Се Гуфан не обернулся к У Литаню, лишь негромко произнёс:
— Это дело касается жизни и смерти всей нашей расы якшей, и я не могу не тревожиться. На этот раз я непременно проучу секту Кровавой Бойни, дам её людям понять, что с нашей расой якшей не так-то просто сладить. Сейчас я намерен действовать сам. Хочу посмотреть, какие ныне в секте Кровавой Бойни есть мастера. Старина У, если я погибну, ты должен будешь командовать войском и как можно дольше сдерживать здесь секту Кровавой Бойни, пока наша линия обороны в тылу не будет готова.
Голос его звучал ровно, но в этой ровности сквозила несокрушимая решимость. У Литань, услышав это, остолбенел.
Они не могли считаться друзьями — прежде были врагами. У Литань сблизился с Се Гуфаном ради плана Львиного Сердца-императора. О какой-то там дружбе и речи не шло, он даже не помышлял о том, чтобы стать Се Гуфану другом.
Но сейчас эти слова Се Гуфана ошеломили У Литаня. Он услышал в них решимость умереть — Се Гуфан уже всё решил: даже если погибнет, он заставит секту Кровавой Бойни узнать, на что способна раса якшей. Перед таким человеком У Литань вдруг почувствовал, что прежде был подлым и ничтожным.
У Литань внезапно захотел стать Се Гуфану настоящим другом. А как друг он не хотел, чтобы тот вот так погиб. Потому он заговорил:
— Старина Се, не шути так. Наша война с сектой Кровавой Бойни не решится одной-двумя победами. Мы должны готовиться к долгому противостоянию. Как ты можешь думать о том, чтобы сейчас же схлестнуться с ними насмерть? Если ты погибнешь, для нашей расы якшей это будет большая потеря.
У Литань хорошо знал способности Се Гуфана как командующего. Он понимал, что ценность Се Гуфана не только в силе, но прежде всего в умении командовать. Потому не хотел его смерти.
Но Се Гуфан негромко произнёс:
— Бесполезно. Эта битва не похожа на прежние. Раньше в наших войнах друг с другом мы могли применять разные тактики; но против секты Кровавой Бойни никакая тактика не работает. И секта Кровавой Бойни не станет с тобой состязаться в тактике — ей это не нужно. Они просто идут вперёд всем войском и открыто бьются с тобой, вынуждая и тебя биться открыто. Такой противник — самый трудный. Потому что они не используют никакой тактики, а все твои уловки против них бесполезны. Они попросту предельно упростили войну. Так что умение командовать в такой войне уже не имеет значения.
— Кто это сказал? Какой бы простой ни была война, умение командовать всегда важно, — возразил У Литань. — Разве у секты Кровавой Бойни нет тактики? То, что они наступают открыто, разве не тактика? Они заставляют нас сражаться с ними открыто. Просто мы пока не нашли способа разрушить их тактику. Как ты можешь из-за этого думать о том, чтобы погибнуть в бою?
Се Гуфан покачал головой и негромко произнёс:
— Их тактику тебе не разрушить. Как ты это сделаешь? Атаковать их базу? На их базе полно энергетического оружия, полно взрывающихся магических инструментов, и много защитников. А главное — их защитная горная формация тоже невероятно сильна. Пытаться атаковать их базу, чтобы заставить их отступить, — бесполезно.
Тут он сделал паузу и продолжил:
— Я думал и о том, чтобы разбить наших людей на малые отряды и непрерывно тревожить их, изматывая, пока не измотаем до смерти. Но это тоже явно невозможно. У них есть магические инструменты, которые обнаруживают нас на большом расстоянии. Мы не сможем напасть внезапно. Это будет лишь подношением еды им в пасть — они съедят нас по кусочку.
Се Гуфан вздохнул и негромко произнёс:
— Я придумал много способов, но ни один не позволяет разрушить их тактику. Их тактика — великое мастерство, что кажется простотой. На вид в ней нет ничего необычного, но именно поэтому в ней нет ни единой бреши. Я даже думал создать здесь формацию запрета полётов, чтобы наземные войска вместе с подземными земляными якшами ударили по секте Кровавой Бойни. Но ты и сам сказал: у них под землёй тоже есть армия, которая ничуть не уступает земляным якшам. В таком случае как нам с ними бороться? Придумал?
У Литань замолчал.
Честно говоря, он тоже не придумал. Хотя формация запрета полётов могла ослабить преимущества секты Кровавой Бойни, но лишь ослабить. Можно ли с её помощью победить секту Кровавой Бойни? Уверенности не было, совсем не было. Что ещё им оставалось? Ничего, решительно ничего. Кроме отчаянной схватки, никакого выхода. Возможно, Се Гуфан именно это и понял, потому и решил биться с сектой Кровавой Бойни насмерть — ведь рано или поздно всё равно придётся, и результат будет один.
Раса якшей — очень воинственная раса. Они прирождённые воины, не боятся битв и не боятся смерти. Хотя бывало, что якши отступали и применяли проклятие для прикрытия отхода, но в целом, если раса якшей сталкивается с обычными культиваторами, в стойкости им с якшами не сравниться.
Но даже если якши не боятся смерти, сейчас, услышав, что знакомый человек идёт на отчаянную схватку, почти на верную смерть, У Литань почувствовал тяжесть на душе.
Спустя какое-то время он взглянул на Се Гуфана:
— Старина Се, прежде мы были врагами, а теперь и друзьями-то не назовёшь. Но так или иначе, мы оба — раса якшей, у нас общий враг. Ты человек хоть и с характером, но твоё умение командовать мне известно. Честно говоря, в чистом командовании войсками я, пожалуй, тебе уступаю. Твоя смерть для нашей расы якшей тоже потеря. Сейчас мы воюем с сектой Кровавой Бойни, можно сказать, только готовимся к большой битве. Как ты можешь думать о таком? Сохрани себя для будущего, когда придётся сражаться с сектой Кровавой Бойни, ты принесёшь больше пользы.
Се Гуфан обернулся, взглянул на У Литаня, и вдруг громко расхохотался:
— Старина У, за всё время нашего знакомства это самые честные твои слова. Но, увы, такого шанса у меня нет. В прошлый раз я проиграл. Если проиграю и сейчас, мне вообще не дадут больше командовать. Лучше умереть от рук людей секты Кровавой Бойни, чем от своих. Может, я ещё прихвачу с собой нескольких.
С этими словами он замолчал.
У Литань, услышав это, сперва опешил, а затем тотчас понял смысл его слов. В политике он был искушённее Се Гуфана, потому сразу сообразил: это люди из Хувэя хотят разделаться с Се Гуфаном.
От этой мысли У Литань тотчас негромко произнёс:
— Старина Се, зачем же так? Ты ведь ещё не потерял много сил. Даже если уйдёшь из Хувэя, в любом другом царстве тебя примут с радостью. Чего тебе бояться? В крайнем случае приходи к нам, в Львиносердное царство. Я поговорю с императором, уверен, он тебя примет.
Се Гуфан махнул рукой:
— Брось. Раньше, когда секта Кровавой Бойни ещё не пришла, твой способ был бы возможен. Но теперь нет. Сейчас наша раса якшей на грани жизни и смерти. В такой момент нам нужнее всего единство. Думаю, Львиное Сердце-император это понимает. Так что даже если ты расскажешь ему обо мне, он не примет меня. Он не станет сейчас из-за меня ссориться с Хувэй-императором. И я не допущу, чтобы такое случилось. Сейчас всё должно быть ради общего дела.
Тут он тихо вздохнул:
— На самом деле, когда мы потерпели поражение в прошлый раз, некоторые предлагали отступить. Я тогда понял: если мы отступим, ничего хорошего не выйдет. Потому я не ушёл, а остался, чтобы противостоять секте Кровавой Бойни. Но этим я отрезал себе путь к отступлению. Если я выиграю — ладно. Если проиграю — мне не будет спасения. Сейчас царства объединились, но из твоих слов я понял, что это Львиное Сердце-император всё устроил. Во всей расе якшей мало у кого есть такое видение. Потому если я проиграю, мне точно конец. Жаль, я не из Львиносердного царства. Будь я из Львиносердного, ничего бы не случилось. Но я из Хувэя. Император хочет вернуть власть из моих рук, он не даст мне шанса.
Хотя в словах Се Гуфана было что-то неясное, У Литань понял его. У Львиного Сердца-императора широкий взгляд. Будь Се Гуфан его подчинённым, даже потерпев поражение, он ничего бы ему не сделал. Потому что Львиное Сердце-император знает: сейчас решается судьба расы якшей, нужны люди, и он не тронет Се Гуфана.
Но у Хувэй-императора такого взгляда нет. В его глазах это прекрасный случай вернуть власть. Потому он и хочет отобрать её. Если Се Гуфан проиграет и на этот раз, Хувэй-император не даст ему шанса, непременно казнит, отберёт его власть и его людей. И тогда Се Гуфан, как проигравший полководец, не сможет сопротивляться.
От этой мысли У Литань невольно вздохнул. Се Гуфан был известным полководцем расы якшей. Кто бы мог подумать, что его ждёт такой конец? Это казалось несправедливым. Но У Литань также ясно понимал, что вряд ли сможет спасти Се Гуфана. Ведь сейчас нужно единство расы якшей. Если из-за Се Гуфана возникнет конфликт с Хувэй-императором, для всей расы якшей это обернётся бедой.
(Конец главы)