Услышав слова Ху Чжи, Сяо Чжи слегка переменился в лице.
Теперь он был человеком из лавки «Доспехи Сюаньмина» и считал себя выше жителей городка. Именно поэтому он всё сильнее ненавидел своё происхождение из Линьюаня. Он хотел держаться подальше от земляков и даже нарочно придирался к ним, чтобы управляющий заметил его и оценил.
Потому слова Ху Чжи попали прямо в больное место, и он не стерпел.
Этот Сяо Чжи походил на тех детей, которых бедная семья растила из последних сил. Вырос, обрёл силы — и не только не помог семье, но счёл её позором и захотел от неё отречься.
Для такого человека есть подходящее название — неблагодарный.
Сяо Чжи не только не устыдился, но и разозлился.
Он посмотрел на Ху Чжи и серьёзно произнёс:
— Господин, у нас здесь торговое заведение. Хотите торговать — милости просим. Хотите скандалить — подумайте хорошенько, куда вы пришли.
Слова были весьма нелюбезны: он сразу навесил на Ху Чжи ярлык скандалиста.
Ху Чжи переменился в лице и уже собрался отчитать его, но Чжао Хай легонько потянул его за одежду и заговорил:
— Приказчик, у нас есть крупное дело к вашему заведению. Будьте добры, позовите управляющего.
С такими мелкими людишками Чжао Хаю не хотелось тратить слова — всего лишь подхалим, который притесняет слабых.
Сяо Чжи взглянул на Чжао Хая и холодно хмыкнул:
— Говорите мне, если есть дело. Наш управляющий очень занят. Не знаю, какие такие крупные дела могут быть в таком захолустье, как Линьюань, чтобы беспокоить управляющего. Не хотите торговать — уходите.
Услышав это, Чжао Хай слегка улыбнулся.
Но в этой улыбке не было ни капли веселья.
Увидев её, Сяо Чжи внутренне содрогнулся. Ему показалось, что эта улыбка страшнее гнева на лице Ху Чжи.
Чжао Хай посмотрел на Сяо Чжи и серьёзно произнёс:
— Думаю, вам всё же лучше позвать управляющего. Мы собираемся обсудить крупное дело. Если из-за вас сделка не состоится и возникнут проблемы, управляющий будет винить вас, а не меня.
Сяо Чжи внутренне сжался ещё сильнее.
Он смотрел на Чжао Хая, видел всё ту же улыбку и чувствовал, как в нём поднимается злость.
По его мнению, он уже был периферийным учеником секты Сюаньцзя. А какой-то странствующий культиватор из захолустья смеет ему угрожать. Этого он стерпеть не мог.
Потому он тотчас выпятил шею и заявил:
— Говорите мне, если есть дело. Повторяю: наш управляющий — человек высокого положения, и не всякая шавка может с ним встретиться.
Чжао Хай, услышав это, пристально посмотрел на него и серьёзно произнёс:
— Небо посылает беды — ещё можно спастись; сам накличешь беду — не выживешь. Старший брат, идём.
И, потянув разъярённого Ху Чжи, повернулся к выходу.
Для такого глупца и тупицы у него не было даже мысли о спасении.
Ху Чжи сейчас готов был взорваться.
Едва выйдя из «Доспехов Сюаньмина», он обернулся к Чжао Хаю:
— Я правда хотел его убить. Если бы ты меня не удержал, я бы напал.
Ху Чжи говорил чистую правду. Он едва сдерживался, и Чжао Хай вытащил его. Иначе неизвестно, чем бы всё кончилось.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— Он всего лишь мелкая сошка. Связываться с ним нет смысла. Он не видит обстановки и мнит себя человеком секты Сюаньцзя. Но таких, как он, в секте Сюаньцзя сколько угодно. Ученики секты и взглядом его не удостоят.
— С таким не стоит злиться. Найдём случай — просто уничтожим. И даже руки марать не придётся.
С этими словами Чжао Хай повёл Ху Чжи к другой большой лавке.
Эта лавка называлась «Цинфэн Янъи» и принадлежала семье Ян. Она была чуть меньше «Доспехов Сюаньмина», но ненамного — вторая по величине в городке.
Они вошли.
Едва переступив порог, они увидели приказчика, который вышел навстречу и, сложив руки, поклонился:
— Господа, что угодно?
Говорил он не сказать чтобы очень любезно, но при поклоне слегка согнулся.
Ху Чжи взглянул на него и серьёзно произнёс:
— Сяо Чжи, ты теперь тоже важная птица. Тоже меня презираешь?
Ху Чжи всё ещё кипел после случая в «Доспехах Сюаньмина», потому и здесь говорил резко, впившись взглядом в приказчика по имени Сяо Чжи.
Этот Сяо Чжи тоже был из Линьюаня и попал в «Цинфэн Янъи» благодаря смышлёности.
В детстве и Сяо Чжи, и тот Сяо Чжи росли на глазах Ху Чжи. Он хорошо знал обоих. Потому выходка первого так его разозлила.
Услышав это, Сяо Чжи опешил. Затем поспешно сказал:
— Дядюшка Ху, что вы! Что прикажете? Говорите прямо.
Сяо Чжи уже понял, что Ху Чжи не в духе. Он не знал причины, но не собирался наживать врага. Он знал, какое влияние у Ху Чжи в Линьюане. Ссориться с таким местным воротилой невыгодно для лавки.
Сяо Чжи отличался от того Сяо Чжи.
Тот стыдился своего происхождения из Линьюаня и гордился званием периферийного ученика секты Сюаньцзя. На самом деле он не понимал, что в секте Сюаньцзя он, возможно, даже не ученик-слуга, а просто слуга.
Слуга и ученик-слуга — разные вещи.
Ученик-слуга обладает некоторыми задатками, но не слишком хорошими, и секта делает его учеником-слугой. Он должен выполнять задания секты, но может получить некоторые техники. Если добьётся успеха, станет учеником секты. Даже если нет — может стать учеником банды под контролем секты, и тогда он уже не слуга.
А слуга — это не ученик-слуга, а просто слуга. Он тоже может культивировать, но лишь самые обычные техники. И почти из поколения в поколение остаётся слугой, не становясь учеником секты. Это принципиальная разница.
Тот Сяо Чжи считал себя периферийным учеником секты Сюаньцзя, а этот — нет.
Этот Сяо Чжи тоже культивировал, но заметил, что его техника почти не отличается от техник странствующих культиваторов Линьюаня. И люди секты Цинъян не считают его своим. Он всего лишь работник секты Цинъян. Здесь он просто работает, и работа эта хорошо оплачивается.
Он не считал себя важной персоной.
Именно из-за разницы в умонастроении они и относились к Ху Чжи по-разному.
Услышав слова Сяо Чжи, Ху Чжи слегка смягчился. Затем сказал:
— У нас есть крупное дело к вашему управляющему. Пойди передай, что Ху Чжи просит встречи по важному делу. Иди.
Ху Чжи хоть и злился, но на Сяо Чжи не сорвался.
Сяо Чжи, услышав это, сперва опешил, затем кивнул:
— Дядюшка Ху, присядьте здесь. Я сейчас позову управляющего.
Он усадил Ху Чжи и Чжао Хая, велел подать чай, а сам убежал.
Вскоре Сяо Чжи вывел из глубины лавки полного управляющего.
Управляющий улыбался. Увидев Ху Чжи и Чжао Хая, он громко рассмеялся:
— Господин Ху, господин Чжао! Чем обязан?
Улыбка была фальшивой, держался он довольно холодно.
Но Ху Чжи и Чжао Хай всё же встали и поклонились.
Ху Чжи сказал:
— У нас есть крупное дело к вам. Нет ли места потише?
Управляющий опешил, пристально посмотрел на Ху Чжи и произнёс:
— Господин Ху, господин Чжао, прошу за мной.
Он провёл их в комнату за лавкой. Комната была небольшая, всего на пять-шесть человек.
Когда все сели, управляющий посмотрел на Ху Чжи и с улыбкой спросил:
— Господин Ху, какое же крупное дело вы хотите обсудить?
На слове «крупное» он сделал ударение. Очевидно, он не верил, что такой человек, как Ху Чжи, может предложить ему что-то крупное. В его словах слышалась и насмешка, и предостережение.
Ху Чжи взглянул на него, затем на Чжао Хая.
Чжао Хай понял и, сложив руки, обратился к управляющему:
— Управляющий, сегодня мы пришли действительно по крупному делу.
— Вы, возможно, знаете, что некоторое время назад банда Древнего Меча организовала всех жителей городка, и мы вместе выходили на работы и за травами.
— То самое крупное дело — это оно. Сейчас наши сборщики вернулись, и мы, конечно, хотим продать собранные травы. Считается ли это крупным делом?
(Конец главы)