Чжао Хай тоже заметил выражение их лиц.
Он слегка опешил, а затем понял: все эти годы он занимался лишь культивацией, планированием и стратегическими расчётами, и вправду немного забыл о тех, кто постоянно рядом. Особенно о Дине Чуньмине и остальных: номинально они носили звание стражников, но на деле он, как глава секты, был настолько силён, что ни в чьей защите не нуждался. Потому эти стражники, которые должны были всегда быть при нём, превратились в самый острый клинок секты Кровавой Бойни, их посылали в самые опасные места, на самые тяжёлые битвы.
Он ничего не сказал и не стал извиняться.
В этом не было нужды.
Он — глава секты, а эти люди и так сражаются и стоят на страже ради него. Вздумай он теперь извиняться, это прозвучало бы фальшиво. Потому он лишь слегка улыбнулся, обвёл их взглядом и спросил:
— Готовы?
Все четверо разом выпрямились и хором ответили:
— Да, готовы!
Они и вправду волновались.
Среди этих четверых у Дина Чуньмина, Шэнсы и Чэн Ваньчуня были свои обязанности: кто-то держал оборону, кто-то обучал учеников, кто-то изучал боевые построения. Один лишь Гоуцзы отличался от всех.
Гоуцзы всегда был не слишком сообразителен: что ни поручи, всё сделает плохо. Но в культивации у него был поразительный талант. Потому в свободное время он культивировал. Культивировал сам, входил в Иллюзорный мир реальности, тренировался с Шэнсы и остальными. Вся его жизнь была культивацией, и в ней не было ничего, кроме культивации. А ещё — быть рядом с Чжао Хаем и охранять его.
Это было единственное, что прочно засело в его не слишком большой голове.
Потому из всех четверых он был самым простодушным и самым жалким. И сейчас — самым счастливым.
Чжао Хай кивнул:
— Хорошо, выступаем. Пойдём посмотрим, что это за монахи.
С этими словами он двинулся и покинул радарный корабль.
Вэньхай и остальные последовали за ним. Снаружи они присоединились к сотне учеников, что уже ждали там. Все они были мастерами секты Кровавой Бойни. Немногочисленные, но каждый с тяжёлой аурой и немалой боевой мощью.
Отряд взмыл в воздух и устремился вглубь мира небожителей.
Они не стали использовать телепортационную формацию.
Во-первых, храм был не так уж далеко, долететь быстро. Во-вторых, они не хотели, чтобы монахи рано узнали, что секта Кровавой Бойни уже может переноситься в любую точку мира небожителей. Потому решили лететь.
Все были мастерами, скорость была огромной.
Вскоре в поле зрения появился тот храмовый комплекс. Одновременно стали отчётливо видны монахи на площади перед храмом. Все они стояли молча, с серьёзными лицами. Во главе — высокий, крепкий старый монах, то и дело взмахивающий посохом с тигриной головой, отчего раздавался тигриный рёв.
Чжао Хай не приказал отряду остановиться.
Они полетели прямо к монахам, вскоре оказались перед ними и медленно опустились в десяти метрах.
Чжао Хай разглядывал монахов.
Монахи разглядывали Чжао Хая.
Чжао Хай первым взглянул на старого монаха.
Тот был очень высок, широкоплеч, крепок. На нём была ряса, поверх — монашеское одеяние, в руке — посох с тигриной головой. Глаза, как у тигра, широко раскрыты, лицо торжественно. Сейчас он стоял спокойно, лицо казалось мирным, но в нём чувствовалась сдержанная мощь.
Это ещё больше разожгло любопытство Чжао Хая.
Он взглянул на старого монаха и заговорил:
— Приветствую, достопочтенный. Я Чжао Хай, глава секты Кровавой Бойни. Позвольте узнать: почему вы собрали столько монахов, да ещё и с оружием в руках?
Старый монах взглянул на Чжао Хая, холодно фыркнул и мрачно произнёс:
— Слова твои, мирянин, лишены смысла. Наш Южный храм Тигриного Почитания по приказу Достопочтенного Индры охраняет это место, чтобы злые демоны из низшего мира не вторглись в наш мир небожителей. А вы, эти люди, пришли из низшего мира через пространственный проход. Мы обязаны встать здесь на пути.
Услышав это, Чжао Хай воспрянул духом.
Он взглянул на собеседника и мрачно произнёс:
— В ваших словах есть смысл, но есть и бессмыслица. Разве всё, что приходит из низшего мира, — злые демоны? Похожи ли мы на злых демонов?
Чжао Хай и вправду удивился.
Он не ожидал, что собеседник знает о пространственном проходе и о том, что оттуда могут подняться люди из низшего мира. Но ещё больше его поразило имя — Индра.
По буддийскому преданию, Индра — повелитель божеств. То, что эти люди назвали его имя, само по себе было удивительно. Потому Чжао Хаю хотелось выведать побольше.
Старый монах холодно усмехнулся:
— Взгляни на тех, кто за тобой. От каждого разит убийственной аурой, руки обагрены кровью многих. И ты ещё смеешь говорить, что вы не злые демоны? По виду вы не демоны, но хуже демонов.
Чжао Хай опешил, затем громко рассмеялся:
— Достопочтенный, это уже слишком. В буддийской школе тоже есть Гневный взгляд ваджры. Мы убиваем только злодеев. Даже в буддийской школе мы были бы защитниками-ваджрами, как же можно называть нас злыми демонами?
— Только тот, кто обрёл истинное буддийское учение и очистился от убийственной кармы и злобы, может называться ваджрным защитником, — ничуть не разгневался старый монах, глядя на Чжао Хая спокойно. — Хотя и есть Гневный взгляд ваджры, но он лишь укрощает четыре мары, а не творит множество убийств. У вас же от одного человека разит убийственной аурой, всё пропитано кровавым духом. Как вас сравнить с защитниками нашей буддийской школы?
Чжао Хай слегка улыбнулся.
Затем взглянул на старого монаха:
— Вы сказали, что это Южный храм Тигриного Почитания. Значит, есть и Северный? Здесь не смолкал тигриный рёв. Если я не ошибаюсь, тут четыре храма — Восточный, Южный, Западный и Северный, и все названы в честь Тигриного Почитания. Так?
Старый монах мрачно произнёс:
— Верно. Ты прав. Здесь действительно четыре храма, по четырём сторонам света, и все названы в честь Тигриного Почитания. Я — настоятель Южного храма Тигриного Почитания. Мирянин, возвращайтесь. Та впадина — запретная земля нашего мира небожителей, вход туда запрещён всем. Потому, когда вы появились там, мы не стали нападать. Но теперь вы покинули впадину, и на нас лежит долг охранять землю. Потому прошу удалиться, чтобы не навлечь на себя гибель.
Чжао Хай громко рассмеялся.
Затем произнёс:
— Забавно. Ты и вправду считаешь себя монахом. Если я не ошибаюсь, ты — тигр-яо. А те, кто за тобой, — все из расы демонов-оборотней, ни одного человека. И вы, демоны, теперь называете нас злыми демонами. Где же тут логика?
Чжао Хай давно это заметил.
Старый монах — тигр-яо, а за ним — демоны-оборотни. Как тут не удивиться? Но ещё больше его поразило то, что этот тигр-яо и вправду считает себя монахом, и слова его — точь-в-точь как у монаха.
Это разожгло любопытство Чжао Хая.
Потому он решил поддеть собеседника, посмотреть на реакцию.
Но старый монах не разгневался.
Хотя у некоторых монахов за его спиной на лицах появилось негодование, никто не смел двинуться или сказать лишнего. Это даже вызвало у Чжао Хая уважение.
Затем старый монах поклонился Чжао Хаю:
— Слова твои, мирянин, лишены смысла. Буддийское учение призвано спасать всех живых существ. Мы хоть и из расы демонов-оборотней, но тоже живые существа. Мы истинно приняли буддизм, потому можем быть монахами. Что тут смешного?
Услышав это, Чжао Хай изумился.
Затем, глядя на старого монаха, мрачно произнёс:
— Достопочтенный, ты прав. Хоть ты и из расы демонов, но буддийское учение глубоко. Чжао Хай восхищён. Я и вправду не хочу умножать убийства. Мы пришли из низшего мира, чтобы истреблять злых демонов. Там мы столкнулись с сильнейшим злом и гнались за ним. Придя сюда, мы решили, что вы — тоже зло, и потому были непочтительны. Прошу прощения.
Он помолчал и продолжил:
— Достопочтенный, мы хотим встретиться с Достопочтенным Индрой. Нельзя ли устроить встречу? Если мы поговорим с ним и всё разъясним, недоразумение исчезнет, и мы избежим битвы. Что скажешь?
Из слов старого монаха Чжао Хай понял: тот и вправду монах.
Буддизм проповедует спасение всех живых существ — старый монах прав. В буддизме много защитников, которые, строго говоря, тоже из расы демонов. Потому то, что этот старый монах-оборотень стал настоятелем храма, неудивительно.
Старый монах опешил.
Затем нахмурился:
— Мирянин, вы говорите, что гнались за злом из низшего мира. Есть ли у вас доказательства?
Видя, что Чжао Хай вежлив и не применяет силу, старый монах заколебался. Он тоже понял, что Чжао Хай силён и с ним нелегко сладить. Потому и держался вежливо.
Чжао Хай тихо вздохнул:
— Доказательств нет. То зло, за которым мы гнались, не имеет ни формы, ни тени. Оно может влиять на других. Мы гнались за ним. А доказательства... Стоит его уничтожить, как оно обращается в струйку чёрного дыма и исчезает. Даже если бы мы хотели предъявить доказательства, их не существует.
Старый монах опешил.
Затем лицо его изменилось:
— То, что ты сказал, будто зло может обратиться в чёрный дым и исчезнуть, уже доказывает, что ты действительно его видел. В наш мир небожителей тоже когда-то проникло такое зло, но Достопочтенный Индра лично отразил его. Хотя его отогнали, появилась та впадина. И в ней не растёт ни травинки. Потому твоим словам я верю.
(Конец главы)