Чжао Хай прежде говорил Лауре, что хочет превратить вирус в проклятие, и теперь сам захотел это испытать. Ему предстояло проверить ещё одну вещь — можно ли написать такую программу, которая отгородит от него все проклятия мира. Но чтобы дойти до этого, сначала следовало смотреть на вирус как на проклятие, а на проклятие — как на вирус. А такое превращение давалось ох как непросто.
Чтобы этого добиться, техника культивации и цифровые руны должны были слиться в совершенном единстве. Полной уверенности у Чжао Хая не было, но это оставалось его целью, и он непременно должен был попробовать.
Как раз когда он раз за разом проводил испытания, ему вдруг пришло послание от Вэнь Юймина. Тот писал, что у них важное открытие, связанное с цифровыми рунами, и просил Чжао Хая непременно прийти взглянуть. Чжао Хай хоть и озадачился, но всё же отправился — ему хотелось увидеть, что же такое обнаружили Вэнь Юймин и его люди.
Когда Чжао Хай прибыл в Шэньцзитан, он обнаружил, что все здесь выглядят взволнованными, а у лаборатории Вэнь Юймина собралась целая толпа. Чжао Хай неспешно подошёл и слегка кашлянул. Звук был негромким, но все его услышали и разом обернулись. Увидев Чжао Хая, они поспешно расступились и принялись приветствовать его.
Чжао Хай кивнул им и спросил:
— Почему все здесь собрались? Что случилось?
Ему и впрямь хотелось знать, что здесь произошло, раз ученики Шэньцзитана позабыли даже о правилах.
Тут подошёл Вэнь Юймин, с восторженным лицом:
— Глава секты, у нас важное открытие! Скорее взгляните.
С этими словами он повёл Чжао Хая в лабораторию.
Едва войдя, Чжао Хай сразу прикипел взглядом к одной проекции. На ней стремительно мелькали бесчисленные руны. Когда же они все исчезли, в проекции появилась человеческая фигура. Фигура была очень грубой, похожей на человечка, собранного из спичек. Затем этот человечек принялся безостановочно двигаться. Приглядевшись, Чжао Хай понял: это комплекс кулачного боя. Комплекс был обычным, но поражал до глубины души.
Чжао Хай изумился пуще всех — ведь он слишком хорошо понимал, что это значит.
Программирование.
Это было явно создано программированием.
Но Чжао Хай прежде никогда не учил Вэнь Юймина и остальных программированию — и не ожидал, что они сами до него дойдут. Это ошеломило его и одновременно обрадовало безмерно.
Когда человечек завершил комплекс, Чжао Хай громко рассмеялся. Он крепко хлопнул Вэнь Юймина по плечу:
— Хорошо, Юймин, отлично сделано, прекрасно! Я-то думал, что ещё не скоро смогу вас этому научить, а вы уже сами до всего дошли. Теперь можно дать тебе эту нефритовую табличку. Изучайте как следует, развивайте.
С этими словами Чжао Хай достал нефритовую табличку и протянул её Вэнь Юймину. В ней было кое-что о том, как программировать, — как раз то, что сейчас годилось Вэнь Юймину и его людям.
Чжао Хай не стал давать им ничего слишком сложного — лишь то, что они могли осилить сейчас. Когда они это усвоят, можно будет дать и другое. К тому же Чжао Хаю хотелось посмотреть, что Вэнь Юймин и остальные сумеют создать, имея лишь самые основы. Если у них выйдет хорошо — тем лучше.
Вэнь Юймин взял табличку, просканировал её психической силой, взглянул на содержимое — и глаза его загорелись. Он сразу понял, что там. То, к чему они только-только нащупали дорогу, и было описано в этой табличке. Без преувеличения, её содержимое словно зажгло яркий фонарь на их пути, где прежде царила растерянность.
Чжао Хай, глядя на него, с улыбкой сказал:
— Ладно, Юймин, изучайте не спеша. Вы уже идёте верной дорогой. Я всего лишь сэкономил вам немного времени. Старайтесь — и со временем поймёте, что путь, которым вы идёте, и есть самый правильный.
Вэнь Юймин с восторгом откликнулся и убежал с табличкой, даже позабыв о Чжао Хае.
Чжао Хай, глядя ему вслед, не рассердился, а лишь слегка улыбнулся. Он слишком хорошо знал Вэнь Юймина — тот тоже был из тех, кто весь уходит в исследования: стоило появиться научной задаче, как всё остальное переставало для него существовать. Потому такое поведение хоть и было неучтивым, но вполне объяснимым.
Чжао Хай не стал ему мешать и, двинувшись, вернулся в пространство.
Едва он оказался в пространственной вилле, как Лаура и остальные его заметили. Лаура сразу с недоумением взглянула на него:
— Хай-гэ, куда ты пропал? Зачем выходил? Что-то случилось?
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Ты, может, и не поверишь — Вэнь Юймин и остальные сами дошли до того, как программировать, и даже написали небольшую программу, да ещё вполне прилично. Вот уж не ожидал. И, по-моему, их программирование чем-то отличается от нашего. Будет время — пообщайтесь с ними, посмотрите, как они это делают. Может, это вам поможет.
Услышав это, Лаура тоже загорелась:
— Правда? Прекрасно! Я сейчас же пойду посмотрю.
С этими словами она двинулась и ушла.
Чжао Хай, глядя на это, лишь беспомощно усмехнулся и вернулся в свою комнату. Дел у него было ещё много.
Высшая цель Чжао Хая теперь состояла в том, о чём он уже говорил Лауре: создать огромную систему и с её помощью связать всех учеников секты Кровавой Бойни воедино, словно интернет. Этой сетью он хотел по-настоящему превратить секту Кровавой Бойни в единое целое.
Но это никак не могло быть сделано за день-два. Дел предстояло множество. Хорошо ещё, что время было, можно не спешить. Сначала следовало решить всё насущное, а уж потом браться за самое трудное. В этом процессе он сможет накопить опыт, и тогда уже создаст эту огромную систему.
Ученики секты Кровавой Бойни пока не понимали, что происходит, и продолжали тренироваться день за днём. А вот верхушка секты уже всё знала. У них было смутное предчувствие: грядёт очередная перемена в секте Кровавой Бойни. Все были и взволнованы, и немного напряжены, не зная, какие изменения она принесёт.
Дни шли за днями, все в секте Кровавой Бойни были заняты делом.
И вот через семь дней после того, как Вэнь Юймин и его люди создали первую программу, Чжао Хай разбирал различные техники культивации, как вдруг к нему явилась Лаура.
Это его удивило. Он прекрасно знал: если у Лауры нет дела, она не станет приходить в такое время. Сейчас он словно бы находился в затворничестве, и Лаура с остальными это знали. Потому без нужды они бы не стали его беспокоить.
Чжао Хай с недоумением вышел из комнаты — хотел узнать, что у Лауры.
Едва увидев Чжао Хая, Лаура с восторженным лицом заговорила:
— Хай-гэ, ты не поверишь! Вэнь Юймин и все его люди — гении! Правда, они все гении! Ты обязательно должен их хорошенько наградить, слышишь, обязательно награди.
Чжао Хай с недоумением взглянул на неё:
— Юймин и остальные и впрямь очень умны, это я знаю. Но почему ты называешь их гениями? Мне не совсем понятно. Расскажи, в чём дело.
Ему и впрямь хотелось знать, почему Лаура так говорит.
Лаура сразу заговорила:
— Хай-гэ, знаешь, как Вэнь Юймин и остальные дошли до программирования? Ты, может, и не поверишь — они сначала оцифровали технику культивации, а затем от оцифрованной техники пошли обратным путём и создали программирование! Мы-то сначала научились программировать, а потом стали думать, как оцифровать технику и запрограммировать её. А они сначала оцифровали технику, а потом пошли обратным путём — к программированию. Это поистине поразительно!
Чжао Хай опешил, а затем глаза его загорелись. Он понял, что имеет в виду Лаура.
Чжао Хай и остальные сначала научились программировать, затем запрограммировали биологический мозг, усилив его вычислительные способности, и лишь потом стали думать о том, чтобы превратить технику культивации в программы. Но тут возникала проблема: сначала нужно было оцифровать технику. Иначе говоря, требовалось сначала понять, как с помощью цифровых рун воспроизвести применение техники, словно создавая формацию, способную эту технику использовать. Лишь добившись этого, можно было запрограммировать технику — вот тогда программирование считалось завершённым.
Но Вэнь Юймин и остальные поступили иначе. Они сначала оцифровали технику — то есть, ещё не зная, что такое программирование, с помощью цифровых рун скопировали эту технику, а затем использовали эти цифровые руны для программирования. Это и впрямь было поразительно.
Лаура, всё ещё восторгаясь, продолжила:
— В программировании, которому мы учились, главным образом используются некоторые земные подходы, а цифровых рун задействовано немного. А Вэнь Юймин и остальные — совсем другое дело: они задействовали почти все цифровые руны! Это поистине удивительно!
Чжао Хай разом замер.
Он-то прекрасно знал: когда люди на Земле только начинали программировать на компьютерах, они могли использовать для написания программ лишь «0» и «1». А Вэнь Юймин и остальные в самой первой своей программе применили не такой подход, а задействовали все цифровые руны.
Это было поистине удивительно.
Это был настоящий прорыв.
(Конец главы)