Перед Вэньхаем лежал доклад. Тот самый, что подали Тань Дунмин и остальные. Содержание было несложным — предложение немедленно приказать всем ученикам изучать историю секты и объединить мысли. И только.
Вэньхай отложил доклад и поднял взгляд на двоих, сидевших перед ним. Один был Чан Цзюнь, другой — Чжу Юн. Он слегка улыбнулся:
— Этот доклад вы оба уже читали? Такие доклады за последние два дня приходят уже несколько. А этот — самый ранний. Остальные по содержанию схожи. Докладов пока немного, но подписавшихся командиров немало. Видно, многие уже поняли, в чём дело.
Чан Цзюнь тоже улыбнулся:
— Да, это хорошо. Мы с самого начала так и планировали. Теперь план сработал. Стоит таких докладов стать больше, и мы сможем приказать всем ученикам изучать историю секты и объединить мысли. Тогда наш план слияния можно считать успешным.
Вэньхай кивнул и повернулся к Чжу Юну:
— Старина Чжу, в этот раз всё удалось благодаря тебе. Если бы ты тайно не послал людей подсказать тем типам, план не пошёл бы так гладко. Ты сослужил великую службу. Такими темпами, пожалуй, за год мы завершим подготовку к слиянию. Тогда кулак секты Кровавой Бойни по-настоящему сожмётся. И мы сможем войти в главный мир Восьми Легионов Дэвов и Нагов.
Чжу Юн улыбнулся:
— Это ничего, это наша работа. На самом деле, если бы у тех учеников не было таких мыслей, результат не был бы таким хорошим. Ладно, не будем об этом. Давайте лучше обсудим, что делать дальше. Как вы думаете?
Вэньхай мрачно произнёс:
— Сейчас ещё не время действовать в полную силу. Нужно подождать. Когда такие доклады пойдут чаще, эта мысль распространится среди нижних учеников. Тогда мы и велим им изучать историю — всё пойдёт как по маслу. Сейчас ещё рано.
Чан Цзюнь тоже кивнул:
— Да, рано. Но то, что план удался, связано и с Индрой и Цзюлин Лао. Они не стали мешать ученикам распространять эти мысли, потому всё и прошло гладко.
Вэньхай мрачно произнёс:
— Да, они не мешали, потому и гладко. Если бы посмели помешать, я бы не церемонился. Я бы доложил главе секты. Посмотрел бы, что они скажут.
В его голосе слышался холод. Если бы Индра и Цзюлин Лао посмели своевольничать, он бы с ними разобрался.
Чан Цзюнь мрачно произнёс:
— Ладно. Индра и Цзюлин Лао хоть ещё не до конца понимают наши замыслы, но они искренне хотят вступить в секту Кровавой Бойни. Это уже неплохо. Не стоит требовать слишком многого, пусть постепенно поймут. Уверен, однажды поймут.
Чжу Юн мрачно произнёс:
— Можно. С этим делом нельзя спешить. У таких мастеров, как Индра и Цзюлин Лао, есть свои убеждения. Без них они не достигли бы нынешних высот. Потому спешить нельзя. Сейчас всё хорошо. Наш ход выбил у них почву из-под ног. Нижние ученики хотят вступить в секту Кровавой Бойни и гордятся этим, значит, они уже её ученики, а не морской народ или люди мира небожителей. А те ученики — корень Индры и Цзюлин Лао. Без их поддержки те не поднимут волну. А изменение учеников может изменить и их мысли. Это нам и нужно. Мысли в секте Кровавой Бойни должны быть едины. В ней может быть только один голос — голос главы; только одна мысль — мысль главы. Только так мы одолеем врагов, растопчем бесконечные плоскости и сделаем их обитателей учениками секты Кровавой Бойни.
Вэньхай и Чан Цзюнь кивнули, глаза их загорелись. Они были фанатичными сторонниками Чжао Хая и не могли возразить. Вэньхай мрачно произнёс:
— Неизвестно, что в главном мире. Может, враги, может, ничего. Если ничего — сразу объединим миры и войдём в Мир Мириад Гор. Если враги — придётся ещё сразиться, а потом объединять. Но так или иначе, с учётом подготовки у нас около двух лет до входа в Мир Мириад Гор. Хочется посмотреть, что там и устоят ли они перед нами.
— Хм! — холодно фыркнул Чан Цзюнь. — Никто не устоит. Секта Кровавой Бойни покорит бесконечные плоскости. Мы ещё найдём тех, кто стоит за Теневой расой. До тех пор никто нас не остановит. Даже они. Мы вместе с главой обретём вечность.
Вэньхай и Чжу Юн кивнули. Затем Вэньхай повернулся к Чжу Юну:
— Старина Чжу, как там Индра? О Цзюлин Лао я уже не тревожусь. А вот Индра... Цзюлин Лао — уроженец мира Восьми Легионов Дэвов и Нагов. Их сильнейшим был Царь драконов. После покорения они могут иметь свои маленькие мысли, но признают себя учениками секты Кровавой Бойни. Их мысли — лишь выторговать побольше для морского народа. Это ничего. А Индра — из храма Нефритового Будды. Он больше считает себя его учеником, чем учеником секты. Потому мыслей у него больше. За ним нужен глаз да глаз.
Чжу Юн кивнул:
— Буддийское учение храма Нефритового Будды и то, что изучают наши ученики, — одна линия. Это можно использовать. Давай так: при случае отправим Индру и его людей в зону ускорения времени на затворничество. Пока они там, мы примем всех людей мира небожителей в секту, укрепим их самоопределение и признание главы истинным. Когда Индра выйдет, нам будет не о чем беспокоиться.
У Вэньхая загорелись глаза:
— Хороший способ. Пусть год культивируют в зоне ускорения, сила немного вырастет, но не сильно. А мы за это время завоюем сердца учеников. Когда выйдут, будет поздно. Дадим им синекуру, отрежем от учеников. Постепенно те забудут их и станут настоящими учениками секты. Тогда даже если захотят — не поднимут волну. Отличный способ.
Чжу Юн кивнул:
— Но об этом нужно доложить молодому хозяину. Без его согласия в зону ускорения не попасть.
Вэньхай мрачно произнёс:
— Я сейчас доложу главе секты.
Едва он договорил, как раздался голос:
— Не нужно. Я согласен.
Они обернулись и увидели Чжао Хая, стоявшего у двери. Они даже не заметили, как он пришёл.
Все трое вскочили и поклонились. Чжао Хай взглянул на них и улыбнулся:
— Ладно, не напрягайтесь. Вы хорошо поработали. Я понимаю ваш замысел. Вы хотите взять всё на себя, чтобы Индра не затаил злобу на меня. Но вы меня недооцениваете. Кто я такой? Мне важно их мнение? Вступили в секту — извольте признать себя её частью. Если посмеют своевольничать — убью. Я люблю таланты, но не позволю никому буянить в секте. Мысли, которых быть не должно, я не потерплю.
Все трое отозвались. Чжао Хай улыбнулся:
— Вы слишком высоко меня ставите. Я привёл секту к сегодняшнему дню — думаете, меня волнуют пересуды? Ха-ха. Кто вступил в секту, признал меня, готов идти за мной — тот мой брат. Я поведу его и дам всё лучшее. А кто считает вступление вынужденным и не признаёт себя нашим — мне не жаль убить. Убью всех противников — остальные станут своими. Так что не усложняйте. Кто меня признаёт, тому всё равно, что я делал, он пойдёт за мной. Кто не признаёт — не признает, что бы мы ни делали. Так что смело действуйте!
Все трое отозвались, крайне взволнованные.
(Конец главы)