Десять дней пролетели незаметно.
На этот раз обретённые земли оказались обширнее, и ученикам секты Кровавой Бойни понадобилось целых пять дней, чтобы покрыть их формациями. Иначе говоря, на отдых у них оставалось всего пять дней. Хотя те ученики, что устанавливали формации и готовились к встрече врага, прежде не участвовали в боях, а у сражавшихся было десять дней на восстановление, они не знали, сколько врагов придётся встретить на этот раз. Если врагов окажется слишком много, отдыхавшим ученикам придётся снова вступить в бой, и тогда десяти дней отдыха окажется слишком мало.
Впрочем, Чжао Хай не слишком тревожился. Ему даже любопытно было взглянуть, какой враг ждёт их на этот раз.
Вскоре он узнал — Улун прислал донесение: на этот раз врагов, похоже, меньше, чем в прошлый. А среди вражеского войска он разглядел два самых важных знамени: на одном красовался иероглиф «Тан», на другом — иероглиф «Ли».
Едва услышав от Улуна об этих двух знамёнах, Чжао Хай невольно схватился за голову.
И верно: на этот раз враг оказался ещё опаснее — войско Великой Тан. Можно сказать, это была та армия, с которой Чжао Хаю меньше всего хотелось столкнуться. Ибо воинская мощь Великой Тан не знала равных в древнем Китае. И именно после Великой Тан боеспособность китайских армий постепенно пошла на спад. Расцвет сменяется упадком.
И вот теперь ему предстояло сразиться с сильнейшей армией древнего Китая — как тут было не схватиться за голову? Но ещё больше его удручало то, что командующим этого танского войска, судя по знамени с иероглифом «Ли», был человек по фамилии Ли. А среди Ли в Великой Тан было мало таких, с кем можно было связываться, особенно в раннюю эпоху.
Чжао Хай уже почти догадывался, кто перед ним, и почти понимал, какая мелодия его ждёт. Не стоит забывать: он имел дело с боевым танцем. А в древнем Китае, особенно в эпоху Тан, самым знаменитым представителем боевого танца был лишь один — «Музыка, как циньский ван разбивает строй».
«Музыка, как циньский ван разбивает строй» — самый яркий боевой танец Великой Тан. Хотя он возник на основе битвы, в которой Ли Шиминь разбил Лю Учжоу, сложился он уже в эпоху процветания Чжэньгуань. Тогда воинская мощь Великой Тан не знала равных в Поднебесной. А эта мелодия, будучи военным гимном Тан, занимала особое место.
И вот теперь ему предстояло сразиться с танским войском в пору его наивысшего расцвета — как тут было не схватиться за голову? Ведь модао-воины существовали только в эпоху Тан. А среди пехоты секты Кровавой Бойни сильнейшими были именно модао-воины. Это говорило о том, насколько грозно танское войско.
Подумав об этом, Чжао Хай тотчас обернулся к Вэньхаю и остальным:
— Передайте приказ: готовиться ко всему. Враг, с которым мы столкнёмся, сильнее всех прежних. Даже если его меньше, чем в прошлый раз, недооценивать его нельзя. И ещё: выделите отряд зверолюдской тяжёлой конницы — не меньше пятисот тысяч — и пусть будут готовы. Без моего приказа не выступать. Ступайте.
Он махнул Вэньхаю рукой. Тот откликнулся и пошёл распоряжаться.
Прежде, сталкиваясь с другими врагами, Чжао Хай не выказывал такой тревоги. Теперь же его напряжение передалось и Вэньхаю с остальными — они поняли: враг предстоит не из простых. Потому и они невольно напряглись.
Чжао Хай отдал такой приказ потому, что знал: в танском войске сильнейшими были не модао-воины, а самая прославленная армия Великой Тан — сюаньцзяци.
Сюаньцзяци — самая знаменитая армия Великой Тан, её отборнейшие силы, не знавшие поражений, козырь в руках Ли Шиминя.
А сюаньцзяци — это и есть тяжёлая конница. И люди, и кони закованы в чёрные тяжёлые доспехи, и в атаке им нет равных. Говорят, Ли Шиминь с сотней всадников разбил десять тысяч врагов — та самая битва, что позже легла в основу «Музыки, как циньский ван разбивает строй». Вместе с ним в прорыв шли именно сюаньцзяци.
Сто всадников разбили десять тысяч врагов. Важно здесь слово «разбили» — то есть одолели. Пятьсот отборных всадников Ланьлин-вана хоть и прорвали строй, но лишь пробили его, а не рассеяли врага. Ли Шиминь же попросту разгромил противника. Вот что самое страшное.
Перед такой армией Чжао Хай не мог позволить себе беспечности. Потому он и выделил пятьсот тысяч зверолюдской тяжёлой конницы — на случай, если танские сюаньцзяци пойдут в прорыв, нужно будет чем-то сдержать их натиск. Лучше зверолюдских тяжёлых всадников на эту роль не найти.
Вэньхай вскоре всё подготовил и вернулся в главный зал. Чжао Хай обвёл всех взглядом и негромко произнёс:
— Ладно, время почти пришло, пора и нам выйти взглянуть. Идём.
Все откликнулись, поднялись и последовали за Чжао Хаем на спину Сюаньу.
Когда они появились на спине Сюаньу, сила законов теневой расы за пределами секты Кровавой Бойни разошлась в стороны, и оттуда вышло войско.
Все воины этого войска были в чёрных одеждах и чёрных доспехах. Впереди шёл отряд модао-воинов в тяжёлых доспехах, с модао в руках; за ними — мечники-щитоносцы, копейщики, конница. В середине войска двигался отряд конницы — все в тяжёлых доспехах, сплошь чёрных, и люди, и кони. Эта конница шла так, что слышны были лишь стуки копыт — больше ни звука. Ощущение было такое, будто движется отряд призраков.
Перед этим отрядом ехал всадник. На нём были тяжёлые доспехи, и конь под ним — в чёрной железной броне. За его спиной двое знаменосцев держали два больших знамени: на одном — иероглиф «Ли», на другом — иероглиф «Тан».
Увидев, что среди врагов тоже есть модао-воины, люди секты Кровавой Бойни опешили, а затем лица их стали серьёзными. Они знали, насколько страшна убойная сила модао. И вот теперь у врага тоже были модао-воины — как тут было не изумиться?
Вражеское войско тоже увидело армию секты Кровавой Бойни. Всадник во главе не сказал ни слова, лишь взмахнул рукой. По этому знаку модао-воины двинулись вперёд, а за ними — и всё войско.
Войско секты Кровавой Бойни, увидев это, тоже двинулось вперёд. Стоять в обороне — не в стиле секты Кровавой Бойни. Каким бы ни был враг, они хотели наступать.
Две армии сближались. Модао-воины обеих сторон уже ясно видели друг друга. В глазах каждого читалось изумление, но и уверенность в себе. Обе стороны верили, что победа будет за ними.
Всё ближе. Арбалетчики обеих сторон начали перестрелку, но модао-воины будто не замечали её — им было всё равно. Они стояли впереди всего войска и первыми вступали в бой. Им было неважно, кто перед ними, — они верили, что одолеют любого.
Вскоре между сторонами осталось около пяти метров. Без всякой команды модао-воины обеих сторон одновременно взмахнули модао, и клинки со звоном ударились в воздухе. Удар модао достигал примерно двух с половиной метров, а между сторонами было пять — до врага не достать. Но обе стороны хотели проверить, насколько хорошо противник владеет модао, и потому ударили сразу — они знали, что на таком расстоянии хоть человека и не достать, но если враг тоже использует модао, то до его клинка дотянуться можно.
Из-за этих ударов войска остановились. На передовой стоял сплошной звон сталкивающихся модао. Модао-воины обеих сторон сражались на равных, никто не мог одолеть другого. И это немало удивило их — они и не думали, что противник так искусно владеет модао.
Арбалетчики и лучники обеих сторон продолжали перестрелку, но без особого успеха. А на передовой модао-воины всё бились, не продвигаясь ни на шаг. Это видели и командующие обеих армий. Оба они молчали — как люди сведущие в военном деле, они понимали, что это значит.
Вэньхай, глядя на передовую, сказал Чжао Хаю:
— Главарь, это войско поистине грозно! Прежде в бою с любой армией никто не мог сдержать наших модао-воинов. А теперь у врага тоже есть модао-воины, и они сражаются с нами на равных. Это войско и впрямь могучее.
Чжао Хай кивнул и заговорил:
— Это войско очень сильно. Если мы одолеем его, то следующий враг, вероятно, будет обладать силой мира культивации.
Он сказал так, во-первых, потому что боевая мощь танского войска была чрезвычайно высока — в древнем Китае едва ли нашлась бы армия сильнее. А во-вторых, из-за боевого танца: раз это музыка, то армию сильнее той, что в «Музыке, как циньский ван разбивает строй», найти ещё труднее. Потому Чжао Хай и полагал: если они одолеют это танское войско, враг, вероятно, изменится.
Услышав это, Вэньхай и остальные опешили, а затем Вэньхай тотчас спросил:
— Главарь, если мы одолеем это войско, сможем ли мы после этого летать? Сможем ли использовать методы мира культивации?
Вэньхай и остальные все эти дни мучились: силы полны, а применить нельзя — и это их невероятно угнетало. Потому, услышав от Чжао Хая, что скоро можно будет использовать силу мира культивации, они несказанно обрадовались. Ведь это означало, что они смогут применить всю свою мощь без ограничений. Им и впрямь хотелось увидеть, какую боевую силу явят тогда ученики секты Кровавой Бойни.
(Конец главы)