Чжао Хай спокойно сидел, скрестив ноги, в небе. С тех пор как он запер Фуси и Нюйву в этом месте, прошло десять дней. Фуси и Нюйва всё ещё были заперты между Проклятой руной и Рунами Неба и Земли, не могли вырваться, но и особых перемен не претерпели — всё так же противостояли силе обеих рун. Это не давало Чжао Хаю ни малейшей возможности расслабиться. Он прекрасно понимал: стоит ему чуть ослабить контроль — и Фуси с Нюйвой, чего доброго, тут же прорвут обе руны. А тогда хлопот станет только больше.
Лицо Чжао Хая было безмятежным. Он знал: сейчас идёт борьба на истощение. Кто первым не выдержит — тот и проиграл. Потому он не спешил, просто сидел и управлял двумя рунами. А те уже образовали собственный цикл, и ему почти не нужно было о них беспокоиться.
Прошёл ещё день. Фуси и Нюйва по-прежнему не подавали признаков движения, Чжао Хай всё так же сидел, а ученики секты Кровавой Бойни всё так же следили за тем, что там происходит. Все понимали: после этого боя весь Змеиный уровень будет их. Но эти двое, очевидно, не так просты. Иначе Чжао Хай не потратил бы столько времени и до сих пор не покончил с ними.
Прошло ещё четыре дня. С тех пор как Чжао Хай запер обоих, минуло ровно полмесяца. Теперь ученики секты Кровавой Бойни окончательно расслабились. По их мнению, эти двое уже не могли выбраться и были обречены — вопрос лишь во времени. Не стоит забывать: запер их сам Чжао Хай. Разве можно было, просидев в заточении у Чжао Хая полмесяца, всё ещё вырваться?
Они не ошиблись. Фуси и Нюйва действительно уже не могли выйти. Чжао Хай тоже ясно чувствовал, что их аура слабеет. Он верил, что ещё немного — и он запрёт обоих насмерть внутри рунных знаков. Потому он тем более не торопился и просто спокойно ждал.
Так прошло ещё полмесяца. Чжао Хай всё это время сидел с закрытыми глазами, словно старый монах в медитации. Но внезапно его глаза распахнулись, и он повернул голову к Проклятой руне и Рунам Неба и Земли, а также к запертым в них Фуси и Нюйве. Потому что он почувствовал: Фуси и Нюйва внутри рунных знаков испустили дух.
И в тот миг, когда Чжао Хай взглянул на формацию, тела Фуси и Нюйвы внезапно начали становиться прозрачными. Оба тела разделились: полупрозрачная фигура Фуси была втянута в Руны Неба и Земли, а полупрозрачная фигура Нюйвы — в Проклятую руну.
После того как их полностью втянуло в руны, те начали меняться. Обе руны стремительно завертелись: из Рун Неба и Земли мало-помалу полилось золотое сияние, из Проклятой руны — чёрное. Два потока света сплелись в воздухе и постепенно стали проникать друг в друга. Затем свет вспыхнул — и исчез.
В тот же миг Чжао Хай почувствовал, что в его собственных Рунах Неба и Земли и Проклятой руне появились две новые силы. Затем и его Руны Неба и Земли, и Проклятая руна претерпели некоторые изменения. Чжао Хай поначалу не понял, в чём именно перемена, и тут же направил туда психическую силу. Вскоре изменение проявилось в его сознании. Увидев его, Чжао Хай остолбенел.
В его Рунах Неба и Земли появилась способность к анализу — словно в руны встроили оптический компьютер. Этот «компьютер» мог помогать ему анализировать всевозможные изменения формаций и рунных знаков. Поскольку это были Руны Неба и Земли — прародитель всех рун Поднебесной, — в анализе формаций и рунных знаков они не могли ошибаться, к тому же действовали быстрее. Самое главное: Чжао Хай обнаружил, что теперь понимает схему Багуа глубже. Теперь он почти как Фуси мог с лёгкостью выпускать схему Багуа, и все её изменения были ему полностью ясны.
С Проклятой руной было то же самое: в ней тоже появилась способность к анализу. Но она анализировала проклятия — могла разобрать всевозможные изменения проклятий и найти способ их снять или усилить. Поскольку Проклятая руна была прародительницей всех проклятий неба и земли, вмещая в себя все проклятия мира, её анализ тоже не мог ошибаться и был куда быстрее, чем анализ самого Чжао Хая с помощью биологического мозга.
Самое главное — теперь он мог использовать проклятых земляных гигантов и проклятых каменных гигантов. Эти земляные и каменные гиганты походили на тех, что Чжао Хай видел прежде в бою с учениками секты Кровавой Бойни, но мощь их была выше. Потому что в этих земляных и каменных гигантов была добавлена сила проклятия — они были невероятно свирепы.
Такие перемены немало удивили Чжао Хая, но и обрадовали. Не стоит недооценивать эту способность к анализу. Пусть она применима лишь к формациям, рунным знакам и проклятиям, для Чжао Хая она была крайне важна. Раньше, увидев незнакомую формацию, Чжао Хаю приходилось её пробовать, смотреть на изменения энергии, постепенно анализировать — и только так он понимал, для чего она. С проклятиями было так же: увидев новое проклятие, он должен был его испытать, чтобы понять его действие и найти способ снятия.
Но теперь это было не нужно. Теперь, столкнувшись с формацией или проклятием, он мог просто ввести это искусство в свои Руны Неба и Земли и Проклятую руну. И они сами анализировали: что делает эта формация, что делает это проклятие, как их разрушить. Невероятно удобно.
Поняв своё состояние, Чжао Хай обрадовался ещё больше. Теперь исследовать формации и проклятия станет куда удобнее. Заодно Чжао Хай отметил, что обе эти силы, похоже, соединились и с его Дхарма-образом, воплощением энергетической формации и внешним воплощением, дав им такие же способности. Это поистине поражало.
Однако Чжао Хай знал: сейчас не время углубляться в это. У него было много дел. Вэньхай и остальные уже вылетели с базы секты Кровавой Бойни и приблизились к нему. Чжао Хай опустился на землю. Здесь, как и в прежних местах, стояла статуя. Это была статуя получеловека-полузмеи, похожая на Нюйву: изваяние женщины-змеелюда. Но её волосы тоже состояли из змей, низ был змеиным, а тело обвивала ещё одна змея — выглядело крайне жутко.
Чжао Хай взглянул на статую, затем перевёл взгляд на то, что рядом с ней. Там был пространственный проход. Увидев его, Чжао Хай слегка улыбнулся и, повернувшись к Вэньхаю, сказал:
— Ладно, возвращайтесь. Хорошо подготовьтесь. Захватив весь этот уровень, мы отдохнём какое-то время, а потом нападём на следующий. Идите.
Вэньхай и остальные отозвались. Они прекрасно понимали: сейчас важнее всего занять этот уровень, а затем как следует отдохнуть, улучшить всё добытое здесь и собственные апгрейды — и только потом думать о нападении на следующий уровень.
Едва Вэньхай и остальные ушли, Чжао Хай мысленно двинул — и остров Сюаньу появился в этом пространстве. Едва он возник, гигантский дракон пяти стихий абсолютного убийства, словно увидев что-то желанное, издал долгий рёв и, двинувшись, ринулся прямо к острову Сюаньу.
Чжао Хай хоть и не понимал, что это значит, но чувствовал: враждебности к острову у дракона нет, потому и не стал вмешиваться. Ему просто хотелось посмотреть, что тот будет делать. Вскоре он узнал. Дракон подлетел прямо к острову Сюаньу, опустился ему на спину и исчез. А после его исчезновения на спине острова появился рельеф гигантского дракона. Дракон свернулся на спине острова, оскалив клыки и выпустив когти.
Чжао Хай слегка опешил, затем сосредоточил внимание на острове Сюаньу и сразу обнаружил, что на нём появился защитный барьер пяти стихий абсолютного убийства. А дракон, похоже, отдыхал на спине острова и впитывал окружающую энергию, понемногу увеличиваясь.
Это вызвало у Чжао Хая лёгкую улыбку. Он не стал придавать этому значения, лишь перевёл взгляд на статую махораги. Эта статуя хоть и отличалась от виденных им прежде, но и не была уродливой. Он решил освятить её и посмотреть, как отреагирует этот уровень.
Стоя перед статуей, он тихо читал сутры. С каждым словом в небе медленно появлялась огромная буддийская печать. От неё исходило золотое сияние, и этот свет накрыл статую. Впитав силу Будды, статуя мало-помалу избавилась от окутывавшего её чёрного тумана. Затем статуя начала расти и остановилась лишь достигнув тысячи чжан. При этом изваяние, всегда связанное со змеями, теперь словно обрело отблеск святости. Это поистине поражало.
Змеи всегда вызывают ощущение холода и мрака. Но у этой статуи — получеловек-полузмея, да ещё со змеёй на теле — исходило ощущение материнского света, невероятной святости, словно перед тобой сама Нюйва. Только чувство это было не таким сильным.
Когда Чжао Хай закончил читать сутры, на статуе уже появилась огромная буддийская печать. Затем золотой свет взметнулся в небо, и весь уровень озарился этим сиянием. Вэньхай и остальные даже услышали чтение сутр. Все ученики секты Кровавой Бойни, работавшие снаружи, остановились, сели, скрестив ноги, и стали внимать буддийскому свету. Самым благочестивым оказался Фацзин. Он сидел с набожным лицом, закрыв глаза, полностью погружённый в звуки сутр. И от него самого тоже исходило золотое сияние — весь его облик стал невероятно святым.
(Конец главы)