По сравнению с Цзюлин Лао речи Бафана были куда менее любезными. Он давно уже смотрел на этих китов с неприязнью. С самого начала их встречи с Лань Чжуанфэем киты держались с ними свысока, словно вовсе не ставили их ни в грош. Это заставляло Бафана кипеть от злости.
Надо знать: Бафан был вождём расы сине-светящихся осьминогов. Пусть их сила и уступала китовой расе, они не были безродными. Даже если бы они встретились не в таких обстоятельствах, а в обычный день — приди он как вождь расы сине-светящихся осьминогов в гости к китовой расе, те обязаны были бы принять его с почётом. А что теперь? Киты вели себя так — как тут не разозлиться? Ведь он представлял не только себя, но и всю расу сине-светящихся осьминогов. Если из-за этого его расу станут высмеивать, вина будет велика.
А положение Цзюлин Лао было ещё значительнее. Цзюлин Лао — прежний канцлер Божественного Драконьего морского государства. За годы его канцлерства все расы государства пользовались его милостями, включая и китовую. Хоть киты и мало с ним соприкасались, Цзюлин Лао и им помогал. К тому же он был канцлером Божественного Драконьего морского государства и вождём расы черепах — положение поистине высокое. При таких обстоятельствах, приди он к китам, те тем более должны были принять его с почётом.
Но теперь, глядя на реакцию китов, казалось, будто они с Цзюлин Лао бездомные, которым некуда податься, и они пришли к китам с мольбой. Такая реакция — как Бафану не разозлиться? На его взгляд, эти киты вели себя совершенно неподобающе и слишком много о себе возомнили. Пока Цзюлин Лао говорил с Лань Чжуанфэем, Бафан уже кипел от злости. Просто тогда говорил Цзюлин Лао, потому Бафан дал китам лицо. Но теперь Лань Чжуанфэй обратился к нему, да ещё с этаким допросным тоном, — и злость Бафана мгновенно вскипела. Потому он не стал церемониться и резко ответил. Одновременно он изготовился к бою.
Цзюлин Лао тоже не ожидал, что Бафан скажет такое, потому не успел его остановить. Когда Бафан закончил, Цзюлин Лао горько усмехнулся. Впрочем, ругать Бафана он не собирался. На деле он и сам кипел от злости. Не будь он столько лет канцлером и не умей владеть собой, он давно бы уже ответил резко. Раз Бафан сказал всё, что мог сказать и он.
Лань Чжуанфэй от слов Бафана опешил, но затем на его лице появилась улыбка. Он взглянул на Бафана:
— Вождь Бафан, простите, это старик виноват — повёл себя неподобающе. Но вы тоже вождь расы, потому должны понимать: дело касается судьбы целой расы, я не могу относиться к нему легкомысленно, потому и проявил излишнюю осторожность. Прошу прощения.
Видя такое отношение Лань Чжуанфэя, Бафан не стал наседать, а лишь хмыкнул и поклонился Лань Чжуанфэю:
— Вождь Лань, мои слова, может, и не слишком приятны, но вы должны понимать, что я имею в виду. Не вы один вождь расы — я тоже вождь, и господин Цзюлин тоже вождь. На этот раз господин Цзюлин отправляется к Мрачной морской впадине, чтобы перевести расу черепах в секту Кровавой Бойни. А наша раса сине-светящихся осьминогов уже всей расой вступила в секту Кровавой Бойни. Разве мы не осторожны? Разве мы хотим бросить своего вождя в огонь? Мы с господином Цзюлином встретились с вами, и господин Цзюлин всё время был с вами учтив. Почему? Неужели потому, что господин Цзюлин вас боится? Нет. Потому что все мы морской народ, и он не хочет, чтобы вы пошли по гибельному пути. Господин Цзюлин хочет, чтобы вы вступили в секту Кровавой Бойни. Тогда, когда морского народа в секте станет больше и сила наша возрастёт, мы получим больше права голоса, и жить нам станет лучше. Иначе зачем ему тратить силы? Ученики секты Кровавой Бойни давно уже рвутся в бой. Они давно не сражались. Они хотят боя, жаждут его. Если бы не вы, он мог бы и не стараться — пустил бы учеников секты вперёд, и всё, никаких хлопот. Вождь Лань, прошу вас понять все старания господина Цзюлина.
Лань Чжуанфэй кивнул, затем взглянул на Цзюлин Лао и серьёзно произнёс:
— Господин Цзюлин, старик был неучтив. Но у меня есть один вопрос, на который прошу ответить честно. Можно?
С этими словами Лань Чжуанфэй уставился на Цзюлин Лао, словно ожидая ответа.
Цзюлин Лао поклонился ему:
— Вождь Лань, спрашивайте.
Цзюлин Лао счёл, что хоть Лань Чжуанфэй и переборщил с осторожностью, в таком деле осторожность не помешает. Потому хоть прежде и злился, но сдержался. Теперь, видя, что отношение Лань Чжуанфэя будто бы улучшилось, огонёк надежды в его душе вновь затеплился. Если Лань Чжуанфэй и вправду сможет привести китовую расу к сдаче — всё будет хорошо.
Лань Чжуанфэй взглянул на Цзюлин Лао и серьёзно произнёс:
— Почему господин Цзюлин и вождь Бафан — один мягко, другой жёстко, один лаской, другой силой — уговариваете меня? Не угрожает ли вам кто-то? Если так, прошу сказать, и я ни за что не стану вас затруднять.
Услышав это, Цзюлин Лао и Бафан разом остолбенели. Лишь спустя какое-то время они опомнились. В душе Цзюлин Лао вспыхнула ярость. Бафан же от злости чуть не выругался.
Затем Цзюлин Лао обернулся к Бафану, Бафан взглянул на Цзюлин Лао. И тогда Цзюлин Лао, обернувшись к Лань Чжуанфэю, произнёс:
— Выходит, вождь Лань и вправду не собирается сдаваться секте Кровавой Бойни? Это вы хотите сказать?
— Ха-ха-ха-ха!
Лань Чжуанфэй внезапно расхохотался. Глядя на Цзюлин Лао, он сказал:
— Господин Цзюлин, прежде я уважал тебя как человека. Но теперь ты потерял свой стержень. Ты никто. Ладно, больше нечего говорить. Какие там пять ударов, после которых противник даже не шелохнулся? Силу Цзюлин Лао я знаю. С твоей силой даже господин Царь драконов не смел тебя недооценивать. Перед лицом господина Царя драконов сам Царь драконов не посмел бы сказать, что выстоит, не двинувшись, против пяти твоих ударов в полную силу. Неужели сила главы секты Кровавой Бойни больше, чем у господина Царя драконов? Ха-ха-ха, право, смешно. Неужели глава секты Кровавой Бойни — бог или демон? Наша китовая раса — морской народ и навеки верна господину Царю драконов, верна морскому народу. Мы не такие, как вы, бесхребетные. Мы не сдадимся. Никогда. Мы останемся здесь, и я хочу посмотреть, осмелятся ли люди секты Кровавой Бойни напасть на нас. Не думайте, что раз несколько рас сдались, мы вас испугаемся. Я покажу вам, что в этом море первая по силе раса — китовая.
Цзюлин Лао и Бафан, глядя на Лань Чжуанфэя, оба стали пепельно-серыми. Лишь спустя какое-то время они пришли в себя. Затем Цзюлин Лао вдруг расхохотался. Следом за ним расхохотался и Лань Чжуанфэй. Спустя какое-то время оба умолкли.
Затем Цзюлин Лао обернулся к Бафану:
— Бафан, теперь я понял: некоторые и вправду слишком много о себе возомнили, слишком заносчивы. Они вовсе не понимают, что над человеком есть человек, а над небом — небо. Господин Царь драконов в этом мире поистине могуч — но это потому, что все в этом мире родились из него. Как мог бы он позволить кому-то в этом мире быть сильнее себя? А эти люди возомнили, будто все уступают господину Царю драконов. До чего же смешно. Лань Чжуанфэй, ты пожалеешь о сегодняшнем решении. Китовая раса с таким вождём, как ты, — поистине печальна, печальна.
Лань Чжуанфэй, глядя на Цзюлин Лао и Бафана, холодно фыркнул. Когда он говорил те слова, лицо его пылало, словно он был в крайнем возбуждении, и сам он будто помолодел на десятки лет. До сих пор краска ещё не сошла с его лица, отчего он выглядел весьма бодро. Глаза его сверкали:
— Цзюлин, я помню, что ты был канцлером Божественного Драконьего морского государства и много для него сделал, потому и обращался с тобой учтиво. Но если ты ещё раз осмелишься здесь молоть вздор, не пеняй на меня.
Голос его зазвучал жёстко. С его словами киты вокруг тоже яростно уставились на Цзюлин Лао и Бафана.
Видя это, Цзюлин Лао и Бафан не только не испугались, а наоборот расхохотались. Спустя какое-то время Цзюлин Лао заговорил:
— Все эти годы ваша китовая раса не выказывала Царю драконов особого почтения. Его приказы доходили до вас — и вы слушали, если хотели, а не хотели — не слушали. Но поскольку сила ваша немала, Царь драконов не хотел разбираться с вашей могущественной боевой расой и терпел вас. Так было даже когда я был канцлером. Именно поэтому у вас и выработался этот заносчивый, самонадеянный нрав. Вы возомнили, что во всей Поднебесной никто с вами не сладит. Вы возомнили, что, кроме Царя драконов, ваша раса непобедима. Смешно. Лань Чжуанфэй, говорю тебе прямо: если ты и вправду осмелишься поднять руку, ваша китовая раса будет истреблена. Я, Цзюлин Лао, за свою жизнь прошёл через бесчисленные битвы и даже стоял лицом к лицу с Царей драконов — и до сих пор жив. Даже если сегодня киты захотят со мной разделаться, удержать меня здесь не выйдет. А я заставлю вас заплатить страшную цену. Ну же, вы остановились здесь не меня ли ждать? Чего же вы ждёте? Ну, я жду, давайте.
Услышав это, в глазах Лань Чжуанфэя промелькнул убийственный блеск. Глядя на Цзюлин Лао, он холодно фыркнул:
— Цзюлин, видно, ты сам ищешь смерти. Хочу посмотреть, какова же твоя сила. Ну же, убейте их!
Едва он договорил, как окрестные исполинские киты пришли в движение, готовясь ринуться и разорвать Цзюлин Лао и Бафана на куски.
И вот, когда Цзюлин Лао и Бафан уже готовились принять истинный облик и вступить с китами в великий бой, перед ними внезапно, беззвучно появилась чья-то фигура. Увидев её, оба разом опешили, а затем отвесили ей глубокий поклон:
— Цзюлин Лао (Бафан) приветствует главу секты!
(Конец главы)