Ученики секты Кровавой Бойни и вправду задумались.
Этот бой слишком сильно их встряхнул. Они вдруг осознали, что прежде чересчур недооценивали свои внешние воплощения.
Особенно теперь, когда они могли вкладывать в них убийственную ауру, силу Будды и даже идею, — внешнее воплощение оказывалось способно в самых разных условиях играть совсем разные роли. С каким бы врагом ни пришлось столкнуться, его можно одолеть.
Многие ученики секты Кровавой Бойни уже обзавелись собственными мыслями, а у некоторых идеи били ключом — они придумали особые способы использовать внешнее воплощение. Их непременно нужно было испытать, потому после великой битвы все ученики тотчас вернулись в свои комнаты и вошли в Иллюзорный мир реальности, чтобы там всё проверить.
Впрочем, вскоре до них дошла весть: секта велела придумать способы применения внешнего воплощения и сдать их. Приказ не был обязательным — хочешь, сдавай; не хочешь, не сдавай, секта не станет винить. Но если придуманный способ окажется особенно хорош, секта наградит.
Эта весть заставила всех учеников секты Кровавой Бойни воспрянуть духом.
Если они и вправду сумеют придумать что-то стоящее, не получится ли так, что они смогут заполучить всё, чего только пожелают?
От одной этой мысли они приходили в неописуемое возбуждение. Но они также понимали: одних идей мало, нужно испытывать. Лишь убедившись, что задумка осуществима, можно записывать её и сдавать секте. Иначе, выложив первую попавшуюся мысль, а потом обнаружив, что она не работает, можно опозориться. Даже если секта не накажет, братья-ученики засмеют.
Надо сказать, атмосфера в секте Кровавой Бойни была наилучшей. Между учениками почти не было интриг. Ведь они не просто братья-ученики, не только по названию — они ещё и боевые товарищи. Такие отношения сближали их ещё сильнее. Потому между ними царила скорее родственная близость.
Вскоре после того как Вэнь Вэньхай и остальные закончили совещание, Гу Юаньчжэн вышел из затворничества.
На самом деле он провёл в затворничестве на несколько больших часов дольше, чем предполагалось. Но ничего страшного — это было в пределах нормы, ничего удивительного.
А когда Вэнь Вэньхай и остальные увидели Гу Юаньчжэна, все разом опешили.
В его ауре появилась перемена. Казалось, она стала куда мрачнее; когда он стоял перед ними, от него веяло чем-то безжизненным.
Но это ощущение не было дурным. Оно означало, что Гу Юаньчжэн довёл технику культивации расы нежити до невероятно высокого уровня, потому и возникло такое состояние.
В секте Кровавой Бойни положение расы нежити было несколько особенным. Изначально все они были обычными культиваторами, но позже, погибнув в бою, стали нежитью. Потому в секте Кровавой Бойни к нежити не относились с презрением. Напротив, многие ученики сами желали стать нежитью.
А техники культивации, которые практиковала нежить секты Кровавой Бойни, были почти такими же, как у обычных учеников. Практикуешь ли ты технику Мистической школы или буддийской школы — ты всё равно можешь быть нежитью. Для некоторых сект это показалось бы почти невозможным: как можно, будучи нежитью, практиковать буддийские техники? Но факт оставался фактом.
Не забывайте: в буддийской школе тоже есть такие великие мастера, как Владыка Шиталинь. Так почему же нежить не может практиковать буддийские техники?
В секте Кровавой Бойни сколько было техник для обычных учеников, столько же было и техник для нежити. Ведь здесь издавна считали: всё сущее имеет инь и ян. Если обычные ученики представляют ян, то нежить — инь; если техники обычных учеников представляют ян, то техники нежити — инь. Потому в секте Кровавой Бойни все техники делились на иньскую и янскую части, и иньские техники, естественно, предназначались нежити.
Гу Юаньчжэн, разумеется, практиковал именно такую иньскую технику. Потому сейчас от него и веяло мертвенностью — так давало о себе знать то, что он довёл технику до очень высокого уровня. Но это также означало, что он только что совершил прорыв и ещё не вполне к нему приспособился. Потому и возникало это ощущение безжизненности. Пройдёт время, он полностью привыкнет к прорыву, закрепит его уровень, и это ощущение исчезнет — он снова станет прежним Гу Юаньчжэном.
Вэнь Вэньхай взглянул на Гу Юаньчжэна и невольно рассмеялся:
— Ну, старина Гу, похоже, на этот раз ты и вправду совершил прорыв? Как же, я слышал, ты прорвался у горы иероглифа Дао? Неужели постиг какую-то идею? Давай, расскажи, послушаем, может, и мы чему-нибудь научимся.
Сейчас они находились в комнате Вэнь Вэньхая. Кроме самого Вэнь Вэньхая, там были только Чжу Юн и Дин Чуньмин. Гу Юаньчжэн не стал церемониться, сразу сел и слегка улыбнулся:
— Не поверишь, но и вправду кое-что постиг. Всё довольно просто: я постиг идею кости нежити.
— Идею кости нежити? Что это за идея? Расскажи.
Вэнь Вэньхай и вправду заинтересовался. Он никогда не слышал об идее кости нежити.
В обычной секте вот так прямо спрашивать, какую идею постиг другой, было бы большим запретом — это всё равно что выпытывать чужие тайны. Но в секте Кровавой Бойни такого не было. Они были добрыми друзьями, и вопрос шёл лишь от любопытства, без дурного умысла.
Гу Юаньчжэн, конечно, это знал, потому лишь улыбнулся:
— Идея кости нежити, если уж говорить, очень проста: это идея кости, власть над костями. Я имею в виду не только власть над собственными костями, но и над магическими костями. А магические кости — это кости, которые мы обработали заклинаниями. Понимаешь?
— Ты бы сразу сказал, что можешь управлять костями, и дело с концом. Зачем было разводить всю эту путаницу? Ну ты и тип. Впрочем, способность у тебя неплохая. Расскажи, до какой степени ты можешь её довести. Подробно.
С Гу Юаньчжэном Вэнь Вэньхай не церемонился. Они были старыми друзьями, а старые друзья не выбирают выражений.
Гу Юаньчжэн, глядя на них, горько усмехнулся:
— Ну ты и сказанул. Разве идея кости может быть такой простой? Впрочем, если уж так говорить, то ты прав. Право, после твоих слов мне начинает казаться, что постигнутая мной идея какая-то ненадёжная.
От этих слов Вэнь Вэньхай и остальные громко расхохотались.
Но они также понимали: любую силу, если уж удалось постичь до уровня идеи, простой назвать нельзя. Раз Гу Юаньчжэн постиг идею кости, это наверняка нечто незаурядное. Прежде они всего лишь шутили.
Чжу Юн с улыбкой посмотрел на Гу Юаньчжэна:
— Старина Гу, на этот раз ты поистине сорвал куш. Помню, молодой хозяин как-то раз применял идею кости? Те костяная гора, костяной гигант, исполинский костяной трон — боевая мощь была чудовищной. Теперь и ты постиг идею кости. Можешь добиться того же?
Гу Юаньчжэн покачал головой:
— До такого уровня мне ещё далеко. Но и не настолько, чтобы совсем не дотянуться. Идея кости позволяет управлять костями и вдобавок накладывать на них различные усиления. Польза от неё огромна.
— Разумеется, если достичь высшего предела, можно будет управлять не только своими костями и магическими костями, но и костями врага, заставляя его собственные кости убивать его самого. Вот это и есть высший предел идеи кости.
— Но, к сожалению, до этого шага мне ещё очень далеко. Чтобы и вправду достичь такого, нужно, боюсь, выйти на уровень Дао.
Вэнь Вэньхай улыбнулся:
— Ладно, уже то, что ты постиг идею кости, — можешь тихо радоваться, а ты ещё смеешь загадывать так далеко. Ну ты и тип. Не будем об этом. Лучше поговорим о нынешнем положении.
— Тебе сейчас же нужно отправиться в передовое войско и принять должность командующего. Старина Бай, этот тип, после двух боёв взял и ушёл в затворничество. Если бы ты не вышел из затворничества, мне, пожалуй, пришлось бы посылать кого-то другого. А раз ты вышел — снова ты и командуй.
Услышав это, Гу Юаньчжэн опешил, а затем с недоумением спросил:
— Что происходит? Почему старина Бай ушёл в затворничество? Этот тип умеет выбрать время.
Гу Юаньчжэн и вправду не ожидал, что за какие-то несколько дней Белоглазый тоже убежит в затворничество. Это его озадачило.
Вэнь Вэньхай улыбнулся:
— Так же, как и ты, отправился в затворничество к горе иероглифа Дао. Похоже, тоже собрался постичь идею. Если уж говорить, вы, ребята, случайно не сговорились? Раньше не прорывались, а как только секта заговорила о том, что нужно всемерно развивать идеи и позволить всем их постичь, вы один за другим вдруг взяли и постигли идею? Не сговорились?
Гу Юаньчжэн горько усмехнулся:
— Сговорились, как же. Попробуй сам сговориться. Я до этого ещё и сердце демона словил. Старина Бай тоже, часом, не сердце демона поймал?
Гу Юаньчжэн понимал, что Вэнь Вэньхай шутит. Постичь идею нельзя по заказу — тут нужна удача. Конечно, если просто долго созерцать иероглиф Дао, со временем можно что-то постичь. Но такая идея не обязательно будет твоей собственной. Ты всего лишь получишь стимул от иероглифа Дао, и постигнутая так идея будет несколько уступать той, что рождена собственным озарением. Потому ученики секты Кровавой Бойни обычно не шли созерцать иероглиф Дао, чтобы силой вырвать постижение, а дожидались собственного озарения и лишь затем уединялись у горы иероглифа Дао, чтобы ускорить постижение идеи.
Вэнь Вэньхай покачал головой:
— Сердца демона нет. У него всё прошло весьма гладко. Вот только неизвестно, какую идею он постиг. Ладно, не буду тебе больше ничего говорить. Отправляйся на передовую, принимай командование. Кстати, посмотри, как старина Бай командовал в этих двух боях. Честно говоря, после его командования мне стало очень стыдно.
(Конец главы)