Вся секта Кровавой Бойни словно разом погрузилась в тишину. Каждый занимался своим делом. Ученики секты по-прежнему тренировались, но теперь тренировки сильно отличались от прежних. Раньше они были предельно напряжёнными: хотя настоящие бои в Иллюзорном мире реальности и не наносили ученикам реальных увечий, само ощущение схватки держало их дух в постоянном напряжении. Потому после одного такого боя в Иллюзорном мире реальности им приходилось отдыхать несколько дней, прежде чем выйти на второй. Это было очень важно.
Нынешние же их тренировки были куда легче. Главным образом они учились в Иллюзорном мире реальности использовать Дхарма-образ — причём именно собственный, а не усиленный техникой культивации. Хотя такие тренировки строились лишь на теоретических догадках, ученики секты Кровавой Бойни были полны уверенности. Они верили, что эти занятия непременно принесут пользу, ведь Иллюзорный мир реальности ещё ни разу их не подводил.
Дни шли за днями. Ученики секты Кровавой Бойни продолжали неустанно тренироваться. От первых попыток вызвать свой Дхарма-образ — к умению его использовать, затем к тому, чтобы напрямую направлять энергию из внешнего воплощения в собственный Дхарма-образ, позволяя ему впитывать её и становиться от этого мощнее и держаться дольше, и, наконец, к настоящим боевым тренировкам с применением Дхарма-образа — всё это продвигалось планомерно, шаг за шагом.
А Шэньцзитан, Зал одухотворённых растений и Зал духовных зверей — все эти филиалы тоже были заняты своими делами. Особенно Шэньцзитан: Зал одухотворённых растений и Зал духовных зверей во многих случаях, чтобы перейти к следующему этапу обучения, должны были сотрудничать именно с ним, ведь только там находилось всё необходимое для их дальнейших исследований.
Сейчас Шэньцзитан был занят больше всех. В его руках оказалось множество новых материалов, которые требовали тщательного изучения. Одновременно нужно было исследовать формационные комбинации, применяемые в Дхарма-образе, — какие сочетания наиболее разумны. Разумеется, при этом они опирались и на формационные комбинации, которыми пользовались Фацзин и остальные, после чего проводили множество испытаний.
К тому же им предстояло изучить особые формации сект Мира Мириад Гор и обязательно понять, для чего они служат. Хотя их уровень в искусстве формаций и уступал Чжао Хаю, он был совсем не плох. Они прекрасно понимали, что эти формации могут быть очень полезны, пусть даже и не знали пока, в чём именно их польза.
А ещё оставалось множество незавершённых исследований, и все они были крайне важны. Например, во время прежних боевых тренировок Юанькун разработал способ соединять силу кровных линий с Дхарма-образом, что должно было дополнительно усилить его мощь. Это тоже требовало изучения.
Однако они обнаружили, что соединение крови и Дхарма-образа пока применимо лишь к Дхарма-образу, усиленному техникой культивации, но не к собственному. Это их озадачило, и теперь они изучали этот вопрос, пытаясь понять, можно ли соединить силу кровных линий с собственным Дхарма-образом.
Помимо всего этого, было ещё одно обстоятельство, привлёкшее внимание Чжао Хая и всех в секте Кровавой Бойни, особенно Вэнь Юймина и его людей. Они услышали от Фацзина и остальных, что особые формации Дхарма-образа, используемые в сектах, на самом деле играют одну очень важную роль: если в формации усиления твоего Дхарма-образа не добавить такую особую формацию, его мощь окажется куда меньше, чем у Дхарма-образа с ней, а расход энергии — куда больше. Это сильно озадачило Чжао Хая: он не понимал, почему так происходит. Именно поэтому Чжао Хай и Вэнь Юймин с остальными и заинтересовались этими формациями.
Теперь и ученики секты Кровавой Бойни придавали этому большое значение. Ведь почти все они прошли слияние кровных линий, иначе говоря, в их телах текла кровь демонических зверей, что делало их телосложение крепче, силу больше, а занятия техникой телесного культиватора — куда плодотворнее. Эту силу кровных линий можно было активировать: при необходимости они могли пробудить кровь демонических зверей в себе и стать ещё могущественнее.
Если бы разрабатываемый в секте Кровавой Бойни способ соединения силы кровных линий с Дхарма-образом и впрямь увенчался успехом, выгоду получили бы не только те, кто пришёл в секту из мира небожителей, а все ученики без исключения. Потому они и следили за этим делом с таким вниманием.
Чжао Хай же не обращал внимания на то, что творилось вокруг. Теперь он день за днём вместе с Лаурой и остальными изучал те особые формации усиления Дхарма-образа, что были у сект Мира Мириад Гор. В каждой секте такие формации были своими, но при этом словно бы происходили из одной системы. Это несколько озадачило Чжао Хая.
Вскоре с помощью просчётов оптического компьютера Чжао Хай и остальные выяснили, что эти формации принадлежат к иной системе формаций. Но эта система была совершенно не похожа на ту, что использовали в секте Кровавой Бойни, хотя и имела с ней множество связей. Проще говоря, если прежняя система формаций, которой пользовались Чжао Хай и его люди, была подобна литературе, то новая походила на математику. На первый взгляд между ними не было ничего общего, но на деле они дополняли друг друга, словно две ноги одной цивилизации.
Это открытие поразило и Чжао Хая, и Лауру с остальными. Прежде они полагали, что у культиваторов существует лишь одна система формаций — та, что основана на Рунах Неба и Земли и проклятых рунах, ибо она олицетворяла единство Инь и Ян и, казалось, вмещала в себя всё сущее.
Но теперь они обнаружили совершенно иную систему формаций. И хотя она была связана с системой Рун Неба и Земли, всё же оставалась абсолютно независимой. Это было поистине удивительно, и они никогда о таком не задумывались.
Обнаружив свойства этих формаций, Чжао Хай принялся изучать новую систему. Чем глубже он вникал, тем яснее видел: она способна породить невероятное множество изменений, столь многочисленных, что их невозможно было бы даже исчислить.
Впрочем, Чжао Хай не спешил. У него было достаточно времени, а главное — его вычислительные способности были неизмеримо выше, чем у других. Чжао Хай прекрасно понимал: хотя в секте Кровавой Бойни и создали оптические компьютеры, их возможности так до конца и не раскрыли.
Что такое оптический компьютер? Это инструмент для вычислений. Но у него есть одна особенность — он способен бесконечно улучшаться. Скажем, первый оптический компьютер производил всего несколько тысяч операций в секунду, но уже это было неизмеримо быстрее человека. Если заставить такой компьютер сосредоточиться на улучшении самого себя, он постепенно вычислит несметные данные и обновит себя — от программного обеспечения до аппаратного. Потому, если оптический компьютер действительно займётся собственным улучшением, скорость его развития будет очень высокой.
Оптические компьютеры секты Кровавой Бойни никогда не улучшались. По мнению Чжао Хая, в этом не было необходимости. Сейчас в секте было уже много оптических компьютеров, и их вычислительная мощь была огромной, так что улучшать их не требовалось. Но теперь, увидев новую систему формаций, Чжао Хай почувствовал, что, возможно, оптические компьютеры секты Кровавой Бойни стоит улучшить.
Впрочем, он не слишком об этом тревожился. Ведь он прекрасно знал: его биологические мозги — это и есть суперкомпьютеры, просто раньше он не использовал их возможности в полную силу. Теперь ему нужно было лишь высвободить всю мощь этих суперкомпьютеров.
Прежде Чжао Хай считал, что имеющихся у него биологических мозгов вполне достаточно, потому и не создавал новых. Но теперь он понял: в некоторых случаях они не слишком удобны. Его биологические мозги, по сути, оставались мозгами — лишь увеличенной версией человеческого мозга.
А у обычного человека насколько развит мозг? С биологическими мозгами Чжао Хая дело обстояло так же. Насколько эффективно они использовались — сказать трудно. Потому Чжао Хай решил, что пора заняться их развитием. В конце концов, между биологическим мозгом и оптическим компьютером всё же есть разница.
Чжао Хай решил попробовать. Он задумал полностью превратить один биологический мозг в оптический компьютер, установить в нём программы, задействовать всю его вычислительную мощь и посмотреть, что получится. Если результат окажется плохим, он просто вернёт мозг в прежнее состояние. Если же всё пойдёт хорошо, он займётся развитием и остальных биологических мозгов. Так его биологические мозги будут усилены до предела.
Именно с этой мыслью Чжао Хай и ушёл в затворничество. Он не стал рассказывать о своих замыслах Лауре и остальным. Хотя те знали, что такое компьютер и программирование, Чжао Хай опасался, как бы они не вздумали тайком провести собственный эксперимент. Если бы он удался — полбеды; но если бы провалился, могли возникнуть неприятности.
Когда он сам проводит испытание, что бы ни случилось, он способен всё контролировать. А если бы что-то пошло не так у Лауры и остальных, он не смог бы вмешаться. Потому Чжао Хай и не решился открыть им свой замысел.
Он лишь сказал, что уходит в затворничество, не уточнив, для чего. Лаура и остальные не стали расспрашивать. Чжао Хай уходил в затворничество много раз, и им не о чем было беспокоиться. Так Чжао Хай и начал затворничество, готовясь к своему испытанию. Ему необходимо было проверить, осуществим ли этот способ. Если да, то у учеников секты Кровавой Бойни появится ещё один вспомогательный инструмент — и инструмент крайне важный. Потому к этому затворничеству Чжао Хай относился с большим вниманием.
(Конец главы)