Ранее ван Сяотянь уже думал позвать на подмогу кого-нибудь из расы якшей, чтобы сообща выступить против секты Кровавой Бойни. Но права испросить божественный приказ у него не было, и он мог лишь отправить людей к нескольким дружественным маршалам с просьбой о помощи. Отправил он письмо и Паньшань-цзюню, который всегда его покрывал, желая, чтобы тот пришёл на выручку.
Однако цзюни и императоры расы якшей никогда не покидали своих владений, а тем более — своих парящих островов. Они опасались за собственную жизнь. Стоит такому цзюню или императору погибнуть, и его земли тотчас расхватают. Потому, опрометчиво оставив парящий остров и свои владения, они могли угодить в чужую ловушку и погибнуть от засады. А тогда им пришёл бы конец.
Раз эти цзюни и императоры не покидали своих земель, то, даже если ван Сяотянь и взывал к Паньшань-цзюню о помощи, тот не мог явиться на его остров. Паньшань-цзюнь в лучшем случае мог привести с собой собственный парящий остров. А парящие острова хоть и двигались не медленно, но и особой быстротой не отличались. Потому Паньшань-цзюнь лишь теперь добрался сюда. На самом деле город под их ногами принадлежал не Паньшань-цзюню, а вану Сяотаню.
Разумеется, Паньшань-цзюнь не только этим и занимался. Одновременно он отдавал распоряжения и на парящих островах в небе. Он прекрасно понимал: раз секта Кровавой Бойни явилась, она непременно пойдёт на них. Не прими они мер — и беды не избежать. Потому нужно было действовать осмотрительно.
Паньшань-цзюнь и прежде слышал о том, как ван Сяотянь сражался с сектой Кровавой Бойни, и знал, что у той есть способ одолеть парящие острова. Потому он должен был подготовиться.
Распоряжения Паньшань-цзюня были на удивление просты: сперва он выстроил впереди парящего острова ряд магических инструментов в виде тучных быков, затем — войско якшей, за ним — восьминогих быков, а уже за восьминогими быками — сам парящий остров.
Паньшань-цзюнь и не думал таранить врага парящим островом. По его мнению, это был самый глупый способ ведения боя. Хоть он и выглядел всесокрушающим, стоило противнику его разрушить — и всё пошло бы прахом. Потому он готовился не к тарану, а к сражению с сектой Кровавой Бойни силами большого войска.
Распоряжения Паньшань-цзюня были вскоре исполнены. А Гу Юаньчжэн всё это время стоял на голове гигантского зверя нежити и наблюдал. Когда он увидел, что Паньшань-цзюнь закончил построение, на его лице, напротив, появилась улыбка. Он слегка усмехнулся:
— Вот так-то лучше. Драться с нами как следует куда лучше, чем гнать в атаку гигантских зверей.
Шу Ли негромко произнёс:
— Я думаю, сейчас стоит отозвать Иных-якшей и подобных каменному гигантскому быку. Они не способны противостоять искусству проклятий. Если их проклянут — будет большая беда. Погибнут — не страшно, я боюсь, что их возьмут под контроль. А если их подчинят и обратят против нашего построения — вот это будет скверно.
Гу Юаньчжэн подумал и кивнул:
— Можно. Я думаю, давай так: внизу ведь ещё есть город — пусть Иные-якши и подобные каменному гигантскому быку атакуют его. Заодно я доложу об этом молодому хозяину. Если их и впрямь проклянут, совладать с ними сможет только он.
Шу Ли кивнул:
— Хорошо, так и сделаем. И ещё: если понадобится, новых Иных-якшей и подобных каменному гигантскому быку, едва создав, сразу будем обращать в расу нежити. Тогда они смогут культивировать и перестанут бояться проклятий.
Гу Юаньчжэн, услышав это, посмотрел на него с странным выражением лица:
— Старина Шу, ну ты и жесток. Они ведь твои сородичи. Разве это не значит убить их сразу после рождения? Разве так хорошо?
Гу Юаньчжэн и вправду не ожидал от Шу Ли такого предложения.
Шу Ли негромко ответил:
— Ничего плохого. В нынешнем виде они слишком ограничены. Не говоря уж об искусстве проклятий — порой враг может подчинить их и другими способами. Чем жить так, в помрачении, лучше умереть разок и потом жить, как обычные ученики секты Кровавой Бойни. Для них это тоже благо.
Гу Юаньчжэн покачал головой:
— В этом деле лучше не своевольничать. Доложим молодому хозяину, пусть он и решает. В конце концов, это их жизнь. Взять и убить вот так — как-то нехорошо. Молодой хозяин всегда заботился о расе Иных и о нашей расе нежити. Мы для него — два клинка. Думаю, он не согласится с твоей мыслью.
Шу Ли кивнул и, тихо вздохнув, негромко произнёс:
— Именно потому, что мы — два клинка в руках молодого хозяина, я и хочу так поступить. Если мы этого не сделаем, какое право мы имеем называться его клинками? Впрочем, это дело молодого хозяина. Как он скажет, так и будет.
Гу Юаньчжэн кивнул, больше ничего не сказал и, глядя на построение Паньшань-цзюня, слегка улыбнулся:
— Они выставили магические инструменты в виде тучных быков вперёд: во-первых, боятся, что мы ударим по ним гигантскими зверями нежити, а во-вторых, сами хотят на нас напасть. Потому и построились так. Как ты думаешь, что нам делать?
Шу Ли негромко ответил:
— Просто вступить с ними в бой. На этот раз мы должны причинить им боль. Сперва ударим гигантскими зверями нежити — сшибём их тучных быков, а затем сойдёмся всем войском. Что до восьминогих быков — если посмеют пойти в атаку, церемониться не станем, пусть гигантские звери нежити с ними разбираются. Судя по их построению, парящие острова они вряд ли двинут. А раз так, то и наши железные шары пусть стоят на месте. Рано показывать им железные шары — это не к добру. Они могут заранее подготовиться.
Гу Юаньчжэн кивнул:
— Я того же мнения.
С этими словами он достал коммуникационную формацию и заговорил:
— Старина Янь, пусть гигантские звери нежити ударят по вражескому войску. Запомни: главное — сбить тучных быков. И ещё: переведи подобных каменному гигантскому быку на землю, пусть атакуют город внизу. Враг владеет искусством проклятий, а раса Иных не умеет от них защищаться. Оставаться наверху для них — риск.
Голос Яньван Лина отозвался:
— Хорошо, предоставь это мне. А ты что задумал? Неужели и впрямь хочешь дать врагу честный бой?
Яньван Лин хорошо знал Гу Юаньчжэна. Услышав его слова, он сразу понял: тот, похоже, намерен дать противнику относительно честное сражение. Раз гигантские звери нежити не станут таранить вражеский строй, всё решит бой между учениками обеих сторон.
Гу Юаньчжэн хмыкнул и негромко произнёс:
— Кого боится наша раса нежити? Сегодня и посмотрим на боевую мощь наших учеников. Дадим им настоящее сражение. Старина Цан, следи за подземельем. Если там окажутся земляные якши, будь осторожен, не дай им применить искусство проклятий. Обычные проклятия мертвецам нипочём, но если их проклятие окажется из тех, что подчиняют, — это уже скверно.
Цанмин, услышав это, тоже кивнул:
— Хорошо, понял. Не беспокойся, я знаю, что делать.
После этого голос умолк.
Гу Юаньчжэн больше ничего не сказал. Все они были закалёнными в боях воинами и сами знали, что и когда делать. Потому он убрал коммуникационную формацию и снова стал наблюдать за построением Паньшань-цзюня.
Спустя какое-то время, увидев, что Паньшань-цзюнь и его люди закончили построение, Гу Юаньчжэн слегка улыбнулся, достал коммуникационную формацию и сказал Яньван Лину:
— Старина Янь, готовься.
Раз враг уже изготовился, он мог наступать. Это и означало то, о чём говорил Яньван Лин, — дать врагу относительно честный бой. Иначе их войско давно ринулось бы вперёд.
А Гу Юаньчжэн не хотел поступать так.
Его нынешнее поведение могло показаться глупым: вы враги, так зачем же давать противнику время подготовиться? Разве это не увеличит потери собственной стороны?
Но у такого подхода была и другая сторона — поднять боевой дух своих и сломить дух врага.
Он мог ударить, пока враг не готов, но нарочно давал ему время изготовиться. Это означало: я тебя не уважаю, ни во что не ставлю. Я дам тебе подготовиться, а потом разделаюсь с тобой. Ибо даже дав тебе время, я всё равно тебя одолею. Это была позиция.
И такой подход наносил сокрушительный удар по духу врага. Ведь враг тоже понимал: это ты дал ему возможность построиться. И если и в таком случае ты его побеждаешь, у него возникает чувство — ты совершенно непобедим.
Именно этого Гу Юаньчжэн и добивался. Он хотел, чтобы у врага возникло ощущение их непобедимости.
Ударить по врагу в самом расцвете его сил — вот что задумал Гу Юаньчжэн. И Чжао Хай поступал так же.
Секта Кровавой Бойни смогла дойти до сегодняшнего дня, а её ученики — исполниться такой гордости и уверенности в собственной непобедимости именно потому, что эта вера копилась в бесчисленных битвах. Они верили, что непобедимы, верили, что любой враг им не соперник, верили, что одолеют кого угодно — готов ты или нет, всё равно. Потому у учеников секты Кровавой Бойни и была такая уверенность.
Разумеется, у этого подхода было две стороны. Если ты не одолеешь врага, а сам потерпишь поражение — ты глупец. Всё имеет две стороны.
Гу Юаньчжэн осмелился на это потому, что верил в учеников секты Кровавой Бойни, верил безоговорочно. Он верил, что они одолеют любого врага. Верил, что так он ещё сильнее подорвёт веру противника и что впредь, едва завидев учеников секты Кровавой Бойни, враг уже будет дрожать. В этом и была его цель.
Подумать только: если ты ударишь, пока враг не готов, и победишь, он может и не смириться, и не испугаться. Он лишь возненавидит тебя, сочтя, что ты воспользовался его слабостью. Но если ты одолеешь его тогда, когда он считает себя сильнейшим, то при новой встрече с тобой он ощутит совсем иное.
(Конец главы)