«А-а-а!»
Внезапно раздался душераздирающий крик.
Крик был невыразимо жутким, он даже не походил на человеческий — будто тот, кто его издавал, терпел самые жестокие муки на свете. В тот миг, когда вселенский голос смолк, этот вопль донёсся прямо до ушей учеников секты Кровавой Бойни, и те, кто как раз ощущал перемены в теле и душе, разом вздрогнули, открыли глаза и настороженно обернулись в сторону крика.
И то, что они увидели, повергло их в оцепенение.
Кричал сам Юэ Невидимый.
Тот самый Юэ Невидимый, что ещё недавно выглядел по-своему зловеще красивым, с властной аурой, сейчас представлял собой жалкое зрелище. На его теле вздулись бесчисленные чёрные гнойники, которые всё продолжали лопаться, и из каждого лопнувшего гнойника сочилась чёрная жидкость. Весь его вид был невыразимо жалок.
Чжао Хай тоже стоял и смотрел на Юэ Невидимого. Он знал: причина тому — конфликт энергий в его теле. Иначе говоря, Юэ Невидимый сейчас пал жертвой отклонения.
Отклонение для культиватора — самое страшное. А Юэ Невидимый уже не был настоящим культиватором — он был теневым человеком. Потому его отклонение могло оказаться ещё страшнее, чем у культиватора.
Глядя на Юэ Невидимого, Чжао Хай почти понял, каковы последствия атаки силой Будды для теневого человека. Должно быть, примерно такие же, как у Юэ Невидимого. Недаром Ши Цзинь и остальные говорили, что сила Будды — погибель для теневой расы. Так оно и есть. Если теневые люди, поражённые силой Будды, в конце концов погибают именно так, то назвать силу Будды погибелью для теневой расы — ничуть не преувеличение, даже сказано мягко.
Юэ Невидимый смотрел на своё тело. Теперь у него не осталось сил атаковать Чжао Хая. Наоборот, он тоже увидел Чжао Хая. И, увидев его, тотчас протянул к нему руку и жалобно произнёс:
— Спаси меня, прошу тебя, спаси меня.
Он не хотел умирать. Потому и взывал к Чжао Хаю.
Чжао Хай взглянул на него, но покачал головой и с лёгким вздохом произнёс:
— Я не могу тебя спасти. На этот раз тебя атаковали они, а не я. Я лишь разбудил их.
С этими словами он указал в сторону двух статуй. Юэ Невидимый невольно обернулся туда.
И увидел: на месте тех двух статуй теперь стояли две огромные статуи высотой около тысячи чжанов — мужчина и женщина. Мужчина — могучий, с пипой в руках; женщина — прекрасная, с лёгкой улыбкой на лице, от одного взгляда на которую становилось тепло на душе.
На лице Юэ Невидимого появилось выражение крайнего потрясения, он даже забыл кричать. Лишь спустя долгое время он повернулся к Чжао Хаю.
Теперь его вид стал ещё более жалким. Один его глаз уже ослеп. Только что этот глаз, будто раздувшийся шар, выкатился из глазницы, наполненный чёрной жидкостью. Затем с хлопком лопнул. Чёрная жидкость брызнула наружу, обратилась в лёгкий дым и исчезла. А на месте глаза осталась большая дыра, из которой сочилась чёрная жидкость.
Юэ Невидимый взглянул на Чжао Хая, и в его единственном оставшемся глазу мелькнула злоба. Но вскоре и злоба исчезла. Он обратился к Чжао Хаю:
— Убей меня, прошу тебя, убей меня.
Теперь он уже знал, что Чжао Хай не станет его спасать. Но он больше не хотел терпеть эти муки. Потому и просил Чжао Хая убить его.
Чжао Хай взглянул на Юэ Невидимого и с лёгким вздохом произнёс:
— Я и сам хотел бы тебя убить. Но не могу. Сейчас в твоём теле конфликтуют две силы. Если я нанесу удар, это лишь пробудит силу теневой расы в твоём теле. Он обратится в туман, но ты всё равно восстановишься. Потому я не могу тебя убить.
— Впрочем, не волнуйся. Ты недолго будешь мучиться. Ты скоро умрёшь.
Юэ Невидимый взглянул на Чжао Хая, и в его глазу вновь появилась злоба, к которой примешалась толика безумия. Он взревел:
— Это ты! Всё из-за тебя! Если бы не ты, я бы здесь не оказался! Ненавижу! Я убью тебя! Я убью тебя!
С этими словами он ринулся на Чжао Хая, будто намереваясь погибнуть вместе с ним. И скорость его была по-прежнему велика — он двинулся, и вот уже оказался перед Чжао Хаем.
Но в этот миг вокруг тела Чжао Хая появился слой золотого сияния. Сияние оттолкнуло Юэ Невидимого, и тот с воплем отлетел прочь.
Тогда Чжао Хай обернулся к нему и произнёс:
— Хм, ты и впрямь думал, что я не знаю? В этом мире есть проклятие, которое насылается прямо на того, кто убил. Ты только что просил меня убить тебя — не иначе как хотел наслать на меня это проклятие.
— Потому я и не стану действовать. Не потому, что боюсь твоего проклятия, а потому, что хочу посмотреть, как ты умрёшь жалкой смертью. С такими, как ты, нераскаявшимися, я никогда не проявляю снисхождения.
Услышав это, Юэ Невидимый изменился в лице — на нём появилось выражение отчаяния. Его единственный глаз по-прежнему был прикован к Чжао Хаю. Лишь спустя долгое время он заговорил:
— Я проклинаю тебя! Ты непременно умрёшь страшной смертью! Скоро ты отправишься вслед за мной! Очень скоро! И умрёшь в десять, в сто раз страшнее, чем я!
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Не утруждайся. Эти слова на меня не действуют. Ты теперь даже силой проклятия не владеешь. Тот последний удар был твоей последней силой, верно? Теперь у тебя и её нет. Неужели ты думаешь, что парой фраз напугаешь меня? Не мечтай.
Услышав это, Юэ Невидимый с воплем запрокинул голову и рухнул на землю. Вскоре его тело обратилось в лужу чёрной воды. Та быстро превратилась в лёгкий дым и исчезла.
Чжао Хай больше не ощущал ни малейшей силы законов теневой расы. Только тогда он с облегчением выдохнул.
Затем он обернулся и взглянул на Вэньхая и остальных. Те уже подошли к нему. Они огляделись и в конце концов остановили взгляд на двух огромных статуях.
Вэньхай заговорил:
— Главарь, что будем делать дальше?
Теперь, когда звуковой уровень был захвачен, они не знали, что предпринять.
Чжао Хай подошёл к двум статуям. Рядом с ними зияло большое чёрное отверстие. Это был пространственный проход, только никто не знал, куда он ведёт.
Чжао Хай взглянул на пространственный проход и негромко произнёс:
— Пусть никто не входит в этот пространственный проход. Сначала вернёмся и проведём совет. Идёмте.
Вэньхай откликнулся, отдал распоряжение и вместе с Чжао Хаем вернулся в главный зал пространства Сюаньу.
Когда все собрались в главном зале пространства Сюаньу, Чжао Хай обвёл их взглядом и негромко произнёс:
— Звуковой уровень к этому часу полностью захвачен. Хотя мы и получили этот уровень, возникла одна проблема — здешняя Платформа вознесения разрушена. Иначе говоря, больше никто сюда не вознесётся.
— Мы получили лишь земли. Для нас это и хорошо, и не плохо. Потому что это значит, что мы лишились возможности пополнять свежие силы.
Тут Чжао Хай сделал паузу. Затем продолжил:
— Но всё это не главное. Главное — то, о чём я хочу вам сегодня сказать. Это направление нашего дальнейшего развития.
— Возможно, вы думаете, что нам следует спокойно развиваться, а затем найти пространственный проход в Мир Мириад Гор и отправиться туда. Но я должен сказать: всё не так просто. Нам, вероятно, придётся столкнуться ещё с несколькими такими врагами.
Тут Чжао Хай снова сделал паузу и продолжил:
— Я уже говорил вам: когда мы возьмём звуковой уровень, я смогу подтвердить одну вещь. И если она подтвердится, нам предстоит пройти ещё несколько уровней — как минимум шесть.
— Почему я так говорю? Думаю, Фацзин кое-что знает. Фацзин, от Чёрно-белого поля битвы до звукового уровня здешние статуи навели тебя на какие-то мысли?
Услышав это, Фацзин тотчас поднялся и, отвесив Чжао Хаю поклон, произнёс:
— Отвечу, молодой хозяин: действительно есть кое-какие наблюдения. Здесь присутствует сила Будды, и сила Будды очень сильна. Это подтверждает, что здесь — уровень, созданный тем великим буддийским мастером, только не завершённый. К тому же в преданиях говорилось, что тот великий буддийский мастер создал лишь один уровень. А теперь здесь появилось несколько уровней — и это меня тоже озадачивает.
Услышав это, Чжао Хай опешил. Затем обернулся к Фацзину:
— Фацзин, статуя летящей апсары на Чёрно-белом поле битвы и эти две статуи на звуковом уровне — разве они не навели тебя ни на какую мысль? Ничего, связанного с буддийской школой?
Чжао Хай и впрямь не ожидал, что Фацзин не поймёт, о чём он говорит.
Фацзин по-прежнему покачал головой с растерянным видом.
Глядя на него, Чжао Хай тотчас понял — видимо, буддийские тексты, которые изучал Фацзин, отличаются от тех, что знает он сам. Потому Фацзин и впрямь мог не знать о Восьми Легионах Дэвов и Нагов.
Это озадачило Чжао Хая ещё больше. Ведь Фацзин сказал, что этот уровень создан великим буддийским мастером из Мира Мириад Гор. Фацзин — человек буддийской школы, и если он не знает о Восьми Легионах Дэвов и Нагов, то откуда о них узнал тот великий буддийский мастер?
А те древние китайские мелодии? Они ведь не должны были появляться в Мире Мириад Гор. Но почему же появились? Где именно произошла ошибка?
От этой мысли Чжао Хай обернулся к Фацзину:
— Ладно, не знаешь — так не знаешь. Тогда я тебе объясню. Я говорю всё это и спрашиваю Фацзина потому, что здешняя ситуация довольно особенная.
— Эти три статуи — на Чёрно-белом поле битвы и на звуковом уровне — представляют собой буддийскую организацию защитников веры под названием Восемь Легионов Дэвов и Нагов.
(Конец главы)