гунсунь Даниао не только способна с ним говорить, но и изъясняется вполне связно, да ещё и считает его врагом-захватчиком. Это было весьма любопытно.
Чжао Хай шевельнул рукой, и в ладони у него тоже появился длинный меч. Он взглянул на Гунсунь Даниао:
— Как раз хотел отведать мастерства госпожи Гунсунь. Прошу.
С этими словами он левой рукой сложил мечевой знак, а правой навёл длинный меч на Гунсунь Даниао. Чжао Хай отлично понимал: чтобы разрушить это проклятие, нужно победить Гунсунь Даниао. Потому церемониться он не собирался.
Гунсунь Даниао тоже медленно вытащила длинный меч. Снежно-белое лезвие сверкнуло, и, поднятое в её руке, оно не вызывало ни малейшего ощущения угрозы. Красавица с мечом — точно в танце: не чувствуешь опасности, напротив, глаз не отвести.
Тем временем ученики секты Кровавой Бойни уже схлестнулись с людьми в чёрном. Но странное дело: хотя послано было множество учеников, поразить людей в чёрном могли лишь те, чьё число совпадало с числом чёрных. Остальные, как ни бились, не могли до них дотянуться. Это было поистине странно. Испробовав, ученики секты Кровавой Бойни все это заметили и на миг растерялись.
Чжао Хай тоже обратил на это внимание и негромко произнёс:
— Остальные — охраняйте, вступите в бой, когда определится победитель.
Затем он перестал следить за учениками и полностью сосредоточился на Гунсунь Даниао. Та не воспользовалась его рассеянностью и всё так же стояла с мечом.
Чжао Хай взглянул на неё и негромко произнёс:
— Похоже, госпожа Гунсунь намерена сразиться со мной честно.
Он уже почти понял природу этого проклятия — оно требовало справедливости. Гунсунь Даниао бросила вызов Чжао Хаю, и только Чжао Хай мог с ней сражаться; а те люди в чёрном — теневые, и Гунсунь Даниао сказала, что их прислал Ваше Величество убить Чжао Хая, потому они могут атаковать учеников секты Кровавой Бойни. Но поскольку в проклятии присутствует справедливость, они могут биться лишь один на один.
Гунсунь Даниао нежно произнесла:
— Верно, я хочу честного поединка. Идём, дай мне отведать твоего мастерства.
С этими словами она пронзила мечом прямо в Чжао Хая. Удар был не только стремителен, но и таил бесчисленные продолжения — видно, её мастерство достигло вершин.
Чжао Хай поднял меч навстречу. Его собственное мастерство тоже было незаурядным. На этот раз он использовал технику, произошедшую от Шэньцзи. Шэньцзи — это набор бесконечно изменчивых приёмов, которые можно применять и с саблей, и с мечом, и с копьём, и кулаками. Изначально Чжао Хай использовал их пальцами, а палец тоже можно считать своего рода мечевым приёмом, так что теперь, применяя их с мечом, он не только не растерял мощи, но и приумножил её.
Едва Гунсунь Даниао нанесла удар, Чжао Хай тотчас ответил. Свет меча развернулся, превратившись в бесчисленные блики, которые устремились к Гунсунь Даниао — это был приём «Ливень грушевого цвета».
Увидев этот приём, Гунсунь Даниао повернула меч. В следующий миг из её клинка вырвались бесчисленные блики, подобные чистым волнам, и отразили все блики Чжао Хая.
Чжао Хай громко рассмеялся:
— Хорошо, «Стихнув, точно реки и моря, застывшие в чистом свете»! Мастерство госпожи Гунсунь поистине высоко. Смотри мой приём.
С этими словами он снова повёл рукой. Блики меча исчезли, клинок будто стал необычайно тяжёлым и медленно пошёл к Гунсунь Даниао. С этим ударом послышался глухой рокот грома — это был приём «Камни катятся, как гром».
Блики на мече Гунсунь Даниао тоже исчезли. В следующий миг её клинок ударил прямо по мечу Чжао Хая, и в нём тоже слышался гром. Удар был стремителен — её меч уже коснулся кончика клинка Чжао Хая.
Раздался грохот, и Чжао Хай с Гунсунь Даниао одновременно отступили. Чжао Хай отступил на пять шагов, прежде чем устоял; Гунсунь Даниао же перевернулась в воздухе несколько раз, прежде чем остановилась. Оба стояли с мечами друг против друга, не сводя глаз.
Чжао Хай взглянул на неё и, слегка улыбнувшись, произнёс:
— «Приходит, как гром, сдерживая ярость»! Мастерство госпожи Гунсунь поистине достигло высшего предела, где твёрдое и мягкое слились воедино. Хорошо, ха-ха-ха!
С этими словами он снова нанёс удар. Из его меча вырвались бесчисленные блики. Они медленно сплелись в воздухе, образуя огромную сеть света, которая устремилась к Гунсунь Даниао — это был приём «Небесная сеть и земная паутина».
Увидев эту огромную сеть, Гунсунь Даниао с нежным криком нанесла ответный удар. Из её клинка внезапно вырвались четыре огромных блика, которые ударили в четыре стороны сети. Четыре блика сверкнули, и огромная сеть Чжао Хая, будто пригвождённая четырьмя гвоздями к воздуху, полностью потеряла силу.
Чжао Хай снова воскликнул от восхищения, и его приём опять изменился. На этот раз был лишь один блик, но он был невероятно быстр. Свет мелькнул, и клинок Чжао Хая уже оказался перед Гунсунь Даниао, и даже её волосы взметнулись от мечевой ци.
Но Гунсунь Даниао не растерялась. Её меч описал дугу, тело откинулось назад, и клинок, как молния, ударил прямо в кончик меча Чжао Хая. Этот удар тоже был стремителен и по мощи не уступал удару Чжао Хая.
«Дан!»
Раздался громкий звук, и Чжао Хай с Гунсунь Даниао снова отступили.
Чжао Хай взглянул на неё и с улыбкой произнёс:
— «Один танец с мечом приводит в движение четыре стороны» — чтобы сломать мою Небесную сеть и земную паутину, а «Стремительно, как Хоу И, сбивающий девять солнц» — чтобы сломать мою Пронзающую облака стрелу. Твоё мастерство поистине высоко, госпожа Гунсунь, ты меня не разочаровала.
Гунсунь Даниао всё так же спокойно стояла на месте, алый плащ по-прежнему ниспадал с её плеч, и вся она походила на прелестный цветок. Но Чжао Хай прекрасно понимал: сила этой Гунсунь Даниао поистине огромна — не только мастерство меча, но и мощь. Возможно, в этом и было действие проклятия — оно подняло силу Гунсунь Даниао до его уровня.
Можно сказать, это и было самым могущественным в проклятии: оно создавало врага, равного тебе по силе, и этот враг в чём-то достиг совершенства. Если ты не победишь его в этом, ты погибнешь. А Гунсунь Даниао явно превосходила его в мастерстве меча.
Услышав, как Гунсунь Даниао назвала себя, Чжао Хай уже понял, какой боевой танец использован на этот раз — танец с мечом Гунсунь Даниао. Потому он не удивился. Он также знал, что его противник — не только проклятие. Одно проклятие такого не достигло бы; но сила законов теневой расы здесь слилась с божественной силой Кимпуруши столько лет. Потому и появилось это странное проклятие — сочетание буддийского учения и проклятия. Оттого и мощь его столь велика.
Гунсунь Даниао взглянула на Чжао Хая и негромко произнесла:
— Я тоже не думала, что твоё мастерство меча окажется настолько сильным и ты выдержишь четыре моих приёма. Сегодня дай мне как следует отведать, насколько же силён твой меч. Смотри!
С этими словами она нанесла удар прямо в Чжао Хая. С движением её клинка бесчисленные блики образовали мечевую реку, которая устремилась к Чжао Хаю. Блики текли непрерывно, поистине как речные воды.
Чжао Хай громко рассмеялся:
— Хорошо, мечевая ци Западной реки! Мне любопытно посмотреть, насколько сильна мечевая техника Западной реки госпожи Гунсунь.
С этими словами его клинок тоже устремился вперёд. Блики текли непрерывно, как реки и потоки. Но в бликах Чжао Хая всегда чувствовалась какая-то тяжесть. Хотя они текли непрерывно, их скорость казалась необычайно медленной. Ощущение было странным и тягостным.
Казалось бы, блики меча — это свет, не могущий быть слишком медленным. Но мечевая ци Чжао Хая давала ощущение крайней медлительности. Стоило сосредоточить на них внимание, как начинало казаться, что блики Чжао Хая тебя в себя втягивают. Ощущение было поистине необычайным.
(Конец главы)