Чжао Хай взглянул на фигуру, возникшую в формации, и на губах его появилась лёгкая улыбка. Затем он взмахнул рукой — и тот силуэт, не проронив ни слова, ринулся прямо к Индре. Ошеломлённый Индра мгновенно пришёл в себя, поднял глаза и увидел, что лже-Индра несётся навстречу. Скорость, сила, мощь — всё в нём говорило о том, что с ним нельзя не считаться. Промедли он хоть миг — и последствия были бы непредсказуемы. Индра громко крикнул и бросился навстречу, с силой обрушив ваджрный жезл.
Лже-Индра с таким же рёвом обрушил свой жезл — два жезла столкнулись, и раздался оглушительный грохот. Оба одновременно отлетели назад, остановившись лишь через сотню ли. Тело лже-Индры на мгновение словно стало прозрачным, но тут же восстановилось, и он снова ринулся вперёд.
А настоящий Индра, остановившись, слегка побледнел — он всегда славился силой, и никак не ожидал, что лже-Индра ничуть не уступает ему в мощи. От этого удара у него уже появилась скрытая травма, что его крайне поразило.
Видя, что противник снова наступает, он стал ещё серьёзнее, но всё же собрался и бросился навстречу. Так два Индры — настоящий и ложный — схлестнулись, а Чжао Хай всё стоял в стороне и неотрывно смотрел на них.
Тем временем Хуань и остальные постепенно подошли к Чжао Хаю. Из разговора Чжао Хая с Индрой они уже поняли, что тот собирался принять мученическую смерть за храм Нефритового Будды, но теперь отказался от этой мысли. Потому они испытывали к Чжао Хаю некоторую благодарность и подошли к нему.
Хуань взглянул на Чжао Хая, наблюдавшего за боем, хотел что-то сказать, но не знал, как начать. И тут Чжао Хай вдруг заговорил:
— Есть что спросить?
Он давно заметил их движение.
Хуань поспешно ответил:
— Да, глава секты. Мы лишь хотим узнать: кто сражается с Его Святейшеством? Почему его сила так велика?
Это и вправду больше всего волновало Хуаня.
Чжао Хай взглянул на поле боя и мрачно произнёс:
— Ничего особенного. Это всего лишь навязчивая мысль самого Индры. Насколько велика его одержимость, настолько силён и этот призрак. Все эти годы Индра был одержим храмом Нефритового Будды, дошёл до мысли о мученичестве. Теперь он больше не думает о смерти, но жаждет мести — это тоже одержимость. А та формация превратила его одержимость в реального врага. Когда он поймёт, что враг перед ним — его собственная одержимость, и отпустит её, он победит.
Хуань и остальные опешили, затем лица их изменились — они тоже глубоко изучали буддизм и знали о трёх ядах: жадности, гневе и неведении. Эти три яда — великий запрет буддизма, и для практикующего они ужасны.
А Индра, оказывается, был одержим, да ещё так сильно — этого они никак не ожидали. Будучи знатоками буддизма, они понимали, что такой человек, как Индра, уже считается просветлённым монахом. Почему же у него такая сильная одержимость? Это не укладывалось в голове.
Чжао Хай взглянул на них и продолжил:
— Индра достиг плода Индры в буддийской школе. Индра — один из двадцати небесных божеств буддизма, но он не отринул семи чувств и шести желаний, потому более подвержен трём ядам. Если он сможет победить их, его сила возрастёт ещё больше.
Хуань и остальные тихо произнесли имя Будды и смиренно приняли наставление. Раньше они не общались с Чжао Хаем и, хотя все в секте говорили о его глубоком знании буддизма, не очень верили. Но сегодняшний разговор убедил их — Чжао Хай действительно глубоко постиг буддийское учение.
А Индра всё сражался с лже-Индрой. Но чем дольше он бился, тем яснее чувствовал, что сила лже-Индры растёт. Это его озадачивало. Но в нём разгорелось желание победить, и он укрепился в мысли одолеть противника, ведь только так он сможет вступить в секту Кровавой Бойни и отомстить за храм.
С этой мыслью он атаковал ещё яростнее. Но лже-Индра тоже становился сильнее — если раньше они были на равных, то теперь Индра понял, что уступает ему. Это было непостижимо: ведь лже-Индра всего лишь вышел из формации Чжао Хая, максимум — проекция. Как он может быть сильнее? Индра разгневался и усилил натиск.
Он знал, что уступает в силе, потому использовал ловкость, не шёл на прямой обмен ударами, а кружил вокруг противника. Его гордость — сила — была полностью превзойдена, и это вызывало и гнев, и страх.
Вскоре он заметил, что лже-Индра стал ещё сильнее. Он не понимал, почему. Даже энергетическое существо не может так усиливаться.
Он задумался: когда лже-Индра начал расти? В бою с мастером нельзя отвлекаться. Индра замедлился, и тут же почувствовал, как что-то тяжелое надвигается сзади. Он инстинктивно пригнулся и ощутил холод над головой — огромный жезл просвистел над ним. Ещё миг — и его бы раздавило.
Индра отпрянул, покрываясь холодным потом. Он едва не погиб. Но этот страх отрезвил его. И тут его осенило: лже-Индра усиливался каждый раз, когда он, Индра, принимал решение или гневался. Это навело на мысль о трёх ядах. А формация Чжао Хая — буддийская, и лже-Индра вышел из неё. Это укрепило его догадку.
Он остановился, взглянул на лже-Индру и успокоился. Уменьшил жезл, закрыл глаза и начал читать сутры, не замечая противника.
С каждым словом сутры он чувствовал, как сердце успокаивается, одержимость отпускает. Наконец он вошёл в состояние, где забыл и себя, и мир — он забыл, что на поле боя, и что враг атакует.
А Хуань и остальные видели, что Индра убрал оружие, закрыл глаза и читает сутры, а лже-Индра, атакуя, постепенно исчезает. Наконец, когда жезл почти коснулся Индры, призрак полностью растворился.
Хотя лже-Индра исчез, настоящий Индра продолжал читать сутры с закрытыми глазами. И тут Чжао Хай громко рассмеялся:
— Отлично, поистине отлично. На поле боя осмелиться прозреть в момент опасности — редчайший случай, доступный лишь тому, кто обладает великой мудростью и великим сосредоточением. С этого дня сила Индры возрастёт ещё больше.
Хуань и остальные обрадовались и тихо произнесли имя Будды. Чжао Хай взглянул на них и мрачно произнёс:
— Оставайтесь здесь и дождитесь его. Когда очнётся, приведите его в секту Кровавой Бойни ко мне. Думаю, он больше не станет вызывать меня на бой. Если же станет — я не против сразиться снова.
С этими словами он рассмеялся и медленно исчез.
Хуань и остальные поклонились в ту сторону, затем встали вокруг Индры, охраняя его. Они понимали, что сейчас его нельзя тревожить. Помешай кто-то — Индра мог получить травму, впасть в отклонение, или его озарение пропадёт даром. А озарение для культиватора бесценно — некоторые за всю жизнь не испытывают его. Потому его нельзя было прерывать.
Но здесь был мир небожителей, храм Чань Нефритового Будды — никто не придёт помешать. Вокруг царила тишина, и лишь в храме слышалось тихое чтение сутр Индрой.
(Конец главы)