Хуцзин был совершенно прав.
Буддийское учение для учеников секты Кровавой Бойни было лишь средством против Теневой расы. В то, что они истово верят в Будду, верилось с трудом. Хуань и остальные бывали в храмах секты Кровавой Бойни — там действительно стояли статуи Будды, но у всех была одна особенность: они походили на Чжао Хая.
Будда похож на Чжао Хая — что это значит?
Это значит, что в сердцах учеников секты Кровавой Бойни Будда — это Чжао Хай, а Чжао Хай — это Будда. В их душах Чжао Хай был богом. Они верили только в Чжао Хая, а не в Будду.
Поначалу Хуцзин и остальные не одобряли такого. Но со временем их мнение переменилось. Особенно после того, как они узнали, что делает Чжао Хай. Теперь они и сами считали, что Чжао Хай может стоять наравне с Буддой. Ведь всё в секте Кровавой Бойни создал Чжао Хай. Потому то, что его считают Буддой, не было невозможным.
И именно это их и тревожило.
Индра несколько раз упоминал, что хочет растворить злобную энергию секты Кровавой Бойни буддийским учением. Что это означало? Это означало, что, вступив в секту, он, возможно, начнёт всячески продвигать буддизм, поднимать его статус, и даже может попытаться поставить буддизм выше Чжао Хая. Если так, Чжао Хай с ним разберётся. И тогда Индре несдобровать. Не только ему — все буддийские ученики пострадают.
Поставить буддизм выше Чжао Хая — значит заставить Чжао Хая подчиняться. Это захват власти.
Хотя, по наблюдениям Хуаня и остальных, Чжао Хай не слишком рвался к власти. За всё время в секте они его ни разу не видели. Он ни разу не появлялся перед людьми. Но если кто-то попытается отнять у него власть — это равносильно самоубийству.
Хуань и остальные, находясь в секте, слишком хорошо знали, какое место Чжао Хай занимает в сердцах учеников. Он был их богом. В такой ситуации, вздумай Индра захватить власть, ученики секты, пожалуй, разорвали бы их всех на куски ещё до того, как Чжао Хай пошевелился бы.
И именно это тревожило Хуаня и остальных больше всего.
Индра не вступил в секту и плохо знал её положение. Если он действительно так думает, то, вступив, непременно начнёт действовать. И тогда все они пострадают. А они этого не хотели.
Потому после слов Хуцзина остальные трое молчали. Все сидели нахмурившись, не зная, что сказать.
Через некоторое время Хуань заговорил:
— Нужно что-то придумать, чтобы изменить это. Прямо увещевать Святого Достопочтенного — не лучший выход. У него, по-моему, всегда было предвзятое отношение к секте Кровавой Бойни. Если мы прямо скажем, он не станет слушать. Нужно искать другой способ.
Хуцзин и остальные тоже нахмурились. Они заметили: в делах секты Кровавой Бойни у Индры действительно есть предубеждение. Если они прямо выскажутся, он не послушает. Наоборот, решит, что они предали его. Это только всё испортит.
Но и не говорить нельзя. Если так пойдёт дальше, Индру ждёт верная смерть. Потому все мучились.
Через некоторое время Хуань вдруг заговорил:
— А что, если мы напрямую свяжемся с настоятелями храмов, которые вступили в секту Кровавой Бойни? Пусть они лучше и быстрее узнают её положение. Тогда у них не будет желания сопротивляться. А раз не будет, то, когда Индра вступит, без нашей поддержки он не сможет продвигать буддизм. А когда он успокоится, мы объясним ему расклад. Как вам?
Услышав это, у Хуцзина и остальных загорелись глаза.
Но затем на лице Хусяна появилось странное выражение. Он взглянул на Хуаня:
— Хуань, если мы так поступим, не будет ли это предательством по отношению к Святому Достопочтенному? Он нас возненавидит.
Хуань горько усмехнулся:
— В худшем случае, когда он успокоится, мы попросим прощения. Честно говоря, я не хочу враждовать с сектой Кровавой Бойни, особенно узнав её получше. И вы не замечали? Многие ученики уже не слушают наши приказы. Некоторые даже хотят вернуться к мирской жизни. Думаете, если мы сейчас начнём продвигать буддизм, нас многие поддержат?
Хухэ горько усмехнулся:
— Мы демоны. Люди секты Кровавой Бойни могут считать нас своими, но их методы пробуждают в нас звериную сущность. Ту, что мы подавляли буддизмом... Не только ученики — я сам в последние дни чувствую порой желание устроить резню. Какой тут буддизм? Бесполезно.
Хуань и остальные тоже горько усмехнулись.
Они это заметили. Хотя сейчас они в человеческом облике и глубоко сведущи в буддизме, с сердцами, подобными стоячей воде, но в последние дни, узнав о былых победах секты Кровавой Бойни, они тоже воспламенялись и чувствовали, как подавленная звериная сущность шевелится внутри. Что уж говорить об учениках, чьё сердце Дао не столь твёрдо.
Обычно это привело бы к отклонению. Но странно — отклонения не случалось. Они просто утратили способность возвращаться в истинный облик и стали более воинственными. Это вызывало ещё большее любопытство.
Именно поэтому Хуань и остальные поняли: продвигать буддизм в секте Кровавой Бойни абсолютно невозможно. Потому что её методы и буддизм — совершенно разные вещи. Они изучали буддизм, чтобы использовать силу Будды. А сила Будды помогала против Теневых. Потому они и изучали. Потому люди секты Кровавой Бойни не верили в Будду.
Хуань и остальные также знали, что морской народ недавно вступил в секту. Раньше он с ней воевал. А пришёл он из предыдущей плоскости — Мира Драконов.
Казалось бы, такой народ, даже вступив, не обязательно будет заодно с сектой. Но, что удивительно, морской народ был невероятно предан секте Кровавой Бойни. Многие его ученики уже ассимилировались. Это поражало Хуаня и остальных больше всего.
Они даже общались с морским народом, пытаясь понять его истинные мысли. Но обнаружили, что тот не питает к Чжао Хаю ни капли ненависти. Ведь Царь драконов и вправду был к ним плох, и подтвердилось, что он под контролем.
Можно сказать, секта Кровавой Бойни в глазах морского народа была не завоевателем, а освободителем. Казалось бы, лишь смена роли, но результат совершенно иной.
Хуань и остальные прониклись ещё большим восхищением к методам секты. Но ничего не сказали. Ведь даже их ученики поддались влиянию, что уж говорить о морском народе.
Теперь мысли морского народа и части мира небожителей были таковы: следовать за Чжао Хаем, уничтожить всех Теневых, покорить все плоскости и в конце концов встать на Великий Путь долголетия. Вот их конечная цель.
Хуань и остальные ничего не могли с этим поделать.
Разве могли они пойти к ученикам и сказать: так думать нельзя, нельзя следовать за Чжао Хаем, это ошибка?
Не говоря уже о том, что ученики подумают. Если они так скажут, секта Кровавой Бойни узнает. И какова будет её реакция? Их просто уничтожат.
Ты вступил в секту, но не хочешь слушать главу, не хочешь следовать за ним — чего ты хочешь? Смерти?
Ученики секты, пожалуй, уничтожат их без всякой пощады. И мир небожителей тоже не пощадят. Тогда в мире небожителей вряд ли останется хоть один живой.
Именно поэтому они не смели своевольничать.
И сегодня, увидев Индру и услышав его слова, их сердца упали.
Индра не знал положения секты, а они знали. Если он и вправду начнёт своевольничать в секте, миру небожителей конец.
Чем лучше они узнавали силу секты Кровавой Бойни, тем яснее понимали: её не одолеть.
Не говоря уже о стоящем высоко, никому не известном по силе главе Чжао Хае. Взять хотя бы Дина Чуньмина или Вэньхая — каждый из них невероятно силён. А с учётом тысячи с лишним миллиардов учеников секты — от одной этой цифры приходишь в отчаяние. Что уж говорить о вражде с ней.
Честно говоря, они не понимали, как можно построить внутреннее пространство таких размеров.
Их собственное внутреннее пространство считалось большим. Но по сравнению с пространством Сюаньу оно — детская забава. В их пространство ни за что не вместить тысячу миллиардов. А в пространстве Сюаньу они поместились, и ещё осталось множество пустых мест. Можно сказать, земли хоть отбавляй.
Какая мощь.
Конечно, многие жили в море, но море — тоже часть внутреннего пространства. Разве это не говорит о силе секты Кровавой Бойни?
В такой ситуации враждовать с сектой Кровавой Бойни они не могли.
Жить ещё хотелось.
(Конец главы)