Ученикам секты Кровавой Бойни сообщили: в ближайшее время в Мир Мириад Гор они не войдут, а задержатся здесь ещё на некоторое время для тренировок и подготовки.
Услышав эту весть, ученики секты Кровавой Бойни, напротив, вздохнули с облегчением. Хотя они уже больше года не участвовали в настоящих сражениях, в Иллюзорном мире реальности боевые тренировки не прекращались ни на день. Они не приносили ран, но держали дух в постоянном напряжении. Если бы сейчас пришлось войти в Мир Мириад Гор, они, конечно, всё ещё были бы способны сражаться, но их душевное состояние явно было бы не наилучшим. А теперь появилась возможность передохнуть, и они были этому искренне рады.
Чтобы дать ученикам как следует отдохнуть, секта Кровавой Бойни остановила даже боевые тренировки и предоставила всем несколько дней отпуска. Делай что хочешь, отдыхай спокойно, никаких заданий. Для учеников секты Кровавой Бойни это была весть лучше некуда.
Пока ученики отдыхали, Чжао Хай, напротив, закрутился в делах.
Он принялся всесторонне изучать Плоскости мира Восьми Легионов Дэвов и Нагов, размышляя, как слить их все воедино. Это было крайне важно, и сделать это мог только он сам.
В мире Восьми Легионов Дэвов и Нагов каждая Плоскость обладала своими особенностями. Хотя ныне все они были покорены и в каждой установлены магические формации, для слияния этих Плоскостей воедино те формации, похоже, мало помогали. Ведь это было не обычное объединение миров, а процесс создания магического инструмента.
Будь это обычным объединением миров, установленные в Плоскостях формации сослужили бы службу — ведь при объединении главное, все ли Плоскости ты занял. Но создание инструмента — иное. В каком-то смысле оно даже хлопотнее объединения миров.
И ещё одна трудность: другие, создавая инструмент, работают снаружи магического инструмента, а он на сей раз должен был работать изнутри формации. Такого ещё никто не делал. Потому по-настоящему слить эти Плоскости воедино было совсем не просто.
Именно обнаружив эти сложности, Чжао Хай и решил как следует всё обследовать: разобраться, что представляют собой эти Плоскости и где находится их ядро. Лишь найдя ядра Плоскостей, он сможет по-настоящему слить их воедино.
Это дело Чжао Хай не мог поручить другим. Поручи он его кому-то, в итоге получил бы лишь отчёт, и не обязательно такой, какой ему нужен. Потому делать всё приходилось самому. Оттого в последнее время он был занят больше всех.
Изучая положение в Плоскостях, Чжао Хай пришёл к выводу: ядра Плоскостей — это, по сути, те самые статуи в их центральных областях. Эти статуи и есть истинные ядра Плоскостей. А без них слить Плоскости воедино невозможно.
Но тут возникала проблема.
В Мире Драконов, мире небожителей и главном мире ядра, можно сказать, не было. Хотя в Мире Драконов и имелась драконья жемчужина, которую можно было счесть ядром, она всё же на ядро не слишком походила. А в мире небожителей ядра не было вовсе — правителем мира небожителей был Индра, а Индра — демонический зверь, не статуя, и потому ядром той Плоскости считаться не мог. В главном мире, похоже, ядра тоже не было. Это и было для Чжао Хая самой головной болью.
В конце концов Чжао Хай просмотрел материалы храма Нефритового Будды и действительно отыскал некоторые нити, а заодно понял, почему в Мире Драконов, мире небожителей и главном мире нет ядра.
Драконья жемчужина в Мире Драконов могла считаться ядром, но лишь как замена, пока люди храма Нефритового Будды не нашли ничего лучшего. Иначе говоря, ядром Мира Драконов они были не слишком довольны.
А в мире небожителей ядра и вовсе не было. Потому что ядро для мира небожителей люди храма Нефритового Будды ещё не нашли. Так что ядра там действительно не было.
Что же до главного мира, то его ядро как раз имелось — им была та самая огромная статуя Будды, служившая Сокровищницей писаний.
Храм Нефритового Будды придавал этому магическому инструменту поистине огромное значение. А главный мир этого инструмента оказывал на него колоссальное влияние. Потому они и поместили туда статую Будды. Во-первых, вокруг статуи раскинулся огромный храм, одновременно являвшийся и огромной формацией, что делало силу статуи необычайно мощной. Во-вторых, материал статуи мог изолировать психическую силу, но при этом быстро проводил энергию. Благодаря этому, когда инструмент будет завершён, люди храма Нефритового Будды смогут носить его с собой, не будучи обнаруженными, а в бою он будет обладать огромной мощью. Потому храм и сделал ядром главного мира именно статую Будды.
Узнав всё это, Чжао Хай нахмурился ещё сильнее.
Если всё так, выходит, ему нужно сначала найти три материала, которые могли бы стать ядрами. Именно три, потому что ту статую Будды люди из Шэньцзитана уже разрушили, и для главного мира придётся искать новое ядро. А драконья жемчужина в Мире Драконов, как считал Чжао Хай, для роли ядра тоже не слишком годилась. Так что теперь ему нужно было найти три ядра.
Поразмыслив в своей комнате, Чжао Хай в конце концов понял: ядро для Мира Драконов найти на самом деле легко — это та самая длинная алебарда, которую он добыл прежде. Хотя он и получил её в мире Восьми Легионов Дэвов и Нагов, он уже переплавил её заново и превратил в драконью алебарду. Стоит вплавить в неё ещё и драконью жемчужину — и эта алебарда станет самым подходящим ядром для Мира Драконов.
А вот с ядром для мира небожителей была загвоздка. Как создать ядро для мира небожителей? Каким оно должно быть? Какими свойствами обладать? И ядро для главного мира — каким оно должно быть? Над этим тоже следовало хорошенько подумать.
Честно говоря, использовать ту огромную статую Будды как ядро главного мира было весьма неплохим выбором. Материал статуи и впрямь был превосходен. Но Чжао Хай был этим не вполне доволен — он считал, что может продвинуть это внутреннее пространство ещё дальше. Потому материал той статуи казался ему уже не столь привлекательным.
Поразмыслив, он решил использовать материал статуи Будды как ядро для мира небожителей. Тогда в будущем это внутреннее пространство, вероятно, обретёт свойства того материала. А вот ядро для главного мира оставалось трудной задачей. Ведь ядру главного мира нужен не только материал, но и внешняя форма. Если поместить в центр главного мира изображение бога-демона, оно придёт в противоречие с предназначением внутреннего пространства, и в конце концов то может разрушиться. Даже если не разрушится, мощь инструмента, чего доброго, сильно упадёт.
Чжао Хай, разумеется, не мог этого допустить. Ведь это внутреннее пространство должно было влиться в пространство Сюаньу. Случись там энергетический конфликт, он мог бы повлиять и на пространство Сюаньу. Этого Чжао Хай никак не хотел. Потому ему необходимо было хорошенько подумать, что же туда поместить.
Неизвестно, сколько он размышлял, пока это ему не наскучило, и Чжао Хай решил пока отложить думы. Он решил сперва как следует отдохнуть и немного позаниматься культивацией. Всё равно спешить некуда, можно подумать и не торопясь. К тому же Чжао Хаю хотелось посмотреть, не принесёт ли ему чудес Шэньцзитан. А если там снова создадут что-нибудь хорошее — разве не лучше?
На самом деле сейчас Шэньцзитан как раз готовился вплавить в буддийский металл тот материал, что получили из статуи Будды. Тогда буддийский металл, возможно, обретёт новые свойства. Потому Чжао Хай и хотел посмотреть, удастся ли Шэньцзитану это сделать. Если удастся — это было бы просто прекрасно.
Едва Чжао Хай погрузился в медитацию, его психическая сила сразу вошла в его Дхарма-образ. Одновременно некоторые энергетические руны в его теле превратились в сферические формации. Сейчас уже почти половина энергии в теле Чжао Хая обратилась в сферические формации. Это тоже намного усилило его мощь.
И вот, когда Чжао Хай взглянул на свой Дхарма-образ, сердце его вдруг дрогнуло, и в голове возникла мысль: а что, если поместить его Дхарма-образ прямо в главный мир и сделать его образом ядра главного мира? К тому же тогда этот инструмент таинственным образом обрёл бы связь с пространством Сюаньу. Если это и впрямь возможно, то в будущем при объединении миров будет, вероятно, ещё проще.
При этой мысли Чжао Хай немедленно прекратил культивацию и прямо в своём сознании принялся просчитывать возможный результат. Ему хотелось проверить, осуществим ли этот замысел. Вскоре он обнаружил: да, это действительно осуществимо, это может сработать.
Это невольно обрадовало Чжао Хая. Если так и впрямь можно, то он почти готов приступить к слиянию мира Восьми Легионов Дэвов и Нагов. Ведь он уже придумал: даже если Шэньцзитан ещё не вплавил материал статуи Будды в буддийский металл, ничего страшного. Он вполне может сделать материал статуи ядром для мира небожителей, а буддийский металл — ядром для главного мира. Так все проблемы и решатся.
Чем больше он думал, тем осуществимее это казалось. Но Чжао Хай всё же был осторожен и решил просчитать этот замысел, чтобы понять, можно ли так полностью слить мир Восьми Легионов Дэвов и Нагов воедино. Если это и впрямь сработает, он сможет приступить к слиянию.
В душе Чжао Хая уже было предчувствие: его замысел непременно осуществим. И более того, это может принести им ещё большую пользу. Вот только какую именно — он пока не мог придумать. Но предчувствие было. А своим предчувствиям Чжао Хай доверял.
(Конец главы)