Чжао Хай, не сводя глаз с длинного меча Гунсунь Даниао, видел, что клинок продолжает наступать — стремительно, будто по-прежнему зажат в её ладони. Присмотревшись, он наконец понял: Гунсунь Даниао использует не летающий меч, а иной, причудливый способ атаки. К рукояти клинка была привязана тончайшая нить, один конец которой обвивался вокруг её руки, а другой соединялся с лезвием. Всё управление мечом шло через эту нить.
Увидев это, Чжао Хай невольно перевёл дух. Противница и впрямь не применяла летающий меч — в конечном счёте это оставалось своего рода оружием. Теперь он мог не тревожиться. Длинный меч в его руке заплясал, один за другим отражая удары Гунсунь Даниао, и одновременно он размышлял, как сломать этот способ управления клинком.
Тут он вспомнил: среди прославленных мечевых техник Гунсунь Даниао была одна под названием «Цзяньци хуньто». Похоже, именно её она сейчас и использовала. А та тонкая нить, что управляла мечом, вероятно, тоже была непростой — скорее всего, и она обладала силой атаки.
Подумав об этом, Чжао Хай решил попробовать. Длинный меч в его руке дрогнул, и он негромко произнёс:
— Фея рассыпает цветы.
С этими словами клинок в его ладони внезапно исчез. А затем с неба посыпались бесчисленные блики меча — да, именно посыпались. Они походили на лепестки, легко опускающиеся с высоты. От такого зрелища захватывало дух, но прежде он ничего подобного не видел.
Стоило этим бликам коснуться длинного меча Гунсунь Даниао, как ей казалось, будто клинок с силой ударили. Некоторые блики падали на тонкую нить за мечом, и та, слегка задрожав, гасила их; но даже эта дрожь меняла направление её клинка.
Лепестков становилось всё больше, и мечевой натиск Гунсунь Даниао уже не мог держаться. Она больше не могла наступать и перешла к обороне. Длинный меч вернулся в её руку и непрерывно отражал падающие лепестки. Эти лепестки сейчас казались такими прекрасными — и таили в себе такую смертоносную угрозу.
Спустя долгое время лепестки внезапно исчезли. Чжао Хай стоял с мечом, Гунсунь Даниао тоже остановилась и замерла с клинком в руке. Прошло ещё мгновение, и она убрала меч, взглянула на Чжао Хая и, чуть улыбнувшись, произнесла:
— Мастер, ваше мастерство меча поистине высоко. Гунсунь восхищена. Этот поединок выиграли вы, я признаю поражение.
Едва договорив, её фигура начала медленно таять. Но глаза её по-прежнему смотрели на Чжао Хая, и в них светилась улыбка, лёгкое сожаление и даже чувство, будто она встретила родственную душу.
Чжао Хай, глядя на медленно исчезающий силуэт Гунсунь Даниао, тоже ощутил лёгкое сожаление. Он сложил руки в поклоне и произнёс:
— Госпожа, ваше мастерство меча поистине высоко, это Чжао Хай воспользовался случаем. Мне и впрямь хотелось бы ещё раз скрестить с вами мечи. Госпожа Гунсунь, доброго пути.
С этими словами он отвесил ей поклон.
И в тот самый миг, когда Чжао Хай поклонился тающей Гунсунь Даниао, её глаза внезапно вспыхнули, а фигура обратилась в белый свет и устремилась прямо в Чжао Хая. Он не успел уклониться — белый свет исчез в его теле. Чжао Хай почувствовал, как его тело содрогнулось, и в следующий миг опустился на землю, скрестив ноги.
Едва он сел, как сила законов теневой расы вновь отступила. Вэньхай и остальные, увидев это, изрядно перепугались и бросились к Чжао Хаю — проверить, не случилось ли чего. Но не успели они подбежать, как Чжао Хай открыл глаза и поднялся.
Увидев, что он встал, Вэньхай и остальные с облегчением выдохнули. Вэньхай тотчас спросил:
— Главарь, ты в порядке? Что это сейчас было? Ты ранен?
Он и впрямь боялся, что Чжао Хай пострадал — если бы это случилось, удар по секте Кровавой Бойни был бы слишком тяжёлым.
Чжао Хай покачал головой и с улыбкой ответил:
— Всё хорошо. Просто получил признание той силы проклятия. Теперь я могу свободно ею пользоваться. Ступайте, хорошенько обустройте новые земли. На этот раз мы не только разрушили проклятие, но и перебили немало теневых людей. Здесь их совсем мало — возможно, те теневые люди и были всеми обитателями этого пространства. Но всё же не стоит терять бдительность: велите ученикам быть осторожными, меры предосторожности необходимы.
Вэньхай откликнулся и пошёл распоряжаться. Он не стал расспрашивать Чжао Хая подробнее — раз тот сказал, что всё хорошо, значит, так и есть. Он безгранично верил Чжао Хаю.
На самом деле всё было куда сложнее, чем он предполагал. Чжао Хай сказал, что получил признание проклятия, но это было лишь формулировкой; точнее, он получил признание Гунсунь Даниао. Именно поэтому она в конце обратилась белым светом и вошла в его тело. Это также дозволялось законами неба и земли этого уровня.
Изначально этот уровень был создан тем великим монахом-мастером для борьбы с теневыми людьми, а также для взращивания учеников. Потому любой ученик, прошедший здешние испытания, получал соответствующую награду. Но тот великий мастер не успел поместить награду в это пространство и погиб. Можно сказать, уровень остался незавершённым. Однако здесь существовала иная награда: стоило получить признание награды одного уровня, как испытуемое существо того уровня начинало служить победителю. Сейчас Гунсунь Даниао применила именно этот закон — признала Чжао Хая своим господином.
Чжао Хай уже знал, что Гунсунь Даниао на самом деле — истинный Мечевой Дух. Неизвестно, называлась ли она изначально Гунсунь Даниао, но она действительно обладала сознанием. Именно поэтому она могла говорить с Чжао Хаем и в конце сама приняла решение признать его господином. Вообще, такое признание в этом пространстве было почти недопустимо; но изначальные законы этого пространства допускали это, и даже законы теневой расы не могли их изменить, потому Мечевой Дух и воспользовался лазейкой.
И этот Мечевой Дух Гунсунь Даниао был не мечом, обретшим сознание, а частицей мечевой идеи, обретшим сознание. Это было куда реже, чем одухотворённый драгоценный меч. В мире культивации существовало множество способов одухотворить меч — например, запереть в клинке чью-то душу. Способ распространённый, но с изъяном: полученный так Мечевой Дух сильно повреждал духовный разум. Даже став духом, он оставался косным, с теми или иными недостатками.
Конечно, некоторые клинки с течением времени или по воле случая сами обретали сознание. Такой Мечевой Дух был поистине редок и считался лучшим. В мире культивации подобные духи встречались крайне редко, и мощь их намного превосходила искусственно созданных.
А Мечевой Дух, рождённый из мечевой идеи, требовал ещё более суровых условий. Его нельзя было создать искусственно; для его появления должно было совпасть множество обстоятельств. Например, требовалась необычайно сильная мечевая идея; её должен был вложить мастер меча, отдав всю свою суть, и она должна была сохраняться долго.
Но и долгого сохранения было мало — это лишь одно условие. Другое заключалось в том, что место, где пребывает мечевая идея, должно было благоприятствовать силе души. Лишь тогда постепенно мог родиться Мечевой Дух мечевой идеи. Уже этих двух условий было почти невозможно исполнить.
Гунсунь Даниао и была таким Мечевым Духом мечевой идеи. Как она возникла — не знал никто, даже она сама. Она знала лишь, что старый монах привёл её сюда, и с тех пор она оставалась на этом месте. Что до её памяти, её мечевого искусства — всё это было врождённым, она владела этим изначально, так что удивляться было нечему.
Слова Чжао Хая о том, что в этом пространстве, возможно, были лишь те теневые люди, передала ему Гунсунь Даниао. Этот Мечевой Дух мечевой идеи теперь вошёл в пространство. Изначально она хотела слиться с телом Чжао Хая, но едва вошла в него, как была поглощена пространством.
Сейчас Гунсунь Даниао уже начала изучать мир культивации. Хотя она и была Мечевым Духом мечевой идеи, она могла совершенствоваться — ведь она уже считалась духом, а значит, могла культивировать. Чжао Хай собирался подготовить для неё тело из буддийского металла; конечно, и энергетическое формационное воплощение. Так у неё будет две жизни, и она сможет совершенствоваться, как ученики секты Кровавой Бойни.
Разумеется, Чжао Хай не рассказал об этом Вэньхаю и остальным — за короткое время всего не объяснишь. А отношения Чжао Хая и Гунсунь Даниао были особыми — они словно друзья, ценящие друг друга, без мужской и женской любви, лишь взаимное восхищение. Появится ли позже что-то иное — неизвестно. Но Гунсунь Даниао, в конце концов, была культиватором, подобным внешнему воплощению учеников секты Кровавой Бойни, и если между ними возникнут чувства, это будет хлопотно.
Впрочем, об этом не стоило говорить Вэньхаю и остальным. Зато Чжао Хай рассказал всё Лауре и её спутницам, изложив причины и следствия. Лаура и остальные сейчас находились в пространстве и беседовали с Гунсунь Даниао. Тело для неё уже было готово, и она привыкала к нему.
Чжао Хай не вмешивался в их дела — его внимание вновь обратилось к секте Кровавой Бойни. На этот раз их земли снова расширились, а значит, впереди новый враг. Кто он — Чжао Хай не знал, и это вызывало у него и любопытство, и тревогу.
(Конец главы)