— Р-р-ра!
Драконий рёв, словно разрываемая ткань, пронзил морскую воду и разнёсся во все стороны.
Услышавшие его невольно содрогнулись.
Честно говоря, никто не ожидал, что Восемь Кровавых Битв можно использовать так. Сочетание двух приёмов — «Кровавое море и гора трупов» и «Уносящий пестики» — рождало такую мощь. Не говоря уже о том, что Чжао Хай прежде применил «Кровавый дождь и кровавый ветер», а затем «Кровавое царство на три тысячи». Хотя он использовал Восемь Кровавых Битв, они сильно отличались от того, что ученики секты Кровавой Бойни применяли обычно. Все узнавали эти приёмы, но их мощь была недосягаема для учеников.
По крайней мере, ученикам секты Кровавой Бойни это было не под силу.
Они не могли полностью материализовать усиление техники культивации Восьми Кровавых Битв. А если не материализовать его полностью, невозможно столь совершенно слить «Кровавое море и гору трупов» с «Уносящим пестики».
В этот миг Чжао Хай вновь появился над гигантским драконом.
Тело дракона покрывали раны. Из них валил чёрный туман. Едва вырвавшись, он исчезал. Этот туман не лечил дракона — он походил на его кровь. Иными словами, дракон истекал кровью.
Чжао Хай стоял на голове дракона и смотрел на него. Затем вновь поднял длинную алебарду и с силой вонзил её вниз.
Алебарда тут же вошла в макушку дракона, пробив в прозрачном черепе огромную дыру. Затем она внезапно удлинилась и устремилась внутрь.
Дракон с воем заметался. Но в конце концов алебарда намертво пригвоздила его к морскому дну. Словно змею, прибитую ножом к доске: пока жива, но обречена. Он бился, но все знали — ему конец.
Вскоре дракон затих. Его тело обратилось в огромный сгусток чёрной энергии, взмыло и исчезло.
Чжао Хай взмахом руки вытащил алебарду и вернул её в руку. Огляделся — врагов нет, и только тогда перевёл дух.
Но именно в этот миг раздался неистовый, безумный хохот.
— Ха-ха-ха-ха! Наконец-то старик выбрался! Ха-ха-ха, старик наконец свободен!
С этими словами из одного места Мира Драконов в небо взметнулась невероятно острая мечевая ци.
Она была настолько сильна, что раздвинула всю окружающую воду. Остриё ауры разнеслось далеко, и даже Чжао Хай, находившийся очень далеко, ясно её ощутил.
Чжао Хай взглянул в сторону, откуда шла мечевая ци, и лицо его слегка изменилось. Затем он громко крикнул:
— Ученики секты Кровавой Бойни, приказ: отступайте в пространство Сюаньу! Живо!
С этими словами он сам ринулся в ту сторону.
Он уже понял — это направление Мрачной морской впадины.
Ученики секты Кровавой Бойни, услышав приказ, ни мгновения не колебались: все исчезли на месте. Они ничуть не сомневались в приказе Чжао Хая, потому применили карманные телепортационные формации и перенеслись в пространство Сюаньу.
Чжао Хай уже был у края Мрачной морской впадины.
Из неё вверх била чисто чёрная, невероятно острая мечевая ци. Хотя она была чёрной, Чжао Хай всё же различал, что внутри. Ощущение было странным: перед глазами сплошная чернота, но он чувствовал всё, что в ней.
И вот из глубины впадины вверх устремилась человеческая фигура.
Скорость была невероятной. Сначала он был на дне, в мгновение ока оказался на середине, ещё миг — и он уже наверху, почти на одном уровне с Чжао Хаем.
Одновременно он увидел Чжао Хая. Двинулся — и оказался перед ним.
Чжао Хай спокойно смотрел на него.
На нём была чёрная одежда. Судя по ткани, когда-то она была отличной, но теперь превратилась в лохмотья. Волосы поседели и торчали, как сухая трава, борода отросла, а сам он был худ, словно кожа да кости, — как нищий, давно не евший на дороге.
Но от него исходила безграничная мечевая ци.
Эта мечевая ци исходила не от меча. Меча у него в руках не было. Только рваная одежда. И всё же от него шла безграничная мечевая ци. Хотя выглядел он немощным, мечевая идея ничуть не ослабела.
Тот тоже смотрел на Чжао Хая. Разглядев его, он нахмурился:
— Малыш, кто ты? Ученик того типа Ляо Куна? Нет, не то. Ляо Кун — из буддийской школы, к тому же он не берёт мирских учеников. Так кто ты? Тебя тоже Ляо Кун сюда затащил?
Чжао Хай опешил, затем покачал головой:
— Приветствую, даос. Кто такой Ляо Кун, о котором вы говорите, я не знаю. Он хозяин этого пространства?
Чжао Хай почти догадался: Ляо Кун, о котором говорит старик, вероятно, и есть хозяин этого пространства — тот великий мастер буддийской школы, что его создал.
Старик опешил. Затем глаза его встали, он посмотрел на Чжао Хая и холодно фыркнул:
— Ах ты, малыш. Думаешь, обманешь старика? Это пространство создал Ляо Кун. Как ты смеешь говорить, что не знаешь, кто он? Если не знаешь, как ты сюда попал?
Едва он так сверкнул глазами, как на Чжао Хая обрушилась мечевая идея.
Мечевая идея была подобна настоящему острому мечу. Даже Чжао Хай с его крепким телом ощутил лёгкое жжение.
Теперь Чжао Хай мог быть уверен: этот старик — культиватор меча, самый чистый культиватор меча.
Самые чистые культиваторы меча всю жизнь посвящают Пути меча. Сначала они пользуются мечом, но в конце меч сливается с их телом. Они — меч, меч — это они. С такими труднее всего справиться: их сила атаки почти непревзойдённа в Поднебесной.
Старик, глядя на Чжао Хая, невольно издал удивлённый возглас.
Он знал свою силу. Хотя за годы заточения он ослаб, мечевая идея стала лишь сильнее. Обычного человека от такого давления разнесло бы в клочья. А этот стоял как ни в чём не бывало. Этого достаточно, чтобы понять его силу.
Прежде старик немного презирал Чжао Хая.
Во-первых, возраст: Чжао Хай выглядел моложе тридцати, лицом обычен, без всякой ауры. Потому старик сначала не воспринял его всерьёз. Но теперь, испытав, невольно похолодел.
Он сразу понял: Чжао Хай непрост, он мастер того же уровня. Старик отбросил пренебрежение и принялся внимательно его разглядывать.
И приглядевшись, он действительно кое-что заметил.
На Чжао Хае тоже была чёрная одежда. Сейчас она непрерывно колебалась. Очевидно, её колыхала его мечевая ци. Но одежда не рвалась. Значит, это сокровище.
На голове у него была Золотая корона. Она держалась как ни в чём не бывало, не поддаваясь мечевой идее, — тоже сокровище.
Два таких сокровища на одном человеке — значит, его положение непростое.
Но у старика не было и тени жадности.
Как и предполагал Чжао Хай, он был культиватором меча. Для него Путь меча — всё. Любые сокровища бесполезны. Потому, увидев, что одежда и корона — сокровища, он не позарился, а лишь стал ещё осторожнее.
Тогда же старик заметил, что кожа на лице Чжао Хая иногда слегка вдавливается.
Это заставило старика внутренне содрогнуться.
Он слишком хорошо понимал, что это значит. Чжао Хай всё же поддаётся его мечевой идее, но кожа сдерживает её.
Его мечевая идея — лишь идея, но она почти как настоящий удар меча. Обычного человека под таким давлением уже изрезало бы на куски. А у Чжао Хая лишь кожа слегка вдавливается. Что это значит?
Это значит, что крепость его тела достигла невероятного уровня.
Среди известных старику людей вряд ли кто-то на это способен. Даже лучшие мастера великих сект культиваторов тела — и те, пожалуй, не смогли бы.
Впрочем, это утвердило старика в мысли: Чжао Хай наверняка мастер культивации тела.
В мире культивации есть несколько типов людей, с которыми лучше не связываться.
Первые — культиваторы меча, вторые — культиваторы тела, третьи — культиваторы ядов.
Этих трёх никто не смеет задевать.
О культиваторах меча и говорить нечего. Их сила атаки непревзойдённа в Поднебесной, а нрав прям, как меч. Обидишь такого — он непременно отомстит. Иначе его мысли не будут чисты, а это повлияет на мечевую идею. А если пострадает мечевая идея, пострадает и Путь меча. Потому, обидев культиватора меча, жди вражды до смерти.
У культиваторов тела мощная защита, огромная сила и самая живучая плоть среди всех. Потому, если не убьёшь такого сразу, жди мести. Эти типы обычно не слабы. Если они на тебя нацелятся — головная боль обеспечена.
Культиваторы ядов — все мастера отравы. В мире культивации тела у всех крепкие, есть противоядия, потому многие яда не боятся. Тех, кто специально практикует ядовитые техники, мало. Но если уж встретил такого, значит, он уверен в своём яде. Такая встреча — сущий кошмар для культиватора.
(Конец главы)