Гу Юаньчжэн, разумеется, тоже видел действия Лин Цзяня и его людей. Но сейчас те орудовали на территории расы якшей и не прорывались к секте Кровавой Бойни, чтобы атаковать хлебные деревья, потому даже если бы секта и захотела с ними разобраться, сделать это было бы крайне трудно. Гу Юаньчжэн не стал бы рисковать и посылать мастеров секты Кровавой Бойни в самую гущу войска якшей — там подавление законом ещё сильнее, и мастера не смогли бы проявить всю свою силу; к тому же при поддержке войска якшей их вполне могли бы там и уничтожить. Потому он лишь честно доложил Вэньхаю, что сейчас нападать на тех мастеров расы якшей никак не стоит. Впрочем, он был готов: если те мастера и вправду посмеют напасть, церемониться с ними не станут.
Вэньхай, получив доклад Гу Юаньчжэна, тоже почувствовал беспомощность. Он понимал, что против такого подавления законом у них нет хорошего средства. Хотя у них и есть колесо законов, но и у него есть предел; если враг давит слишком сильно, колесо законов уже не поможет.
Самое главное — сила законов расы якшей на самом деле есть сила законов Теневой расы. А сила законов Теневой расы живая, их же сила законов — мёртвая. Хотя у секты Кровавой Бойни теперь есть своя сила законов, но она построена на основе силы законов мира культивации, потому и она мёртвая — словно компьютерная программа, которая работает лишь по заданному алгоритму и никогда не сможет стать настоящим живым существом.
Именно поэтому в подавлении законом секта Кровавой Бойни всегда проигрывала. Сила законов Теневой расы может давить их, а они не могут давить Теневую расу. Одна живая, другая мёртвая — вот главная причина.
Вэньхай и остальные, конечно, это понимали. Потому бои секты Кровавой Бойни всегда строились на наступательной обороне. Что такое наступательная оборона? Всё просто — неуклонно продвигаться вперёд, не спеша при наступлении, шаг за шагом. Захватили участок — полностью превратили его в свой. Они постоянно давят на врага, вынуждая его самого идти в атаку, а затем уничтожают или отбрасывают его, истребляя живую силу, и так шаг за шагом уничтожают врага.
Главная причина этого — свести подавление законом Теневой расы к минимуму, чтобы секта Кровавой Бойни не несла слишком больших потерь. Это важнее всего. Потому сейчас, когда мастера расы якшей действуют в своём войске и не входят в войско секты Кровавой Бойни, секта ничего не может с ними поделать.
Послать учеников-големов в атаку? Не выйдет. Войдя в войско расы якшей, они подвергнутся сильному подавлению, и даже если не погибнут, то уж точно не смогут противостоять мастерам расы якшей. Послать мастеров секты Кровавой Бойни? Боязно за них. Потому остаётся лишь смотреть, как Лин Цзянь и его люди вырубают хлебные деревья в войске якшей.
Хотя хлебные деревья секты Кровавой Бойни продолжают атаковать и наносят врагу большой урон, но рассчитывать, что этими деревьями удастся переломить ход боя, всё же трудно. Вэньхай ничего не мог поделать и лишь наблюдал. В конце концов, это связано с законами всего мира культивации, и не ему это решать.
Лин Цзянь и его люди, вырубив хлебные деревья в войске якшей, захотели было атаковать деревья и в войске секты Кровавой Бойни. Но сейчас тех деревьев там уже много, и они непрерывно атакуют. Стоит их атаковать — и тотчас вырастет новая роща. Если пойти на деревья в войске секты Кровавой Бойни, во-первых, их свяжут мастера секты; во-вторых, пока они будут атаковать, в войске якшей появится ещё больше хлебных деревьев, и потери будут немалыми. Потому Лин Цзянь и его люди не решались нападать.
Лин Цзянь, видя это, не знал, что и сказать. Подумав, он решил сообщить обо всём Се Гуфану и узнать его мнение.
Се Гуфан, увидев Лин Цзяня, тоже удивился. Но всё же спросил:
— Старина Лин, что случилось? Те деревья в войске секты Кровавой Бойни неудобно атаковать?
Се Гуфан прежде говорил Лин Цзяню, чтобы тот, уничтожив деревья в своём войске, сразу шёл атаковать деревья в войске секты Кровавой Бойни. Раз Лин Цзянь не пошёл, значит, возникли трудности, потому Се Гуфан и забеспокоился.
Лин Цзянь кивнул:
— Да, неудобно. Те деревья посажены довольно глубоко в тылу, чтобы до них добраться, нужно ворваться в само войско секты. А у секты Кровавой Бойни тоже есть мастера, к тому же там действие божественной мощи ослабевает, и это сильно на нас влияет. Боюсь, нас свяжут. А если свяжут — это опасно, можно понести большие потери. И ты сам видел, тех деревьев посажено слишком много, и они всё ещё растут. Даже если мы пойдём их вырубать, потребуется немало времени. За это время они будут непрерывно атаковать, и вскоре здесь появится целая роща, а наши потери станут ещё больше. Потому сейчас и вправду не стоит идти на них.
Выслушав Лин Цзяня, Се Гуфан кивнул. Затем взглянул в сторону секты Кровавой Бойни и негромко произнёс:
— Эти их деревья и вправду отвратительны. Но если не вырубить их, наши потери будут немалыми. Похоже, они мстят нам — мы бьём их из арбалетов, а они используют против нас эти деревья. Хотя наши формации и оказывают некоторое влияние на их плоды, но толк невелик, потому и потери такие. Выходит, у секты Кровавой Бойни ещё немало козырей.
Лин Цзянь кивнул:
— Да, у секты Кровавой Бойни наверняка есть козыри, нужно быть осторожными. Как думаешь, может, нам сразу атаковать их войско? Там ведь не големы, а настоящие ученики.
У Лин Цзяня сейчас не было хорошего выхода. Их личная сила и вправду велика, но в бою участвуют сотни миллиардов учеников с обеих сторон. В таком сражении личная сила значит очень мало, потому он и был так удручён. Он и не думал, что личная сила может оказаться бесполезной. Раньше такого с ним не случалось.
Се Гуфан покачал головой:
— Не нужно. Сейчас не время атаковать их войско напрямую. То, что мы застыли в противостоянии, — как раз то, чего я хочу. Если секта Кровавой Бойни в ближайшее время не сможет по-настоящему прорвать нашу оборону, мы победим. Подождём, не спеши.
Лин Цзянь откликнулся и ушёл. Ему ещё нужно было следить, чтобы в войске расы якшей не появлялись рощи хлебных деревьев, он не мог всё время быть рядом с Се Гуфаном. Се Гуфан это прекрасно понимал и ничего не сказал.
Тут к Се Гуфану подошёл У Литань. Он тоже смотрел на поле боя и с мрачным лицом произнёс:
— Я только что подсчитал, и положение на поле боя не слишком хорошее. Наши потери больше, чем у секты Кровавой Бойни. Хотя раса якшей и сильна в бою, но снаряжение секты Кровавой Бойни слишком хорошее. Их доспехи очень крепки, оружие отличное — в этом мы им уступаем. Потому наши потери больше. Если так пойдёт дальше, мы, боюсь, всё равно проиграем.
Се Гуфан, услышав это, опешил, затем негромко произнёс:
— Тут ничего не поделаешь. Я, вообще-то, уже был к этому готов. Снаряжение секты Кровавой Бойни слишком хорошее, в этом мы им уступаем. Мы проиграем, но если продержимся до постройки новой линии обороны, то победа будет за нами. Думаю, секта Кровавой Бойни не сможет вечно наступать с такой силой, даже если у них много учеников.
У Литань вздохнул и больше ничего не сказал. Он тоже понимал, что Се Гуфан прав. На самом деле он и сам был готов, но когда правда предстала перед глазами, на душе всё равно стало тяжело. В конце концов, У Литань лишь вздохнул и остался стоять, глядя на поле боя.
К этому времени великая битва длилась уже четыре часа. Потери обеих сторон были немалыми, но сила натиска секты Кровавой Бойни ничуть не ослабла. Это заставляло Се Гуфана и У Литаня нервничать — если секта будет наступать с такой силой и дальше, давление будет огромным.
И тут лицо У Литаня снова изменилось. Лицо Се Гуфана тоже переменилось. Он не удержался и выругался:
— Проклятье! Эти сволочи из секты Кровавой Бойни, что, собираются наступать до бесконечности? Будь они прокляты!
Он выругался потому, что заметил: наступающие части секты Кровавой Бойни начали ротацию — свежие ученики сменяли тех, кто сражался, и, похоже, они намерены поддерживать такой натиск постоянно.
А это было как раз то, чего Се Гуфан и его люди меньше всего хотели. Они прекрасно понимали: если секта Кровавой Бойни будет непрерывно атаковать с такой силой, время, которое они смогут продержаться, только сократится. Хотя и они могли проводить ротацию, но такой натиск принесёт им ещё большие потери. Этого им совсем не хотелось, но они ничего не могли поделать и вынуждены были принимать этот бой.
(Конец главы)