Пока Се Гуфан размышлял обо всём этом, Вэньхай и остальные тоже обсуждали текущее положение на поле боя.
Чан Цзюнь, не отрывая взгляда от проекции, заговорил:
— Старина Вэнь, вообще-то я считаю, что мы могли бы снова собрать воедино всех гигантских зверей, что у нас есть. Не только зверей нежити и подобных каменному гигантскому быку, но и множество гигантских демонических зверей — всех можно пустить в дело. Добавить к ним те деревья и небесные лианы, собрать всё вместе — и мы без труда прорвём их линию обороны. Стоит её прорвать, ударить кавалерией — и не верю, что они устоят. Даже Крепости Кровавой Бойни, хоть и подавлены, не совсем лишены способности к контратаке. Мы вполне можем их использовать.
Вэньхай слегка улыбнулся:
— Обо всём этом я, разумеется, знаю, и всё это осуществимо. Я и сам давно думал. Но до сих пор не сделал. Знаешь почему? Потому что ещё не время.
Тут выражение лица Вэньхая стало каким-то странным.
Чан Цзюнь опешил, а затем понял. Он взглянул на Вэньхая и негромко произнёс:
— Ты хочешь приберечь всё это напоследок? Сейчас это войско якшей — всего лишь часть сил, что сдерживают нас. Настоящих главных сил расы якшей мы ещё не встретили. Ты готовишь всё это против главных сил расы якшей, верно?
Вэньхай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Верно. Ха-ха-ха, ты совершенно прав, именно это я и имею в виду. Приберечь всё это. Когда мы столкнёмся с главными силами расы якшей, тогда и выложим всё. И тогда мы разом разделаемся с их войском. Сейчас мы воюем с этим войском якшей, в котором сто миллиардов, но это не главные силы. В таком бою наши потери невелики. А столкнись мы с главными силами — потери могут быть огромными. Вот тогда мы и применим всю нашу мощь, чтобы одним ударом их сокрушить. И тогда раса якшей уже не сможет сопротивляться.
У Чан Цзюня загорелись глаза:
— Ах ты, старина Вэнь! Не думал, что ты настолько коварен. Уже так рано начал расставлять фигуры, даже от нас скрыл. Ты теперь всё больше походишь на главу секты — уже видишь так далеко.
Вэньхай покачал головой и с облегчением выдохнул:
— Нам за всю жизнь не сравниться с главой. Его взгляд куда глубже, чем наш. Мы видим лишь успехи и неудачи на этом уровне, а он видит куда больше. Но и мы должны расти быстрее, помогать главе решать все эти дела. Вот что мы должны делать.
Чан Цзюнь кивнул, глядя на Вэньхая:
— Старина Вэнь, у тебя и вправду отличный талант. Честно, я тобой восхищаюсь. Из всех нас только ты ближе всех главе секты. Он тебя так ценит не только потому, что ты дольше всех с ним. Есть люди, что с главой ещё дольше, чем ты. Но они сейчас всего лишь обычные старейшины. Почему? Потому что они не поспевают за главой. А ты всегда поспеваешь. Это очень редкое качество. Потому я надеюсь, что ты продолжишь стараться, поможешь главе построить секту Кровавой Бойни ещё лучше, чтобы она шла вперёд и стала сильнейшей сектой в мире.
Вэньхай взглянул на Чан Цзюня и усмехнулся:
— Не только я, но и ты. Ты с главой тоже немало. Секта Кровавой Бойни, чтобы идти дальше, не может обойтись без одного человека — главы. Мы, кто бы из нас ни ушёл, не так уж важны. Но пока мы на своих местах, мы должны выкладываться полностью, помогать главе, решать за него все мелкие дела. Только так глава сможет больше думать о другом и вести секту Кровавой Бойни дальше.
Чан Цзюнь энергично кивнул, и в его глазах зажглась решимость. Как и сказал Вэньхай, секта Кровавой Бойни без Чжао Хая может обойтись без кого угодно, но без Чжао Хая ей конец. Потому они должны помогать ему, брать на себя мелкие дела, чтобы он не отвлекался. Это самое важное.
Голоса обоих звучали негромко, но в командном зале все слышали. Здесь сидели сливки секты Кровавой Бойни, сейчас все они были штабными офицерами, а позже получат шанс командовать войсками. Услышав слова Чан Цзюня и Вэньхая, в их глазах тоже загорелся фанатичный огонь. Эти люди были едва ли не фанатичными последователями Чжао Хая, и слова Вэньхая и Чан Цзюня пришлись им по душе. Это лишь усиливало их фанатизм. Теперь, даже если Чжао Хай пошлёт их на смерть, они, вероятно, без колебаний согласятся.
Бой был жестоким. Но когда обе стороны дошли до испытания стойкости, бой потерял всякий интерес. Оставалось лишь перетягивание каната, бесконечное перетягивание. В конце концов, кто победит — у кого стойкость крепче, тот и выиграл. Но процесс был долгим и мучительным.
В этом непрерывном обмене ударами время шло. Незаметно минуло семь дней — нет, точнее, семь дней и семь ночей.
За эти семь дней и семь ночей секта Кровавой Бойни продвинулась на тридцать ли, и раса якшей отступила на тридцать ли. Но только на тридцать ли. Обе стороны продолжали сражаться, ни на миг не останавливаясь.
Ты пошлёшь мастера в рейд — я тотчас отвечу кавалерийской атакой; ты бьёшь из арбалетов — я отвечаю хлебными деревьями; ты используешь подземные войска — я отступаю на шаг и снова ввязываюсь в бой. Обе стороны дошли до состояния, когда ни одна не могла остановиться.
За эти семь дней и семь ночей потери расы якшей достигли ошеломляющих пятнадцати миллиардов, а потери секты Кровавой Бойни — около пяти миллиардов. Таких огромных потерь ни одна из сторон не ожидала вначале. И стойкость обеих сторон полностью превзошла их ожидания.
Бой продолжался. Се Гуфан стоял на спине тучного быка с налитыми кровью глазами. За эти семь дней он тоже участвовал в нескольких схватках и даже был ранен. Видно, насколько страшен был этот бой. Се Гуфан также ясно понимал, что они вот-вот не выдержат. В этот момент их слабость в численности дала о себе знать. У них было меньше людей, чем у секты Кровавой Бойни. В истощении им не тягаться с сектой.
У Литань стоял позади него. Глядя на Се Гуфана, он заговорил:
— Старина Се, отдохни немного. Ты слишком устал за эти дни, ни разу не отдыхал. Так ты не выдержишь.
Хотя у них были мастера, которым достаточно было передохнуть чуть-чуть, чтобы прийти в себя, Се Гуфан не отдыхал вовсе. Так он и вправду мог не выдержать.
Се Гуфан покачал головой:
— Не нужно, я ещё держусь. За эти дни сила натиска секты Кровавой Бойни ничуть не ослабла, а мы уже почти не выдерживаем. Старина У, есть у тебя мысли?
Голос Се Гуфана звучал по-прежнему спокойно, но уже с хрипотцой.
У Литань, глядя на поле боя, тоже не знал, что сказать. Честно говоря, у него сейчас тоже не было никаких идей. Потому он покачал головой:
— Нет. У меня сейчас тоже нет выхода. Бой зашёл так далеко, что любые мысли бесполезны.
Се Гуфан негромко произнёс:
— А у меня есть одна мысль. Я возьму с собой пять миллиардов и останусь прикрывать отход. Мы отступим к твоей новой формации запрета полётов. Эти пять миллиардов выиграют для вас день-полтора, может, два. Вы сможете за это время как следует передохнуть. Хоть время и короткое, вы немного восстановитесь. Когда секта Кровавой Бойни снова подойдёт к вам, вы уже будете почти в форме. Как тебе?
Услышав это, У Литань опешил, а затем тотчас покачал головой:
— Нет, ни в коем случае. Старина Се, если ты так поступишь, то и эти пять миллиардов, и ты — все погибнете. Если уж ты хочешь так сделать, оставь пять миллиардов прикрывать отход, а сам возвращайся с нами.
Се Гуфан обернулся, взглянул на У Литаня и негромко произнёс:
— Если я не останусь, они и дня не продержатся, и наш план провалится. Старина У, послушай меня, уходи. Нужно продержаться десять дней. Через десять дней, если придёт приказ сверху, вы тотчас отступите; если приказа не будет, придётся держаться ещё несколько дней. Потому те день-полтора, что мы вам выиграем, критически важны. Мы постараемся протянуть как можно дольше. Ради расы якшей такие жертвы необходимы.
У Литань, услышав это, онемел. Он и вправду не знал, что сказать. Се Гуфан был прав, совершенно прав. Если Се Гуфан не останется, эти якши ни за что не сдержат натиск секты Кровавой Бойни. Потому для осуществления его плана он должен остаться.
И, что важнее всего, как сказал Се Гуфан, никто не знает, успеют ли построить линию обороны за десять дней. Если не успеют, придётся сдерживать секту Кровавой Бойни дольше. Потому те два дня отдыха, о которых говорил Се Гуфан, были поистине важны.
Се Гуфан взглянул на У Литаня и крепко хлопнул его по плечу:
— Старина У, я могу продержаться только до этого момента. Остальное — на тебе. Запомни: мы сражаемся за весь наш род, а не за кого-то одного. Это очень важно. Иди, просто запомни мои слова.
У Литань глубоко взглянул на Се Гуфана, затем энергично кивнул и негромко произнёс:
— Хорошо, старина Се, я иду. Если наша раса якшей и вправду сможет отбить секту Кровавой Бойни и одержать окончательную победу, ни один якша не забудет ваших заслуг. Обещаю.
С этими словами он отвесил Се Гуфану глубокий поклон и ушёл.
(Конец главы)