Гу Юаньчжэн посмотрел на старого барана, тихо усмехнулся и заговорил:
— Могу ли я узнать, кто вы? Вана Сяотяня и маршала Линкуна я уже видел, а вас встречаю впервые. Мне и вправду любопытно, кто вы.
Гу Юаньчжэн и впрямь заинтересовался этим стариком. Этот старый баран владел искусством проклятий — уже по одному этому он намного превосходил вана Сяотяня и маршала Линкуна.
Старый баран взглянул на Гу Юаньчжэна и негромко произнёс:
— Я — Паньшань-цзюнь.
Слова его были просты — он назвал лишь своё имя. Но это имя заставило Гу Юаньчжэна слегка опешить. Теперь он ещё больше запутался в иерархии расы якшей — то маршал, то ван, а теперь ещё какой-то «цзюнь». Что за сумбур в титулах? Неужели это вроде прозвищ в мире культивации? Но уж больно эти прозвища... безвкусные.
Впрочем, Гу Юаньчжэн лишь на миг опешил, а затем кивнул и продолжил:
— Паньшань-цзюнь, в то, что я сейчас скажу, вы, возможно, не поверите. Но верьте или нет, а я говорю правду: Мир якшей, в котором вы живёте, — всего лишь внутренний пространственный уровень, созданный другими. Правда, тот, кто его создал, уже мёртв, а это место осквернено особой силой законов особой расы. Эта раса — Теневая. Именно силой законов Теневой расы вы и осквернены.
Он сделал паузу и продолжил:
— А сила законов Теневой расы не имеет ни формы, ни тени. Если уж говорить прямо, те чёрные туманы — её воплощение. И вы, раса якшей, вовсе не настоящие якши. Вас создал тот самый великий мастер, что сотворил это внутреннее пространство, — создал, чтобы испытывать учеников. Но после смерти того великого мастера вы оказались осквернены — так и появилась ваша раса якшей. Хе-хе, так что вы вовсе не раса. Вы всего лишь созданы людьми.
— Чушь собачья!
Ван Сяотянь взревел. Глядя на Гу Юаньчжэна, он заорал:
— Вы, неизвестно откуда выскочившие типы, только и явились, чтобы истреблять нашу расу якшей! Вы никогда не щадили наших — довольно взглянуть на то, как вы действуете: вы жрёте якшей и превращаетесь в таких, как мы! И после этого у вас ещё хватает наглости говорить, что это нас осквернили? По-моему, злодеи здесь — это вы!
Гу Юаньчжэн, глядя на разъярённого вана Сяотяня, слегка улыбнулся:
— А мы и не говорили, что мы добряки. Ты ведь знаешь, как нас зовут, — мы секта Кровавой Бойни. Ха-ха-ха, услышав это имя, ты всё ещё думаешь, что мы добрые?
После этих слов Гу Юаньчжэна рассмеялся и Шу Ли. Он и вправду не ожидал, что тот скажет такое.
Услышав это, ван Сяотянь разъярился ещё пуще. Он взревел и рванулся было вперёд, чтобы напасть на Гу Юаньчжэна, но Паньшань-цзюнь удержал его.
Паньшань-цзюнь посмотрел на Гу Юаньчжэна и холодно произнёс:
— Из твоих слов я уже понял: ты никогда не считал нашу расу якшей за людей, а значит, и о мирном сосуществовании с нами речи быть не может. Что ж, тем лучше — будем биться насмерть.
С этими словами он, не обращая больше внимания на Гу Юаньчжэна, взмахнул рукой. Тучный бык медленно попятился. Однако взгляд Паньшань-цзюня ни на миг не отрывался от Гу Юаньчжэна — он явно опасался, что тот нападёт. Случись такое, они успели бы отреагировать в кратчайший срок.
Гу Юаньчжэн, глядя на Паньшань-цзюня, расхохотался:
— Паньшань-цзюнь, не будьте столь осторожны. Мы не станем нападать на вас сейчас. Люди секты Кровавой Бойни не унижаются до такого. Вы умный человек, самый умный из якшей, каких я видел. Вы ведь сказали самую суть: вы, якши, считаете себя расой, а мы — нет. Потому мы не станем вас щадить. Так что встретимся на поле боя, ха-ха-ха!
С этими словами Гу Юаньчжэн взмахнул рукой. Гигантский зверь нежити попятился. При этом Гу Юаньчжэн стоял не лицом к Паньшань-цзюню, а спиной к нему.
Паньшань-цзюнь смотрел на удаляющуюся спину Гу Юаньчжэна, и в его глазах промелькнула крайне тяжёлая, мрачная тень.
Он не знал, правду ли говорит Гу Юаньчжэн. Если правду — если тот и впрямь всего лишь слуга главы секты Кровавой Бойни, — то секта Кровавой Бойни поистине ужасна. Если слуга главы секты обладает таким величием духа, можно представить, насколько сильна сама секта. Похоже, на этот раз им противостоит отнюдь не обычный враг.
От этой мысли Паньшань-цзюнь тотчас заговорил:
— Как вернёмся, немедленно попросим бога якшей издать божественный приказ и созвать всю нашу расу якшей. Мы должны объединиться и вместе выступить против секты Кровавой Бойни. Иначе будет очень плохо. С людьми секты Кровавой Бойни справиться будет совсем не просто. Они очень сильны, и нам нужно быть осторожными. Иначе наша раса якшей и впрямь погибнет.
Услышав это, ван Сяотянь опешил, а затем тотчас заговорил:
— Господин цзюнь, неужели и вправду нужно задействовать божественный приказ? Это ведь великое дело.
Ван Сяотянь прекрасно понимал, что такое божественный приказ. Это была древняя, передаваемая из поколения в поколение реликвия расы якшей — приказ, но отдавал его сам бог якшей.
Раса якшей всегда поклонялась богу якшей. Сам бог якшей обычно не вмешивался в дела. Но когда расе якшей грозила смертельная опасность, можно было задействовать божественный приказ. Однако для этого нужно было иметь соответствующее положение. Ван Сяотянь, например, не имел права просить божественный приказ. Только такие, как Паньшань-цзюнь, могли его испросить.
У расы якшей деление на ранги было весьма чётким: цзян, маршал, ван, цзюнь, император и святой. Эти ранги означали не только твою силу, но и твоё влияние. Как бы ты ни был силён, без влияния такого звания не получить; если же влияние достаточно, то даже при недостатке силы ты можешь носить это звание.
Цзян в Мире якшей — низшее из званий. Обычно такой правитель владеет лишь одним городом. Причём речь о городе на земле, а не о парящем острове. Иными словами, стоит тебе владеть одним городом, и ты уже можешь называть себя великим цзяном. Но называться великим цзяном вовсе не значит кому-то подчиняться. Напротив, получив звание цзяна, ты становишься независимым и сам управляешь своей землёй — никто не вправе тобой командовать. Захочешь — присягнёшь другому; не захочешь — и чтобы заставить тебя присягнуть, другим придётся силой тебя сломить.
Маршал — для этого нужно как минимум один остров и один город. Как маршал Линкун: у него был один остров и один город, потому он и мог называть себя маршалом Линкуном. Но это лишь низший из маршалов. Здесь та же логика, что и с цзяном: владеешь одним городом — можешь зваться цзяном; владеешь пятью — всё равно остаёшься цзяном; если у тебя десять городов, но нет парящего острова, ты тоже можешь зваться маршалом, но лишь земным маршалом. А маршал Линкун с одним островом и одним городом мог зваться маршалом, ибо достиг низшего порога этого звания.
Если у тебя два острова и пять городов, ты можешь зваться ваном. Как ван Сяотянь: у него было два острова и пять городов — просто секта Кровавой Бойни ещё не встречала других городов под его властью.
А вот цзюнь — совсем другое дело. Чтобы зваться цзюнем, нужно как минимум пять парящих островов и не менее десяти городов под управлением. У Паньшань-цзюня было шесть островов и тринадцать городов, потому он и мог зваться цзюнем. Он также имел право испросить божественный приказ. Правда, все шесть его островов находились в других местах, так что, когда ван Сяотянь пришёл к нему за помощью, в его распоряжении оказались лишь эти два острова. Вместе с оставшимся островом вана Сяотяня и островом маршала Линкуна они и вышли навстречу врагу.
Что до императора, то для этого нужно иметь десять островов и не менее тридцати городов под управлением. Обычно такие особы стоят в Мире якшей неизмеримо высоко. Паньшань-цзюнь и то не смел связываться с ними. Более того, таким императорам, вероятно, приходилось посылать дары, выражая покорность. Иначе они могли пойти войной.
А святой — это уже нечто куда более грозное. Нужно управлять как минимум тридцатью островами и более чем сотней городов. Впрочем, сейчас в Мире якшей святых уже не осталось. Когда-то здесь был один святой по имени Ци Тянь Да Шэн. Но этот святой возжелал объединить Мир якшей под своей властью, чем вызвал недовольство всех императоров, цзюней, ванов, маршалов и цзянов. Они собрали войска и сообща напали на него, одолев святого. Святой погиб, и с тех пор в Мире якшей святых не стало. Сильнейшими же теперь остаются императоры.
А такие, как Паньшань-цзюнь, даже среди цзюней не были сильнейшими. Но бог якшей даровал ему особое право — испрашивать божественный приказ. Он мог обратиться к богу якшей с просьбой издать приказ. Бог якшей сам решал, нужно ли его издавать. И за всю жизнь у него была лишь одна попытка — если только его влияние не достигнет уровня императора, чтобы получить право испросить приказ снова. Иначе за всю жизнь он мог издать лишь один такой приказ. Удастся или нет — но только один.
И вот теперь Паньшань-цзюнь собирался испросить божественный приказ — как тут вану Сяотаню было не изумиться? Ведь после этого у Паньшань-цзюня больше не останется права на такую просьбу. Если бог якшей согласится — ладно, но если откажет, то единственная попытка будет потрачена впустую.
Паньшань-цзюнь смотрел на вдалеке войско секты Кровавой Бойни и негромко произнёс:
— Придётся. Секта Кровавой Бойни наступает грозно, их сила невероятна. Они хотят истребить всю нашу расу якшей. Если сейчас не испросить божественный приказ, у нас, боюсь, уже не останется шанса. Так что нужно просить.
Он сделал паузу и добавил:
— Эй, передайте приказ остальным парящим островам: пусть в кратчайшие сроки прибудут сюда! Передайте в город: открыть все телепортационные формации и немедленно стягивать сюда войска! Мы должны остановить секту Кровавой Бойни здесь и выиграть достаточно времени, чтобы наша раса якшей успела подготовиться.
Паньшань-цзюнь уже осознал, насколько страшна секта Кровавой Бойни. Потому он немедленно отдал распоряжения.
(Конец главы)