Пока Цзюлин Лао и Бафан спешили к Мрачной морской впадине, Сунь Буюй и остальные на передовой уже получили весть из секты.
В вести ясно говорилось: Чжао Хай лично вмешался один раз, и уже одним этим стёр китовую расу подчистую. Собравшиеся мастера китовой расы не успели оказать ни малейшего сопротивления и все обратились в кровавые кристаллы, даже тела их были убраны. Вся огромная армия китовой расы в мгновение ока рассеялась как дым.
Услышав это, Сунь Буюй и остальные сперва изумились, а затем их охватило неудержимое воодушевление. Они тотчас передали приказ: вся армия готовится в любой момент начать полномасштабное наступление. Но вместе с воодушевлением в душе у всех шевельнулся стыд.
Надо сказать, в прежних мирах Чжао Хай редко вмешивался лично. В большинстве случаев он оставался в тылу и поручал войну им, командирам фронта. Но теперь, в Мире Драконов, пока они командовали, Чжао Хай уже вмешался несколько раз. Каждое его вмешательство означало, что они, его подчинённые, справляются недостаточно хорошо и не оправдывают доверия главы секты.
Как тут не устыдиться?
Потому Сунь Буюй и остальные почти без колебаний передали приказ армии ускорить подготовку, чтобы по первому знаку ринуться в полную атаку. Своими боевыми заслугами они хотели искупить этот стыд.
А Чжао Хай в это время уже вернулся в пространство Сюаньу.
Он никого не потревожил, вернулся беззвучно. Оказавшись в пространстве Сюаньу, он сразу забрал энергетическое тело дракона пяти стихий. Это энергетическое тело он приготовил ещё раньше; оно было сгущено из энергии пяти стихий и обладало огромной боевой мощью, но всё время нуждалось в настоящем теле.
Затем Чжао Хай взмахнул рукой и выпустил тело Лань Чжуанфэя.
Огромное китовое тело Лань Чжуанфэя неподвижно висело в воздухе. Хоть он и был мёртв, мощная сила всё ещё оставалась в его теле. Чжао Хай взглянул на энергетическое тело дракона пяти стихий, затем на тело Лань Чжуанфэя, сложил руками магический знак и резко указал на дракона пяти стихий.
В следующее мгновение энергетическое тело дракона пяти стихий взлетело и медленно вошло в тело Лань Чжуанфэя.
Когда оба начали предварительное слияние, Чжао Хай резко сжал ладонь и с низким выдохом произнёс:
— Слияние!
С этими словами энергетическое тело дракона пяти стихий и тело Лань Чжуанфэя начали медленно сливаться. Огромное тело Лань Чжуанфэя стало меняться: прежде огромное и округлое, оно мало-помалу уменьшалось, становясь вытянутым. На теле, где прежде не было чешуи, постепенно проступили пластины чешуи. Рога на голове тоже менялись, приобретая форму оленьих. Внизу тела начали расти когти.
Чжао Хай пристально следил за преображающимся телом, не отводя взгляда.
Этот его приём был по сути тем же вселением в чужой труп, что применял когда-то Царь драконов. Но как только он завершится, дракон пяти стихий полностью сольётся с этим телом и станет совершенно новым существом.
Но такое существо уже нельзя было считать настоящим живым.
Оно принадлежало расе нежити. Только сила этой нежити будет чудовищной. Именно это Чжао Хай и хотел создать — нечто, что в будущем станет оружием секты Кровавой Бойни, оружием невероятно страшным.
Он называл это оружием, а не живым существом, как прочую нежить, потому что не мог считать его полностью живым. Оно было создано слиянием энергетического тела и тела Лань Чжуанфэя и несло духовный отпечаток Чжао Хая, но его сила мысли не была независимой. Та слабая независимая мысль, что была прежде, в ходе этого создания была полностью уничтожена. Потому оно могло стать лишь оружием, а не существом — у него не было самостоятельного мышления.
Глядя на постепенно формирующееся драконье тело, Чжао Хай ощутил удовлетворение. Затем, словно что-то вспомнив, он загорелся взглядом, взмахнул рукой — и в его ладони появились два кристалла. Он бросил их в дракона.
Едва коснувшись тела дракона, кристаллы медленно впитались и исчезли.
В следующее мгновение тело дракона вновь стало меняться.
Чешуя на нём начала становиться прозрачной. Тело дракона тоже постепенно побелело. В конце концов весь дракон стал белоснежным, покрытым прозрачной чешуёй. Такой дракон, кто бы его ни увидел, непременно счёл бы его священным.
Чжао Хай слегка улыбнулся, затем взмахнул рукой — и в его руке появилась длинная алебарда.
Эта алебарда была той самой, что он добыл в Мире Гаруды. Сперва он думал соединить алебарду с драконом, но потом понял, что так нельзя. Тогда дракон постепенно ассимилировался бы алебардой. Материал алебарды был особенным, неизвестно из чего сделанным, к тому же при соединении дракона и алебарды, хоть мощь и казалась огромной, на деле возникал конфликт энергий, что было невыгодно. Потому Чжао Хай их разделил.
Но теперь у дракона было тело, а алебарда оставалась алебардой. Что будет, если снова соединить алебарду с драконом?
Чжао Хай захотел попробовать.
Едва подумав об этом, он двинул рукой — и алебарда из ладони полетела к дракону, а затем начала сливаться с ним.
Когда алебарда и дракон слились, Чжао Хай невольно закрыл глаза. Он внимательно ощущал изменения при слиянии. Вскоре он открыл глаза, и в них промелькнуло удивление.
Он обнаружил, что алебарда и дракон слились превосходно.
Войдя в тело дракона, алебарда тотчас начала удлиняться и размягчаться. В конце концов древко алебарды полностью слилось с хребтом дракона, а наконечник — с головой. Слияние было идеальным, без малейшего отторжения.
Когда алебарда и дракон полностью слились, Чжао Хай медленно открыл глаза и взглянул на дракона — но тот ничуть не изменился. Он оставался белым, чешуя прозрачной, лишь появилось ощущение остроты.
Этого Чжао Хай не ожидал.
Увидев это, Чжао Хай с низким выдохом произнёс:
— Вставай!
С его словами дракон резко открыл глаза и издал долгий рёв в небо. В следующее мгновение он взмыл и принялся кружить в небе. Пока он парил, окружающие водные пары собрались вокруг него в четыре клуба белого тумана, как раз под четырьмя лапами, отчего дракон казался ещё более священным.
Чжао Хай, глядя на дракона, остался весьма доволен. Он подал рукой знак — и дракон в небе с рёвом рухнул вниз. Во время падения его тело менялось и в конце концов прямо превратилось в длинную алебарду, упавшую в руку Чжао Хая.
А эта алебарда, прежде казавшаяся ничем не примечательной, теперь тоже изменилась.
На древке алебарды появился узор свернувшегося дракона. Дракон обвивал древко. Древко было чёрным, а дракон — белым. Чешуя дракона образовывала насечку, удобную для хвата. Голова дракона находилась как раз под наконечником. Пасть дракона была раскрыта, и наконечник алебарды выходил из неё. Вся алебарда стала невероятно роскошной. Чжао Хай слегка взмахнул ею — и алебарда издала пронзительный свист. Узор дракона на древке словно ожил, взмывая и опускаясь вместе с древком, — неописуемо красиво.
Чжао Хай, глядя на алебарду, расхохотался:
— Хорошо, воистину прекрасное сокровище. Лети!
С этими словами он взмахнул рукой, и алебарда вылетела из его руки, в воздухе прямо обратилась в дракона и заметалась вверх-вниз. Чжао Хай тоже расхохотался — этим оружием он был поистине доволен.
Пока Чжао Хай испытывал алебарду, Цзюлин Лао и Бафан всё ещё летели вперёд.
Возможно, Царь драконов был слишком самоуверен: кроме китовой расы, он не послал никого больше их перехватывать. Потому они беспрепятственно добрались до Мрачной морской впадины.
Они поняли, что достигли Мрачной морской впадины, потому что морских растений вокруг становилось всё меньше. Без растений море стало совершенно чёрным. Одновременно температура сильно упала, и живых существ становилось всё меньше.
Цзюлин Лао огляделся и серьёзно произнёс:
— Мы, похоже, приближаемся к Мрачной морской впадине, иначе такого бы не было. Будь осторожен.
Цзюлин Лао всё ещё опасался Мрачной морской впадины. Он прекрасно понимал, что это нехорошее место. Хоть там и не слышно о сильных существах, но сама среда — самый страшный враг. К тому же Царь драконов уже почти наверняка знал, что они направляются к Мрачной морской впадине. Если он устроил здесь засаду, им двоим грозит опасность. Потому нужно быть осторожными.
Хоть сила Цзюлин Лао и была велика, из-за особенностей расы он плохо переносил холод. В такой среде его сила всё же несколько ослабевала. Именно поэтому он и предупредил Бафана быть осторожным. Если сейчас появится враг, им придётся действовать осмотрительно.
Бафан тоже откликнулся. Он не бывал в Мрачной морской впадине, но слышал о ней. Это гиблое место морского народа. Любую расу, если её туда изгонят, можно считать приговорённой к смерти.
Они медленно плыли вперёд. Чем дальше, тем темнее становился свет, тем ниже температура, тем меньше живых существ. В конце концов их словно поглотила тьма, и их фигуры полностью исчезли в черноте. Они даже не видели друг друга.
И тут внезапно мелькнул синий свет.
Цзюлин Лао опешил. Обернувшись, он увидел, что Бафан уже принял истинное тело. А синий свет — это синие узоры на его теле. Свет мерцал, не слишком яркий, но в полной темноте его хватало, чтобы разглядеть всё вокруг.
Цзюлин Лао невольно тихо рассмеялся:
— А неплохо, Бафан. Никогда бы не подумал, что эта способность расы сине-светящихся осьминогов пригодится в таком месте. Право, отлично. Как это я раньше не додумался? Ха-ха-ха.
На душе у Цзюлин Лао было тяжело, но он не хотел это показывать. Потому продолжал шутить и смеялся громко.
(Конец главы)