Прозвище Лэ Вэньчжэня наполовину происходило от его магического инструмента — железной кисти, наполовину от его нрава. Человек он был прямой и, увидев несправедливость, непременно желал вмешаться. Среди культиваторов такой характер встречался редко, и прозвище «Железная кисть» так к нему и прилипло.
Лэ Вэньчжэнь посмотрел на Уяна и негромко произнёс:
— Уян, расскажи подробно, почему вы решили с ними разобраться. Если хоть в одном слове солжёшь, не пеняй, что я не вспомню о нашей многолетней дружбе.
Уян поспешно отозвался и затем изложил всё по порядку. Говорил он долго — с того, как банда Древнего Меча взяла под контроль Линьюань и как вела с ними переговоры, до того, как управляющий Чэнь из секты Сюаньцзя сколотил всех вместе и стал готовиться разобраться с бандой Древнего Меча, а затем и до того, как банда Древнего Меча сбежала и как он повсюду её искал. Обо всём он рассказал без утайки.
Выслушав, Лэ Вэньчжэнь мрачно посмотрел на Уяна:
— Выходит, все эти годы вы скупали травы у людей из Линьюаня по цене на две десятых ниже рыночной? А на этот раз вам и двух десятых прибыли показалось мало, и вы захотели больше? Так?
Лэ Вэньчжэнь не был глупцом. Из слов Уяна он уже понял, в чём дело. Он и впрямь не ожидал, что Уян и остальные окажутся настолько черствы душой — попросту сбили цену на травы в Линьюане на две десятых, и вся эта прибыль ушла в карманы Уяна и его людей.
Уян принялся кланяться:
— Прошу господина о пощаде! Прошу господина о пощаде!
Вид у него был до крайности жалкий, всё толстое лицо покрылось потом.
Таким его видом изрядно поразились Ху Чжи и Шрам. Ведь обычно перед ними Уян держался надменно. А перед этим учеником секты Цинъян он оказался вот таким.
Лэ Вэньчжэнь взглянул на Уяна, холодно фыркнул и взмахнул рукавом. Из рукава вырвался поток ци и отбросил Уяна далеко в сторону. Уян выплюнул кровь, но, едва остановившись, тут же взлетел обратно и снова опустился на колени перед Лэ Вэньчжэнем.
Лэ Вэньчжэнь посмотрел на него и холодно бросил:
— Ладно, на этот раз я оставлю тебе твою собачью жизнь. Если посмеешь ещё раз — хм, не думай, что в нашей секте Цинъян нет умения извлекать душу и переплавлять дух.
Тело Уяна дрогнуло, затем он отозвался, поднялся и отступил за спину Лэ Вэньчжэня.
Лэ Вэньчжэнь бросил взгляд на далёкий Линьюань, затем повернулся к Ху Чжи и остальным:
— Вы мне не солгали, и это меня радует. Если бы вы посмели мне солгать, сейчас вы были бы уже мертвы. Сейчас я даю вам шанс — приведите всех своих людей обратно в Линьюань. Я гарантирую вашу безопасность. Идите.
Трое переглянулись, отозвались и, развернувшись, полетели вдаль.
Глядя на их удаляющиеся спины, Уян тут же заговорил:
— Господин, вы вот так их отпустили? А если они не вернутся? Если они не вернутся, в Линьюане и впрямь не останется ни души.
Лэ Вэньчжэнь негромко произнёс:
— Это шанс, который я им дал. Если они вернутся в Линьюань, я сохраню им жизнь и помогу уладить это дело. Если же посмеют не вернуться, значит, им незачем больше существовать на этом свете. Идём в Линьюань. Хочу посмотреть, что на уме у трёх других сект.
С этими словами он полетел прямо к Линьюаню. Уян поспешно последовал за ним.
А Ху Чжи и остальные к тому времени уже отлетели далеко. Обернувшись и убедившись, что Лэ Вэньчжэня не видно, Ху Чжи с облегчением выдохнул и повернулся к Чжао Хаю:
— Брат, что теперь делать? Неужели нам и впрямь вести всех обратно? А если тот тип из секты Цинъян передумает?
Чжао Хай горько усмехнулся и негромко произнёс:
— Если он передумает, у нас не останется выбора — придётся драться насмерть. Но если мы не приведём людей обратно, я уверен: он точно с нами порвёт. И тогда нам конец.
Услышав это, Ху Чжи и Шрам замолчали.
Через какое-то время Ху Чжи горько усмехнулся, взглянул на Шрама, потом вдаль и вздохнул:
— Сила… разница в силе слишком велика. Посмотри на управляющего У, который обычно держится перед нами так надменно, — а перед учеником секты Цинъян он стал вот таким. Ладно, хватит. Идём, заберём людей и вернёмся в Линьюань.
Двое отозвались. Трое полетели вперёд.
На лету Ху Чжи сказал Чжао Хаю:
— Брат, как ты раньше заметил того человека из секты Цинъян? Если бы не ты, не твои слова, он узнал бы наш план. И тогда он бы нас точно не пощадил.
Шрам тоже кивнул:
— Верно. Тот человек из секты Цинъян хоть и кажется неплохим, но если бы он узнал, что мы на самом деле отступаем, чтобы наступать, и хотим их припугнуть, он бы нас сразу убил. Хорошо, что ты его заметил. Иначе нам был бы конец.
Чжао Хай горько усмехнулся и негромко произнёс:
— Не забывайте, у меня уже есть Дхарма-образ. Когда мы шли по лесу, я услышал за спиной едва различимый свист рассекаемого воздуха. На всякий случай я и сказал те слова. Я и сам тогда не думал, что это окажется человек из секты Цинъян.
Разумеется, Чжао Хай лгал. На деле он знал, что тот человек из секты Цинъян, и знал, что тот ещё в Цзюйша слышал их разговор с Ян Чэнем, а потом всё время следовал за ними. И именно потому, что на лице того при их разговоре с Ян Чэнем появилось недовольство, Чжао Хай и рискнул. И риск оправдался.
Услышав это, Ху Чжи и Шрам словно прозрели. Затем Ху Чжи негромко произнёс:
— Хорошо, что ты его заметил. Иначе нам и впрямь пришлось бы худо. Но сейчас наша судьба всё равно зависит от его настроения. Эх, жалко. В этом и беда таких слабых, как мы, — жить нам или умереть, решаем не мы сами.
Чжао Хай ничего не сказал, только тихо вздохнул.
Вскоре они добрались до убежища банды Древнего Меча. Вернувшись в ту пещеру, они рассказали всем о том, что произошло в Цзюйша. Затем Ху Чжи обратился ко всем:
— Дело обстоит так. Тот человек — полноправный ученик секты Цинъян. Если мы посмеем не вернуться в Линьюань, он станет нас преследовать. Я уверен: никто из нас не выживет. Больше говорить не буду. Нам остаётся только вернуться и рискнуть. Ладно, все собирайте вещи, идём.
Лица у всех были невесёлые, но никто ничего не сказал. Они прекрасно понимали: Ху Чжи прав. Если они посмеют не вернуться, им и впрямь придёт конец. От полноправного ученика секты Цинъян им не уйти. Потому оставалось только вернуться.
Честно говоря, чувство это было крайне скверным. Они словно полностью отдали свои жизни в чужие руки: живы они или мертвы — зависело от чужого настроения. Такого они вовсе не хотели, но это случилось. И ничего не оставалось.
Атмосфера была гнетущей, но никто не проронил ни слова. Ху Чжи и остальные — тоже. И всё же люди быстро собрали вещи и вскоре покинули пещеру.
Выйдя из пещеры, люди взвалили детей на спины, а остальных стариков и слабых поддержали. Отряд полетел прямо в сторону Линьюаня. За всё время никто не проронил ни слова, словно это были преступники, ожидающие приговора.
Вскоре отряд добрался до окраины Линьюаня. Хотя прежде они шли очень долго, но то было пешком. Теперь же они летели, и скорость была куда выше. И всё же, когда они добрались до Линьюаня, уже перевалило за полдень. Ещё через час-другой, пожалуй, стало бы темнеть.
Когда Ху Чжи и остальные вошли в городок, их уже ждали. Во главе стояли двое: старина Лю и Уян.
Увидев, что Ху Чжи и остальные вернулись в городок, Уян тоже с облегчением выдохнул и сказал Ху Чжи и Чжао Хаю:
— Идёмте за мной. Господин хочет вас видеть.
Двое отозвались. Затем Ху Чжи повернулся к Шраму и Сяо Цзю:
— Шрам, Сяо Цзю, ведите всех отдыхать. Готовьте еду, делайте что нужно. Даже если умирать, то на сытый желудок.
С этими словами Ху Чжи кивнул старине Лю и вместе с Чжао Хаем пошёл за Уяном.
Вскоре трое добрались до лавки «Цинфэн Янъи». Войдя во внутренний двор, они увидели Лэ Вэньчжэня, сидевшего там с чашкой чая. Увидев, что они вернулись, Лэ Вэньчжэнь кивнул им:
— Вернулись? Все люди из банды Древнего Меча вернулись в городок?
Этот вопрос был адресован Ху Чжи.
Ху Чжи тут же ответил:
— Да, господин. Все люди из банды Древнего Меча уже вернулись в городок. Я велел им разойтись по домам.
Сказав это, он замолчал. А Чжао Хай всё это время стоял рядом с Ху Чжи и не проронил ни слова.
Но как раз в этот момент взгляд Лэ Вэньчжэня упал на него.
Лэ Вэньчжэнь только что расспросил Уяна и знал, когда Чжао Хай пришёл в Линьюань, знал, что банда Древнего Меча стала меняться именно после его появления, и знал, что Чжао Хай — культиватор, уже сгустивший Дхарма-образ. Потому Чжао Хай интересовал его куда больше, чем Ху Чжи.
Лэ Вэньчжэнь долго смотрел на Чжао Хая и лишь затем заговорил:
— Чжао Ин, верно? Говорят, ты появился в городке совсем недавно, а уже стал вторым человеком в банде Древнего Меча? И ещё говорят, будто ты всё время учишь детей в городке культивации. Это правда?
Он, разумеется, знал, что всё это правда. Но всё же спросил. Без этого не показать, что он — стоящий выше.
Чжао Хай поспешно ответил:
— Да, господин. Я действительно недавно пришёл в Линьюань. Брат Ху оказал мне честь, и только благодаря этому я занял нынешнее положение. Что же до обучения детей культивации, то я всего лишь даю им кое-какие указания.
(Конец главы)