Цзюлин Лао и остальные снова собрались в его дворе. В гостиной голем-слуга подал духовный чай. От чашек поднимался лёгкий пар, но никто к ним не притронулся. Все сидели молча, с тяжёлыми лицами, словно каждый думал о чём-то очень нелёгком.
Через некоторое время Цзюлин Лао заговорил:
— Ступай, пригласи вождя Ша Сытяня.
Голем-слуга удалился. Вскоре в гостиную вошёл Ша Сытянь. Едва переступив порог, он увидел, что Цзюлин Лао и остальные сидят словно не в себе, и невольно опешил. Затем с недоумением посмотрел на Цзюлин Лао:
— Господин, что случилось? Какая-то беда?
Он пока не был полноправным учеником секты Кровавой Бойни и не занимал должности старейшины, потому о делах секты не знал, а о положении на войне и подавно. Оттого и спросил.
Цзюлин Лао словно очнулся, взглянул на него и с горькой усмешкой указал на соседнее место:
— Иди, садись.
Ша Сытянь отозвался, сел, но по-прежнему с недоумением смотрел на Цзюлин Лао. Он почти не сомневался: у Цзюлин Лао и остальных на душе тяжесть, иначе они бы так себя не вели.
Цзюлин Лао взглянул на него и горько усмехнулся:
— Ты знаешь, что только что секта Кровавой Бойни снова сразилась с морским народом? На этот раз морской народ выставил пятьсот миллионов воинов. И хотя большинство из них были не слишком сильны, они шли с одной мыслью — погибнуть вместе с врагом. Подобраться к ученикам секты и взорвать себя, чтобы нанести им урон. И знаешь, чем всё закончилось?
Ша Сытянь сперва опешил, затем изменился в лице:
— Самоподрыв? Не думал, что Царь драконов додумается до такого… Что, у секты большие потери?
По его мнению, раз морской народ пустил в ход самоподрыв, потери секты Кровавой Бойни не могли быть малыми. Он спросил так лишь из вежливости, щадя чувства Цзюлин Лао и остальных.
Цзюлин Лао покачал головой и тихо вздохнул.
Бафан, стоявший рядом, заговорил:
— У секты нет потерь. Ни одной. Все пятьсот миллионов уничтожены.
В его голосе слышалась горечь. Он вдруг понял: будь он на месте Царя драконов, поступил бы, вероятно, так же. И результат, скорее всего, был бы тем же.
— Не может быть! Как такое возможно? — тут же громко произнёс Ша Сытянь. — Морской народ даже самоподрыв применил, как у секты может не быть потерь? Неужели ученики секты Кровавой Бойни настолько сильны, что их даже взрывы не ранят?
Он решительно не мог поверить словам Бафана.
Ту Ин, стоявший в стороне, заговорил:
— Это правда. Ни одной потери.
На его лице тоже лежала горечь. Сегодняшний бой секты Кровавой Бойни поистине открыл им глаза и потряс их до глубины души. Они и подумать не могли, что сотни миллионов воинов, даже не коснувшись врага, будут уничтожены. Не увидь он этого своими глазами, он бы не поверил.
— Не может быть! Как они это сделали? Это же пятьсот миллионов воинов, а не пятьсот миллионов рыб! Даже пятьсот миллионов рыб, случись рыбий прилив, опасны чрезвычайно, что уж говорить о пятисотмиллионном войске, — Ша Сытянь всё ещё недоверчиво смотрел на Ту Ина. Он решительно не мог вообразить, как прошёл этот бой.
Цзюлин Лао взглянул на Ша Сытяня и тихо вздохнул:
— Они говорят правду. На этот раз пришло и вправду пятьсот миллионов морского народа. И результат именно таков: у учеников секты ни одной потери, а все пятьсот миллионов уничтожены, ни один не спасся. Те морские обитатели хоть и лишились рассудка, но они всё же морской народ. Глядя на их гибель, я чувствую боль, но ничего не могу поделать.
Ша Сытянь растерянно смотрел на Цзюлин Лао и не мог вымолвить ни слова.
Он не мог вообразить, что значит уничтожить пятьсот миллионов воинов, которые даже не коснулись врага. Если бы они действительно добрались до учеников секты Кровавой Бойни, у тех не могло бы не быть потерь. А раз потерь нет, значит, враг вообще не сумел к ним подойти.
Цзюлин Лао покачал головой и заговорил:
— Ещё до того, как морской народ пошёл в атаку, старейшина Сунь и остальные уже предположили, что те могут применить самоподрыв. Потому они сразу перестроили армию, превратив её в формации. Армия образовала две формации: одну — формацию иллюзий, другую — Великую формацию пяти стихий абсолютного убийства. А затем появился морской народ и действительно попытался взорвать себя. Так они и угодили в ловушку. Не успев добраться до армии секты, они были уничтожены самыми разными способами.
Ша Сытянь опешил, затем посмотрел на Цзюлин Лао:
— Господин, вы хотите сказать, что старейшина Сунь и остальные ещё до появления морского народа догадались, что те применят самоподрыв? Их полководческое искусство и вправду так сильно?
Он не мог поверить, что в мире есть такие люди. Это было трудно принять.
Цзюлин Лао кивнул и мрачно произнёс:
— Да, ещё до их атаки старейшина Сунь и остальные уже догадались. А после мы провели итоговое собрание. На нём ключевые старейшины секты заспорили. Спор шёл о том, что часть ключевых старейшин считает: ученики секты должны, даже зная о самоподрыве врага, всё равно вступать с ним в ближний бой. Так они накопят опыт противодействия вражескому самоподрыву.
Ша Сытянь снова застыл и посмотрел на Цзюлин Лао:
— Они что, безумцы? Зная, что враг взорвётся, лезть в ближний бой — разве это не самоубийство? Как ключевой старейшина секты Кровавой Бойни мог предложить такое? И с таким старейшиной секта ещё умудрилась дорасти до нынешнего состояния?
Цзюлин Лао горько усмехнулся:
— Он вовсе не безумец. И в секте Кровавой Бойни даже считают, что в его словах есть смысл. Старина Ша, ты, возможно, не знаешь: почти у всех учеников секты Кровавой Бойни по несколько жизней. Насколько мне известно, вместе с первой жизнью у каждого из них пять жизней. Сейчас самые «израсходованные» дошли только до третьей. То есть у учеников секты Кровавой Бойни осталось как минимум по три жизни. Потому даже если они и вправду погибнут разок, ничего страшного.
Раньше Цзюлин Лао не говорил Ша Сытяню об этом. Но теперь решил, что пора. Пусть тот узнает о секте Кровавой Бойни побольше — вреда не будет.
Ша Сытянь совсем растерялся и недоверчиво посмотрел на Цзюлин Лао:
— Пять жизней? Ты хочешь сказать, что у каждого ученика секты Кровавой Бойни пять жизней? И у вас тоже?
Он не мог вообразить, как у человека может быть несколько жизней. Он даже не слышал о таком.
Цзюлин Лао кивнул:
— Да, и у нас тоже. У всех нас сейчас по пять жизней. Если ты в будущем вступишь в секту Кровавой Бойни, у тебя тоже будет пять. Это одно из благ секты. Первая жизнь — наша собственная. Если нас убьют, то, пока тело не слишком разрушено, именная табличка испустит чёрный свет и превратит нас в расу нежити. В секте Кровавой Бойни нежить — отдельная раса, у неё свои методы культивации, такие же, как у учеников секты. Это вторая жизнь.
Он помолчал и продолжил:
— Если потеряешь и её, остаётся семя жизни. В секте Кровавой Бойни каждому в тело вживляют семя жизни. Когда первые две жизни потеряны, семя жизни активируется и заново создаёт твоё тело. Это третья жизнь. Четвёртая жизнь — это наше внешнее воплощение. Когда теряется и третья жизнь, наша душа сама пробуждается во внешнем воплощении. Это четвёртая жизнь.
— А пятая жизнь — самая загадочная. Её называют энергетическим формационным двойником. Этой жизнью до сих пор никто не пользовался. Она нужна лишь тогда, когда внешнее воплощение полностью уничтожено. Но, по-моему, это почти невозможно. Потому что наше внешнее воплощение уничтожить почти нельзя.
Тут Цзюлин Лао сделал паузу и продолжил:
— Именно поэтому предложение того старейшины поддержало столько людей. Но в итоге секта всё же решила сначала провести тренировки внутри секты и найти способ защиты от самоподрыва. Не спрашивай, где именно тренируются. Я тебе не скажу. Это тайна секты. Пока ты не стал её учеником, если я открою тебе эту тайну, плохо будет не только тебе, но и мне.
Ша Сытянь растерянно слушал. Когда Цзюлин Лао закончил, он посмотрел на него:
— Господин, если всё, что ты сказал, правда, то секта Кровавой Бойни поистине ужасна. В ней больше шестидесяти миллиардов учеников, и у каждого по пять жизней. Выходит, это всё равно что более трёхсот миллиардов учеников. Какая чудовищная сила! Похоже, в этом мире никто не сможет одолеть секту Кровавой Бойни.
Цзюлин Лао опешил.
Он и вправду никогда так не думал. Но затем лицо его изменилось, и он мрачно произнёс:
— Ты прав. Но даже секта Кровавой Бойни с такой силой всё ещё опасается Теневой расы. Уже по одному этому видно, насколько могущественна Теневая раса. Похоже, раньше мы и вправду слишком всё упрощали.
Услышав это, Бафан и остальные тоже изменились в лице.
Они вдруг вспомнили: секта Кровавой Бойни всегда опасалась Теневой расы. А теперь, осознав, насколько велика её сила, они поняли, насколько же страшна Теневая раса, если даже такая секта её опасается.
От этой мысли лица Бафана и остальных помрачнели ещё больше.
(Конец главы)