Цзюлин Лао медленно кивнул.
Когда-то он и сам был высшим — можно сказать, одним над всеми, а все остальные под ним. Именно поэтому он лучше многих понимал, что ненавистнее всего тому, кто стоит наверху. Ненавистнее всего — когда у него под рукой появляется сила, могучая и вместе с тем неподвластная. Как китовая раса в Божественном Драконьем морском государстве.
Китовая раса была сильна — настолько, что любой невольно обращал на неё взгляд. Но она упорно держалась в стороне от управления государством, а приказы Царя драконов частенько пропускала мимо ушей. Царь драконов хотел с ними разобраться, но из-за их огромной силы не решался действовать напрямую. Так китовая раса и стала одной из самых головных болей Божественного Драконьего морского государства.
Но это было лишь на поверхности.
На деле ещё до того, как Цзюлин Лао лишился должности канцлера, он уже начал готовиться разобраться с китовой расой. Причина проста: китовая раса не подчинялась, а её сила была такова, что никто не смел её недооценивать. Само её существование уже было угрозой для его власти. Он ни за что не потерпел бы под своим началом такой силы.
Хоть Цзюлин Лао и не был Царём драконов, и Мир Драконов не полностью подчинялся ему, но в те годы он был одним над всеми, а Царь драконов мало во что вмешивался. Назвать его тогда правителем Божественного Драконьего морского государства было бы не так уж и неправильно. Иначе говоря, даже он, не будучи истинным правителем, не мог принять под своим началом неподконтрольную силу. Что уж говорить об истинном правителе?
Тем более секта Кровавой Бойни — не Божественное Драконье морское государство.
В Божественном Драконьем морском государстве Царь драконов был заперт в Драконьем дворце и не мог его покинуть, потому его власть над государством была ограничена. У секты Кровавой Бойни такой проблемы не было.
Насколько сильна власть Чжао Хая над сектой Кровавой Бойни — они видели своими глазами. Можно сказать, захоти Чжао Хай их уничтожить, ему не пришлось бы прилагать ни малейших усилий; даже самому не пришлось бы действовать — они просто обратились бы в прах. В таких обстоятельствах, если они и вправду сплотятся, перестанут слушаться Чжао Хая и даже попытаются ему угрожать — не разберётся ли он с ними напрямую?
А если так, останется ли у них путь к жизни?
От одной этой мысли лицо Цзюлин Лао становилось всё мрачнее.
Бафан, глядя на него, серьёзно произнёс:
— Господин, по-моему, в нашем плане на самом деле нет ничего дурного. За эти дни я увидел: секта Кровавой Бойни к нам всё же относится внимательно. Но я как следует обдумал устав секты, о котором нам говорили, и условия, которые обещал глава секты. И там, и там есть одна фраза — он примет нас как учеников секты Кровавой Бойни, и мы будем пользоваться теми же правами, что и её ученики.
Он помолчал и продолжил:
— Но разве эту фразу нельзя понять и наоборот? Мы — ученики секты Кровавой Бойни, и нечего думать о каких-то особых привилегиях. Мы такие же, как остальные ученики. Если понимать так, то сплачиваться нам вовсе незачем. Более того, думаю, когда дело в Мире Драконов завершится, нас могут раскидать, распределить по разным филиалам, чтобы у нас не было возможности держаться вместе.
Цзюлин Лао кивнул и серьёзно произнёс:
— Будь я на его месте, я поступил бы так же. Нельзя позволять подчинённым сплачиваться. Потому глава секты непременно так и сделает. Если так — ничего страшного. Ведь все мы ученики секты Кровавой Бойни. Если нас раскидают по другим филиалам, условия у нас будут такие же, как у остальных. Так я даже успокоюсь.
Бафан взглянул на Цзюлин Лао и неспешно произнёс:
— Господин, на самом деле ты хотел, чтобы мы сплотились, из страха, что с нами обойдутся несправедливо? А вовсе не ради того, чтобы выторговать у главы секты побольше власти, верно?
Он хорошо знал Цзюлин Лао. Он знал, что тот не жаден до власти. Если бы тогда Царь драконов просто захотел отобрать у него должность канцлера, Цзюлин Лао, возможно, и не стал бы сопротивляться. Потому он так и спросил.
Цзюлин Лао взглянул на Бафана и серьёзно произнёс:
— Власть — вещь, по сути, никудышная. Разве что ты станешь тем, кто выше всех. Иначе вся твоя власть бесполезна. Потому что её дают другие. Захотят — отнимут. Потому я вовсе не жажду подобного. Это я понял ещё в Божественном Драконьем морском государстве.
Бафан кивнул:
— Если так, всё ещё проще. У тебя, господин, среди морского народа огромный авторитет. Мы можем не сплачиваться. Но если секта и вправду обойдётся с нами несправедливо, ты сможешь встать и заступиться за нас. Ты теперь ключевой старейшина, у тебя немало власти. Если глава секты никак не отреагирует на твоё обращение, тогда ты сможешь открыто призвать нас объединиться и добиваться больших выгод. То есть открыто мы можем не сплачиваться, но при необходимости — объединиться.
Цзюлин Лао горько усмехнулся:
— Бесполезно. Если мы так поступим, это лишь сильнее восстановит главу секты против нас. Он станет к нам ещё хуже. Либо мы открыто заявим: да, мы хотим сплотиться, посмотрим, как он отреагирует. Либо полностью откажемся от этой мысли. Только так можно заслужить доверие главы секты. Сидеть на двух стульях нельзя.
Бафан опешил, затем нахмурился:
— Но, господин, сейчас положение неясное, нам трудно принять решение. Если примем сейчас, а потом пожалеем — возможности отыграть не будет. К тому же мы уже говорили другим, что хотим сплотиться ради общих интересов. Если теперь откажемся, боюсь, остальные будут против.
Цзюлин Лао горько усмехнулся и тихо вздохнул:
— На самом деле мы с самого начала ошиблись. Увидев силу секты Кровавой Бойни, не следовало даже думать о том, чтобы сплачиваться ради выгод. Ты же видел её силу. Они приняли нашу сдачу не потому, что боятся нас. Если бы они не захотели принимать сдачу, у них хватило бы сил перебить нас всех. В таких обстоятельствах сплачиваться или нет — действительно незачем. Как думаешь?
Бафан подумал и в конце концов беспомощно кивнул.
Честно говоря, до вступления в секту Кровавой Бойни у него, возможно, ещё были какие-то мысли. Но после вступления, когда он по-настоящему узнал секту, у него не осталось никаких мыслей. Он прекрасно понимал: перед лицом столь могущественной секты Кровавой Бойни у них не может быть никаких мыслей. Любые мысли бесполезны. Перед её абсолютной силой любые замыслы будут разбиты вдребезги.
От этой мысли Бафан тоже тихо вздохнул. Затем взглянул на Цзюлин Лао:
— Господин, что же нам теперь делать?
Бафан и вправду растерялся. Прежде они хотели сплотиться, чтобы согреться. Но теперь поняли, что и сплочение не поможет. Это повергло его в растерянность.
Цзюлин Лао взглянул на Бафана и серьёзно произнёс:
— Ладно, не думай так много. Сейчас наше дело — помочь секте взять Мир Драконов. Когда возьмём, посмотрим, как глава секты к нам отнесётся. Если он и вправду перейдёт реку и сломает мост, тогда мы дадим ему понять, на что способны мужи морского народа. В крайнем случае — смерть. Я прожил столько лет, давно уже насытился жизнью.
Бафан тихо усмехнулся.
Он не поверил словам Цзюлин Лао о том, что тот «насытился жизнью». Ни один культиватор не скажет такого, если только не поймёт, что вознесение для него уже невозможно. Но даже тогда он будет искать любой способ прожить дольше. Насытиться жизнью невозможно.
Но это показывало отношение Цзюлин Лао. Бафан прекрасно понимал: если секта Кровавой Бойни и вправду перейдёт реку и сломает мост, первым погибнет Цзюлин Лао. Ведь именно он уговорил их всех вступить в секту. Если потом случится беда, ему будет стыдно жить.
Цзюлин Лао, видя его состояние, понял его мысли и тихо вздохнул:
— Честно говоря, я не жалею, что привёл вас в секту Кровавой Бойни. Когда я увидел её силу, я понял: нам с ней не тягаться. Вступив, мы получаем путь к жизни. Иначе — только смерть. Потому я не жалею. Как ни крути, я дал вам прожить ещё немало времени. Но если глава секты не выполнит обещанного, мне будет стыдно жить дальше.
Бафан серьёзно произнёс:
— Господин, это не твоя вина. Как ты и сказал, ты лишь дал нам прожить дольше. Если бы не ты, мы бы давно погибли. Думаешь, наша раса сине-светящихся осьминогов устояла бы против секты Кровавой Бойни? Невозможно, совершенно невозможно. Наше сильнейшее оружие — яд. Но секта Кровавой Бойни как раз яда не боится. У нас, конечно, есть силы для борьбы, но не забывай: у них есть раса Иных. А раса, рождённая для битвы, ни у кого не вызовет пренебрежения.
Цзюлин Лао поднялся и похлопал Бафана по плечу:
— Хорошо. Твои слова меня успокоили. Надеюсь, остальные тоже не станут меня винить. Пойдём, пора с ними увидеться. Нужно сказать им, что задание секты всё равно надо выполнить. Мы должны показать секте, что мы полезны.
Бафан кивнул и сказал:
— Господин, думаю, можно позвать их всех сюда и рассказать о решении секты, посмотреть на их реакцию.
Бафан знал, что положение Цзюлин Лао обязывает. Ходить по одному к вождям других рас было бы слишком. Сейчас Цзюлин Лао — их предводитель. Заставлять предводителя обходить подчинённых — это перебор.
(Конец главы)